JUST CHILL

Глава 3.       Дерьмово начинающийся день, редкий раз становится конфеткой к своему окончанию. И этот октябрьский вторник — не исключение. Начинается все с мелкой неприятности в виде испорченных брюк, когда какой-то маггловский водитель на полной скорости въехал в огромную лужу перед переходом, которым решил воспользоваться Драко. Уже тогда он корит себя за то, что не стал пользоваться камином, решив прогуляться перед работой.       Дальше говно течет буквально из всех щелей: напарник берет неделю по болезни, решив отлежаться под теплым одеялом. А это означает, что дежурств у колдомедика теперь прибавится. В обед он выливает на себя целую чашку раскаленного кофе, и пока накладывает чары, умудряется случайно уничтожить пергамент с эпикризом больного, над которым трудился несколько часов.       Вечер застает мистера Малфоя в весьма скверном настроении, а тут еще снова вызов из маггловской клиники. Очень не вовремя. Досадно. Чародей вешает на свой кабинет табличку о совещании и ступает в камин.       Знакомая картина — спина доктора Ривы в дверном проеме. Маггл не считает нужным даже поприветствовать Малфоя. Щелчок замка говорит о том, что хирург не настроен общаться. И настроение Драко портится еще больше. Но времени нет, его нет никогда, чтобы обдумать, проанализировать. Все выводы делаются post factum. Колдомедик берет в руки историю болезни.       Бегло изучая неразборчивые записи доктора Ривы, он подходит к ярко-освещенному операционному столу. Мерлин ее подери, опять молодая магглянка. Да такая, что глаз не отвести — она сама белее простыни, на которой теперь лежит. Лишь точечки веснушек выдают ее в совершенной мимикрии. Выше — рыжий костер волос и парадокс темных ресниц. Взгляд Драко падает на разрез в простыне, обнажающий ту самую область, с которой ему предстоит поработать. Пулевое ранение в верхнюю долю левого легкого. В последние минуты, что девушка должна будет помнить, она, верно, разучилась дышать.       Драко глубоко вдыхает и тут же выдыхает, намеренно задерживая дыхание. Он терпит до тех пор, пока перед глазами ни начинают танцевать искры самых причудливых форм. С жадностью вдыхая, он открывает свою сумку с зельями и призывает нужное. Этой ране достаточно одной капли, и колдомедик уже заносит открытый флакон над ней… но тут же опускает сосуд. Разрез странно притягивает взгляд, и это было так не похоже на чувства, которые он раньше испытывал, глядя на повреждения у пациентов.       Решение зреет моментально. Малфой снимает хирургическую перчатку и обмакивает в зелье собственный палец. Еще секунду колеблясь, он… прикасается к ране и нежно водит по краям, будто художник, повторяя ее форму. Он закрывает глаза и видит ее розовую глубину, и оболочку кожи, с кровоточащими сосудами. Эти ручейки сдерживают лишь стальные замки зажимов. А Драко хочется дать им бежать своим руслом.       С трудом перебарывая странное желание, он заносит над раной волшебную палочку и произносит заклинание. Вкупе с зельем оно работает идеально: мягкие ткани тут же выталкивают кусок свинца на поверхность, и он с легким звоном падает на кафельный пол, к ногам Малфоя. Чародей поднимает трофей и долго его рассматривает. Магглы делают странные вещи — крошечный кусочек, едва не лишивший жизни это совершенство…       Взгляд непроизвольно возвращается к незнакомке — кто она? Что случилось?       Девушка все еще мирно спит под действием наркоза, а Драко приподнимает простыню, чтобы посмотреть. Операция срочная, иначе его бы не вызвали в спешке, и он видит, что девицу даже не успели переодеть или даже просто раздеть.       Темно-синий глубокий вечер — платье незнакомки. Как скромен наряд, так и открывает он для фантазии маленькие вспышки ранних снов. Вот ее молочно-белое бедро в вырезе, мягкое, сексуальное. Теплое. Драко проводит пальцами, чуть сдавливая между ними упругую кожу.       Он опускается ниже, к лодыжкам, путешествуя уже двумя ладонями. Простыня отброшена прочь — теперь он видит полную картину. Маленькие аккуратные ступни, ноготки выкрашены алым лаком. Вызов на дуэль, да и только!       Драко обходит ее, возвращаясь к аккуратной ране. Он не стал зашивать — это дело Ривы. И снова, и снова он понимает, что этот разрез волнует его гораздо больше выреза в платье. Перед глазами снова встает образ погибшей недавно на его столе магглы и, открывая глаза, он видит живую девушку: не высоко, но мерно, спокойно вздымает дыхание раненную грудь.       Чародей наклоняется ближе к ее лицу, чтобы слухом и кожей ощутить живое это дыхание. И это потрясающе. Она лежит, с еще незашитой смертельной раной в груди, и… дышит спокойно.       Он любит ее в это мгновение, за странный подарок — жизнь в объятьях смерти.       Мужчина видит странную картину — будто раскидывает старуха с косой свою душную черную мантию, а под ней, в легком сне, забылась рыжеволосая красавица. С одной стороны смерть смотрит любовно на то, что должно по праву принадлежать ей, а с другой стороны Драко, своей страстью к жизни пытается ее отнять. И между врачом и смертью нет ненависти. Только немая договоренность — она разрешит взять эту девушку за руку и увести в тот мир, где у нее еще осталось время.       Драко несет ее на руках, сквозь леса и туманные коридоры осени. Ноябрь курит — выпуская туман из огромных заполненных горечью легких. Он хочет увидеть, узнать, какого цвета ее глаза, скрытые теперь за пергаментом век. Хочет услышать ее голос, и даже подозревает, что он низкий и призывный, иного просто не может быть, когда женщина носит такие платья.       Кончики пальцев Драко аккуратно ложатся на ее подбородок. И он не думает о том, что делает, и что будет дальше. Он лишь с удовольствием замечает, что кожа незнакомки гораздо светлее его собственной. Само совершенство. Мужчина теряет счет минутам, когда пальцы касаются мягкой груди, скрытой за лифом платья. Досадное недоразумение, и волшебство помогает избавиться от ненужной тряпки. Быстро — быстро его пальцы справляются с застежками на белье. И он тянет бюстгальтер, чтобы, наконец, увидеть сокровища, которые тот скрывает. Немного усилий — досадная деталь — тонкая бретель прилипла к коже в лужице спекшейся крови.       Дальше все чувства будто живут сами по себе. Драко языком проводит по соскам и животу, отмечая, что телу девушки, в общем-то, все равно, и от его ласк оно остается лишь равнодушной пустыней. Синий, в тон платью, треугольник трусиков — дальше его путь только туда. Ладони путешествуют по их поверхности, чувствуя рельеф кружева, а пальцы уже отводят резинку вниз. Наплевать, если Риве что-то понадобится, если он теперь зайдет не вовремя. Сейчас Драко не способен мыслить. Только синий треугольник. Чертов синий треугольник.       И прежде чем убрать плотное кружево, Драко закрывает глаза. Секунды полной тишины, нарушаемые лишь работой аппарата — индикатора сердечной активности. Пульс ровный, редкий, у мужчины же он разрывает виски, ведь за непроглядной темнотой собственных век пальцы уже ласкают девушку, медленно погружаясь внутрь.       Там тепло и почти сухо, потрясающе узко, так, как не бывает, если женщина возбуждена. Но здесь тесно, как раз настолько, чтобы не впустить его. А Драко уже хочет внутрь. Тогда он опускается на колени, и все еще не осмеливаясь увидеть, проводит по теплым складкам языком, погружая его вовнутрь так далеко, как только можно.       И дальше терпеть уже невозможно, в противном случае он кончит прямо в штаны. Мужчина точными движениями расстегивает ремень и приспускает брюки.       Кажется, сердце все же выпрыгнуло наружу, потому что Драко едва ли может дышать, когда входит. Ее анатомия не позволяет сразу двигаться быстро, так, чтобы скорее закончить с этим, но он и не хочет, ведь перед глазами снова, как алый флаг перед тором, мелькают розоватые створки раны. Она, как раковина диковинного моллюска, раскрывается, обнажив свою нежную суть, подкожный жемчужный слой.       И мужчине не нужны равнодушные мягкие сосцы, высокая бархатная грудь. Он не трогает девушку внизу, потому что это бесполезно, но его пальцы не могут оставить нежных лепестков открытой раны. Они путешествуют, сминая, жаждая владеть.       Драко не нужно много времени, и через несколько минут он с тихим стоном изливается в нее, любуясь замершей красотой.       В дверном проеме, между жизнью и смертью.       И он ненавидит себя, натягивая брюки, приводя все в порядок быстрыми, сбивчивыми заклинаниями, он не понимает, не ведает, что происходит, и что творится внутри него, и от того не принимает эти изменения. Еще несколько секунд на очищающее заклинание, ведь он не хочет оставить свой след внутри девушки, и откровенно говоря, не хочет причинить ей боль или доставить неприятности. Он старается не смотреть на нее, понимая, что это безумство может повториться сейчас же… ибо момент прекрасен в своей крайней отвратительности.       Когда все готово, он стучит в кабинет, призывая Риву завершить дело, а сам решительно уходит, громко захлопывая за собой дверь.       …       Возвратившись домой, Драко спешит лечь в кровать, игнорируя просьбу жены посидеть за одним столом в ужин коротким:       — Прости, не сегодня, устал.       Но сон не торопится к нему, и как только он закрывает глаза, перед ним встает лицо той самой спящей красавицы из больницы. Вот он снова отводит в сторону синий треугольник трусиков, вот он входит и начинает двигаться в ней…       Вдруг прекрасное румяное лицо сменяет образ удавившейся магглы, что умерла на том же столе несколькими днями ранее… Драко вскакивает, не в силах перевести дыхание, он сидит в собственной кровати и смотрит широко распахнутыми глазами в темноту… и снова — спящая красавица… и бездыханная девушка…