Волчонок

Убери руки от моего человека, пожалуйста, мысленно произносит Дерека и одним взглядом просит Скотта отпустить Стайлза. МакКолл никак не реагирует — не видит красных глаз альфы и не чувствует тяжёлую ауру более старшего оборотня. А Дереке хочется как следует ему вмазать за игнорирование и неподчинение. Потому что Стайлз только её! И пусть никто об этом не знает, кроме Стайлза; мелкие должны чувствовать нутром, что здесь помеченный человек, чья-то пара, чьё-то счастье, пускай и очень говорливое. Но такое тёплое и родное, что становится спокойно и уютно лишь при одной мысли о карих глазах и бледной коже. Рядом с Дерекой Стайлз улыбается странно: слишком мягко, без привычного сарказма в уголках губ. Он обнимает всегда так нежно и говорит так тихо, и Хейл до сих пор не может привыкнуть, однако такой Стайлз вызывает дрожь и желание. И это желание настолько сильное, что поцелуи выходят жадными, прикосновения — собственническими, а взгляды — животными. Дерека каждый раз чуть не теряет контроль при виде выпирающих ключиц и тонких запястий. А всё началось ещё тогда, при первой встрече. Стайлз просто выдохнул воздух, а Хейл уже знала: её пара перед ней. И разница в несколько лет не смущала, как не смущает и сейчас. Вообще, сейчас уже ничто не смущает, кроме громкого дыхания и тихого шёпота над ухом. В Стайлзе всё симметрично: и тело, и душа. Лорский назвал бы это началом красоты*, а Дерека называет это проще — Стайлзом. Мальчик, который сбежал с волками, ставший частью стаи и частью жизни Хейл. Вот так просто. И так же просто он сейчас выцеловывает узоры на спине Дереки, обводит языком трискелион, вызывая мурашки и горячие выдохи. Аккуратно проводит пальцами по бокам и пересчитывает рёбра, отчего Хейл прикусывает губу в попытке не засмеяться. Ей нравится лежать под Стайлзом, чувствовать его прикосновения и отдавать всю власть в эти, казалось бы, слабые руки. Но нет, всё не так: Стайлз крепкий, решительный и смелый. Он идеален для Дереки, он прекрасен для её волка. Он просто Стайлз. А потому невозможно лежать на животе, не видя его глаз. Дерека переворачивается на спину, выгибается, извивается змеёй под точными поцелуями-укусами и стонет, пока тихо и едва слышно. А Стайлз улыбается уголками губ и тянется за поцелуем, сначала робким и осторожным, после — настойчивым. Это приятно. А ещё приятны прикосновения к животу, груди, шее. Волк радостно подставляется под эту ласку, когда Хейл ослабляет контроль над зверем, сладко воет, рычит от наслаждения. Ему нравится сам факт того, что Стайлз здесь, в их постели, что он дарит им удовольствие и сладкую дрожь на всё тело. Кажется, они ещё ни разу не были настолько единодушны во мнениях. Наверное, всё благодаря Стайлзу. Впрочем, по-другому быть не может, думает Дерека и стонет громче, когда сладкие губы добираются до груди, а пальцы — до клитора. Ощущения топят в себе, заставляют дыхание сбиться. Их не передать словами, а потому остаётся только стонать, чувствуя хаотичные движения пальцев внутри себя.