JUST CHILL

      Он понимает, что время терять нельзя. После того, как раздается щелчок аппарации, и в операционной появляется колдомедик — хирург, Дэвид Рива спешит выйти из помещения через запасную дверь. Таковы условия, и он не может их нарушить. И даже не пытается — все, что связано с появлением этого человека, вселяет ужас в консервативного до мозга костей доктора Риву. Мужчина уходит настолько быстро, насколько это представляется возможным. Прочь, прочь, вот если бы только можно было зажать уши руками и убежать подальше из этой проклятой больницы. Не видеть всего того, что делает этот мужчина. Ведь всего лишь однажды профессиональное любопытство взяло верх, и мистер Рива подглядел в стеклянную дверь за действиями чародея, после того, как тот остался один на один с пациентом.       Мистер Рива знает, что теперь разумнее всего пройти секретным коридором, связывающим операционную и его кабинет, чтобы там, приняв хорошую порцию скотча, расположиться в глубоком кожаном кресле и смежить веки, в попытке изгнать те видения, которые вызывает в нем присутствие чародея, работающего теперь в операционной.       Хирург понимает, что это просто бизнес, и на самом деле ему очень повезло встретить мистера Малфоя на своем жизненном пути, но поверить, а тем более принять существование магии, мистер Рива, увы, не может до сих пор. Драко Малфой появился в жизни Дэвида Ривы уже пять лет назад, но воспоминания хирурга свежи, словно это случилось вчера. Вот на селекторном совещании главный врач городской больницы вызывает его в свой кабинет. Не чувствуя дурного, Дэвид отправляется на встречу с начальником.       В кабинете Главного царит полумрак, и запах терпкого парфюма смешивается с ароматом вишневого табака. Игнорируя все правила, босс курит на рабочем месте, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, увитую тонкими стальными кольцами. Мистер Хард, именно так зовут начальника, предлагает Дэвиду сигару, и когда тот отказывается, указывает ему на стул:       — Присядьте, пожалуйста, мистер Рива.       — Я постою, — возражает мужчина.       — Нет, нет, вы присядьте, — снова просит мистер Хард, в голосе его слышатся ледяные нотки. Дэвиду приходится подчиниться, а Главный тем временем продолжает, — разговор предстоит долгий и серьезный. Я надеюсь на полную конфиденциальность и понимание, мистер Рива.       Сердце хирурга словно кто-то с силой сжимает в кулак. Чувствуя подступившую дурноту, Рива опускается на один из стульев, стоявших вдоль длинного стола для конференций. Босс устраивается прямо напротив него, а не на своем обычном месте, будто хочет поговорить с ним на равных, но от этого жеста мужчине становится совсем не по себе. Проработав в клинике несколько лет, Дэвид знает, что начальник просто не способен на дружеские отношения. Только приказы, директивы и строгие наказания за ошибки. Хороший босс и результат его работы — репутация лучшей клиники в стране.       Несколько минут мужчины сидят друг напротив друга в полной тишине. Дэвид, смирившись с бессилием, просто ждет, а мистер Хард сверлит его тяжелым взглядом маленьких черных глазок. Наконец, сочтя, видимо, что Рива готов слушать, Главный Врач хрустит костяшками пальцев и начинает разговор:       — За последний отчетный период в нашей клинике зарегистрировано на семь смертельных случаев больше, чем в прошлом.       — Не удивительно, — молвит Рива, — больница специализируется, кроме всего прочего, на медицине катастроф. Это неизбежно. Смерть всегда собирает здесь щедрый урожай…       Сухая ладонь мистера Харда тихо прикладывается к столешнице, обрывая коллегу на полуслове.       — Сегодня говорить буду я, а вы, Дэвид, послушайте. Столь резкий переход на фамильярное «Дэвид», очень удивляет хирурга, но вида он не подает.       — За годы нашего сотрудничества вы показали себя хорошим, надежным специалистом, для которого общее дело и соблюдение врачебной этики является первостепенным. Делом всей жизни.       — Да, вы правы, но причиной тому является одиночество. Как вам известно, у меня нет ни семьи, ни близких родственников…       — Вы правы, Рива, — босс шумно вдыхает, очевидно, собираясь сказать нечто важное, — и во многом, поэтому на вас и пал выбор.       — Выбор?       — Да, Рива… Я уверен, что только вы сможете понять и принять то, что теперь увидите и услышите. Так что? Хотите ли вы получить ответы на некоторые ваши вопросы? Узнать правду?       Слова Главного действуют подобно гипнозу. От ужаса Дэвид не может ни пошевелиться, ни кивнуть. Истолковав его молчание, как знак согласия, мистер Хард подходит к камину и что-то громко говорит прямо в него.       Не прошло и нескольких секунд, как из очага вырывается сноп зеленых искр, и тут же разгорается ровное зеленоватое пламя. Это зрелище шокирует, но то, что мистер Рива видит сразу после, едва не лишает мужчину сознания. Когда сияние огня слегка успокаивается, из него выходит высокий, стройный мужчина со светлыми, почти прозрачными волосами.       Потрясенный мистер Рива безмолвно рассматривает появившегося таким невообразимым способом человека, а тот невозмутимо стряхивает золу с лацканов элегантного пиджака.       На вид мужчине не больше сорока, да и этот возраст в нем выдает лишь строгое выражение лица, пасмурный серый взор и морщина на переносице. Дорогой костюм и туфли из кожи каймана говорят о материальном достатке, а острый подбородок и предгрозовой оттенок глаз указывают на колючий, непримиримый характер. Мужчина приветственно кивает Риве, пожимает протянутую Хардом руку и без приглашения занимает кресло, за которым обычно восседает Главный.       — Познакомьтесь, Рива, это Драко Люциус Малфой. Очень уважаемый мною человек и талантливейший колдомедик.       — Колдо-кто? — нетактично вырывается у Ривы.       Резко очерченные губы Малфоя трогает ухмылка.       — Вы не ввели его в курс дела заранее? — интересуется он у Харда, мягко растягивая гласные. Голос его звучит тихо и холодно так, что по коже Ривы тут же начинают бегать мурашки.       — Нет, я подумал, что…. Будет лучше, если… я не был до конца уверен в том… Риве становится дурно. Перед этим Малфоем всегда властный его начальник лебезит и теряется так, словно он студент-первокурсник фельдшерского училища… Лицо гостя же, напротив, сохраняет самое независимое выражение.       — И я подумал, может быть, вы лучше сами поговорите с коллегой? В конце концов, с предшественником мистера Ривы вы работали без посредников, так, может быть, и теперь вам больше понравится общаться лично?       Малфой смотрит на теряющегося Харда с явным удовольствием. Более, его явно веселит происходившее: растерянный Хард и бледный, как полотно, Дэвид Рива, замерший на своем месте точно изваяние.       — Ну, хорошо, — голос Малфоя звучит спокойно и глубоко. Вообще, если бы не обстоятельства встречи, мужчину можно было бы счесть представительным, внушающим доверие своим лоском и умением держаться, — я расскажу обо всем сам. Но вы, мистер Рива, должны обещать мне: все, что вы теперь услышите и увидите, останется строго между нами в стенах этой комнаты. Надеюсь, вы согласны? В противном случае, всегда можно найти легкий способ заставить вас ЗАБЫТЬ обо всем.       Дэвид помнит, что язык его в тот момент будто прилип к небу, а внутри все пересохло так, что он все равно не смог бы вымолвить ни слова. Малфой вновь ухмыляется и начинает долгий монолог. Слова, сказанные им, будто растекаются в воздухе, обретая невероятную материю. Действительно, в голове Ривы никак не укладывается то, что говорит этот человек. В начале, все звучит вполне логично и красиво — человеческих смертей нужно избегать, и медики должны прилагать к этому все свои усилия и даже больше. Вот только слово «больше» в его исполнении звучит жутко. Ведь этот человек предлагает конкретное средство. Из его речи Рива понимает вещь невероятную — этот сероглазый блондин является никем иным, как чародеем, специализирующимся на исцелении многих болезней и травм, в том числе тех, которые в мире людей, а по их, волшебному — магглов, являются безнадежными, смертельными.       В том, о чем спокойно повествует Малфой, было бы логично усомниться, если б он тут же ни подкрепил слова действием. Потрясенный услышанным, Рива тут же наблюдает, как в руках чародея появляется тонкая палочка. Взмахнув ей, он что-то шепчет, и на столе перед мужчинами появляется клетка. Хирург много раз видел такие в лаборатории, в них держали подопытных крыс. Вот и теперь на дне лежит полудохлый пасюк, а на бирке, привязанной к клетке, указан недуг, поразивший несчастное животное. Даже беглого взгляда Дэвиду хватает, чтобы понять — грызуну осталось недолго.       Снова короткий взмах палочкой. Заклинание. В руках Малфоя сверкает что-то похожее на пробирку. Розовые капли падают сквозь прутья клетки прямо на скрюченное тельце. Но следующий миг заставляет Риву тереть глаза. Крыса, доселе пластом лежавшая, как ни в чем не бывало, восседает перед кормушкой и жадно поедает зерна, к которым до того не притрагивалась. Вид у зверька совершенно иной, чем несколько секунд назад. Шерстка больше не слипшаяся и тусклая. Крысу словно подменили на здоровую.       Рива заворожено следит за каждым движением животного, все еще поглощающего пищу, а чародей лишь самодовольно улыбается. То, что сейчас произошло, не укладывается в голове рационалиста Ривы, потому что полностью опровергает все известные ему законы физики и химии.       — Но как?       — Это магия, — в голосе Малфоя слышится легкое раздражение, будто он говорит о чем-то повседневном.       — Магия, но… я не могу поверить. Ведь этого просто не может быть… магии не существует…       — И, тем не менее, коллега, вы только что видели ее в действии, — вступает в диалог Хард, — теперь, думаю, когда мистер Рива видел все, пора ввести его в курс дела.       Дэвид Рива плохо помнит детали разговора в тот день, инстинкт самосохранения и рационализм старались загасить в нем бушующий пожар отказа принять действительность. Теперь по прошествии нескольких лет Дэвид вспоминает лишь то, как Малфой не более чем в десяти предложениях объяснил ему, что клиника, в которой работают Хард и Рива, издавна занимается тем, что исцеляет практически безнадежных пациентов. Богатых магглов, тех, кто способен щедро заплатить за «чудо». Хард находит таких пациентов по своим каналам и предлагает им «новое, еще не апробированное лекарство» для безнадежных. Родственники этих людей готовы заплатить любую сумму, поверить в чудодейственность простого плацебо, лишь бы дорогой человек вернулся в лоно семьи. Для пущей убедительности в операционную к больному отправляется настоящий хирург, и пациента даже усыпляют, но тут на сцену и выходит господин Малфой, со своими средствами. Магическая медицина намного мощнее маггловской, и он способен справиться практически со всем. На особом счету травмированные, попавшие в катастрофы люди. Слава клиники, способной поставить на ноги почти мертвого, давно вышла за пределы Великобритании. И никто не предполагает, что за этим стоят далеко не талантливые руки мистера Патенсона, предшественника Ривы, вышедшего на пенсию за месяц до знакомства последнего с мистером Малфоем.       На резонный вопрос для чего все это делается, заданный еще тогда, пять лет назад в прокуренном кабинете своего Босса, мистер Рива получает вполне удобоваримый ответ. Чудеса, в исполнении мистера Малфоя, о которых никто кроме Харда, Патенсона и Ривы не знает, приносят Клинике огромную известность, а Харду и Малфою очевидную выгоду в виде немалых денежных средств. Роль хирургу в общем деле отводится эпизодическая, но важная. Нужно лишь изображать талантливого врача, как можно более размыто отвечать на вопросы о методах клиники, скрываясь за ширмами формулировок о собственных разработках и добровольных согласиях пациентов на участие в экспериментах. От Дэйва требуется лишь войти в операционную и собственноручно ввести пациенту анестезию. Далее на «арену» выходит колдомедик.       Когда появляется чародей, Риве предписывается как можно скорее покинуть операционную. И он уходит в свой кабинет, наглухо закрыв обе двери, отделявшие от него колдующего Малфоя, медицинскую практику и прошлую, гораздо менее обеспеченную жизнь.