Feeling of love

— Доброе утро, — тихий голос звучит совсем рядом, и Юнги открывает глаза, когда теплые губы начинают выцеловывать его шею, щеки, лоб  совсем по-детски, совсем невинно, в стиле Чимина. Он ловит себя на мысли, что хочет просыпаться так каждое утро, засыпать в теплых объятьях каждую ночь, чувствовать на своих губах чужие безумно сладкие губы, чувствовать уже такой родной запах кофе. Он чувствует, что начинает привыкать к этому. Привыкать к Чимину. Юн понимает, что хочет всю жизнь видеть это милое личико, расплывающееся в улыбке каждый раз, когда он шутит или просто что-либо говорит. Он хочет видеть эти красные щеки, заливающиеся краской, когда старший целует Пака на виду у всех. Он хочет видеть Чимина всегда. — Доброе, — отвечает хриплым ото сна голосом старший, протирая глаза и всматриваясь в чужое лицо. Перед ним сидит Пак, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, которая заставляет сердце Юнги биться сильнее. Пак щурится, и его глаза совсем превратились в маленькие щелочки, от которых будто исходил свет, а рыжие волосы были растрепаны, падая небольшими локонами на лоб. — Хен, завтракать будешь? — спрашивает Чим, целуя парня в щеку. Юнги невольно улыбается парнишке, заставляя того улыбнуться в ответ. Старший уже в который раз замечает, что омега до безумия наивный и милый. Даже интонация выдает его детскую доверчивость. Но Юнги не собирался пользоваться ею, ведь он любит его, по-настоящему любит. Щеки Пака уже давно красные-красные, как у помидорки — он еще не перестал смущаться при виде альфы, хотя они знакомы довольно-таки давно. Это Юнги немного смешило, поэтому он хихикнул, щелкая парня по носу. — Конечно, Чимин-и, — улыбается мятноволосый, принимая сидячее положение и за шею притягивая Чима к себе, нежно целуя. Поцелуй получается каким-то детским и невинным, что характерно больше для Чимина, нежели для Юна. Он отстраняется, вставая с кровати и надевая одежду. Чимин смотрит на него как-то странно, все также щурясь и присматриваясь, будто никогда до этого не видел. Пак мило улыбается, кажется, что он сама невинность, самый милый ангелочек, но глаза, в которых пляшут чертята, выдают его коварные мыслишки. Юнги смотрит в ответ, разглядывая сонного парня и гадая, какие же мысли посещают эту рыжую головушку. На какие-то секунды Мин думает, что у младшего в голове сейчас создается картинка неплохого утреннего секса, но, вспомнив, кто такой Чим и как он реагирует на подобного рода вещи, сразу же откинул эту мысль. Хотя, если подумать, ведь это он недавно просил трахнуть его у стены в институте, соблазняюще выставляя шикарную задницу напоказ. — Юнги-хен, давай потанцуем, — предлагает Чимин, вгоняя Юна в ступор. Он все что угодно ожидал услышать, но не это. Все бы ничего, но он не умеет танцевать. Это, наверное, единственное, что он не умеет. Хотя, конечно, не единственное, но ему все равно стыдно и как-то не по себе. Ведь это же предельно просто — двигаться под музыку. Но Мин все равно отрицательно качает головой, слабо улыбаясь. Он действительно не очень хочет делать этого, ведь это будет такой позор, если Пак узнает, что он не умеет танцевать. В глазах Чимина читается удивление и немое «почему?», но никак не обида или грусть, как ожидал Юнги, ведь рыжего так легко обидеть. — Просто не хочу, — объясняет Юнги на вопрос в глазах Чима. Младший встает и, коварно улыбаясь, подходит к Юнги, который отходит от парня назад, упираясь спиной в шкаф. Чимин включает радио, стоящее на шкафу, и поднимается на носочки, легонько касаясь губами чужого носа. — Один танец, — Пак мило надул губки, положив руки на плечи старшего. По радио заиграла медленная музыка, вынуждая Мина подчиниться. Тот слегка нахмурился, но спорить не стал и, положив руки на талию парня, притянул его ближе к себе. Хотя Чимин это все предложил, он все равно смущенно улыбается и краснеет, двигаясь под спокойную музыку. Музыка была медленная, тихая; обычно такая музыка приносит грусть или депрессию, но Юнги, наоборот, чувствует, как его настроение поднимается, принося неописуемое счастье. Ведь он сейчас стоит, прижавшись к самому красивому и милому мальчику, и это он сейчас обнимает его, и это он сейчас чувствует его тепло — это все он. Только он. Почему он не может быть счастлив хотя бы сейчас? Глаза младшего смотрят пристально, кажется, что он видит Юна насквозь. Милая смущенная улыбка, которая резко стирается, когда Мин прерывает зрительный контакт и целует пухлые губы, мягко их посасывая. Прорываясь в чужой рот, парень исследует языком небо, зубы, сплетаясь с языком Пака. Пак тихонько стонет в поцелуй, поддаваясь слабому напору Юнги. Тот опускает руки на округлую задницу Чимина, с удовольствием сжимая ее. — Ну хе-е-ен, — тянет Пак, отстраняясь от парня и краснея еще больше. Ему, конечно, до безумия нравилось каждое прикосновение, каждое движение, каждое слово Юнги, но он был слишком стеснительный, чтобы признаться в этом даже самому себе. Он мило улыбается, когда Мин пожимает плечами, напоследок коротко целуя в уже и так распухшие губы. — Завтракать? — рыжий кивает на предложение старшего, после чего вскрикивает от неожиданного шлепка через ткань домашних шорт по все еще чувствительной попе. Чимин, чувствуя, как жжет кожу на заднице, бьет маленькими ладошками по спине парня, следуя за ним на кухню под тихие смешки Юнги. Парни хорошо провели время до обеда. Они позавтракали, а потом начали развлекаться: разговаривали, бегали по квартире, словно маленькие дети, при этом весело смеясь. Это напоминало игру двух детсадовских детей, которые только-только начали понимать, что такое любовь. Им было действительно хорошо вместе. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, даже с полувздоха. Парни не отрывались друг от друга, периодически целуясь. Их головы были забиты только друг другом. И, кажется, они не смогут прожить без любимого запаха друг друга. Юнги жадно вдыхал кофейный запах, а Чимин, в свою очередь, вдыхал запах персиков, который все больше и больше возбуждал его. Но время стремительно шло вперед, и Юнги пришлось уйти, ссылаясь на занятость в учебе. Ведь ему срочно нужно исправлять положение насчет переезда. Если он не уйдет сейчас, то точно не добьется ничего, кроме как бесплатного билета за границу, а это ему уж точно не было нужно. Никакая заграница, никакие деньги и пейзажи не смогут заменить любимого человека. Поэтому Юнги собираясь уходить, прощается с Чимином, целуя того в щеку. Ведь ему нужно многое исправить. Многое для него, для Чима. Многое для их совместной счастливой жизни.

***

Юнги проходит в клуб, осматривая помещение, глазами находя нужного ему человека. Он должен был ему разложить все по полочкам, и Мин очень надеется, что он сможет остаться в городе и никуда не уезжать. Юнги подходит к мужчине лет тридцати, спрашивая, тот ли он, кто ему нужен. Парень достаточно красив, под белой рубашкой четко прорисовываются мышцы, темные брюки обтягивают сильные ноги, а светлая шевелюра спадает на лоб, прикрывая глаза По его виду и запаху сразу понятно — альфа. Горький шоколад и резкие черты лица выдают в нем грозного альфу. Другого запаха совсем нет, даже малейшей примеси, значит, он один, без омеги. Поэтому он и не сможет ему помочь, просто не поймет его положения. Или все-таки поймет? — Идите за мной, — официальный тон режет ухо, но Мин спокойно кивает, послушно шагая за мужчиной. Он совсем не нервничает, и ему вовсе не страшно. Юн никогда не понимал людей, которые на важных встречах так сильно волнуются, что все время заикаются, забывают слова и все в этом роде. Какой смысл нервничать? Нужно быть уверенным в себе. Нужно понимать, что твое волнение может в корне поменять исход всех чужих решений. Конечно, Мин просто ненавидел, когда он не может повлиять на свое будущее, а это делает кто-то другой. Ведь решение может быть таким, каким Юнги совсем не хочет, чтобы оно было. Парни прошли в небольшой кабинет, который практически не отличался от кабинета его начальника. Все такие же полки и стол, на которых находились книги и различная канцелярия. Стояли два кресла, на одно из которых мужчина указал рукой. Мин сразу же сел, дожидаясь, пока собеседник будет настроен на разговор. — Как мне к вам обращаться? — Мин решил, что нужно для начала узнать, как зовут собеседника, а уже потом переходить к делу. — Ли Хен Сок, — коротко отвечает парень, раскладывая бумаги на столе и доставая какие-то документы. Он казался каким-то незаинтересованным и занятым. Хотя о какой заинтересованности может идти речь, если говорится о будущем какого-то там ему неизвестном альфе. Действительно, это ведь не его жизнь, а чужая. — Хенсок, я хотел разобраться в том, что произошло вчера… — начал Мин, но его перебили. Его все перебивают, что за люди такие? Манеры вообще отсутствуют. — Мин Юнги, я, конечно, все понимаю, но мы не можем сделать исключение даже для тебя, — пожимает плечами Ли, что-то печатая на ноутбуке. Действительно, какое исключение может быть? Он же не его знакомый, правильно? После этих слов у Мина внутри что-то обрывается, принося такую боль, которую ни с чем не сравнить. Он понимает, что шансов что-то изменить все меньше и меньше. Но, как говорится, надежда умирает последней. Он будет пытаться; даже, если надо, убьет всех на Земле, чтобы обеспечить им с Чимином счастливую жизнь без чужого вмешательства. — Но вы же понимаете, что тут вся моя жизнь, — голос Юна звучит совсем по-жалкому, показывая, насколько ему сейчас плохо. Но мужчину напротив, кажется, это даже не интересует. Его ничего не интересует. Кроме себя, разумеется. — Я в курсе, Юнги, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, но мы не можем этого сделать, прости, — слова кажутся очень сожалеющими, но интонация совсем не соответствует им. Всем было все равно: все равно на его жизнь, на то, как сложатся дальнейшие события, на то, как повлияет уход Юнги на Чимина, будто им наплевать на всех.  — Я не смогу бросить его, — шепчет парень, отворачиваясь. Он действительно не представляет себе свою жизнь без Пака. Он не понимает, как будет жить в том мире, где никогда больше не будет его мальчика. Где не будет его прекрасного тела, сладких губ, круглых, по-детски невинных глаз, слов, сказанных невпопад, где не будет его трепетной любви. В том мире, где не будет Пак Чимина. — Придется, — металл в голосе режет, словно ножом по сердцу, и Юнги резко бьет кулаком по столу, пугая мужчину. Не удосужившись даже ответить или объяснить свое поведение, Мин уходит из кабинета, громко хлопнув дверью. Хлопок был настолько сильным, что на секунду показалось, что дверь отлетит вместе с петлями, но этого, к сожалению Мина, не произошло. Шуга действительно не знает, что ему делать, ведь это не шутки. Юну, по сути, сейчас было наплевать на себя, на свое достоинство, честь и даже жизнь. Он боится только за Чимина. Мин не переживет, если что-то случится с ним. Парень просто не сможет этого пережить ни морально, ни физически.

***

— Намджун, почему я такой долбоеб? Ким всегда помогал Юнги в самые трудные моменты в его жизни, поэтому сейчас Мин пришел к нему за советом. Но он не понимает, как вдруг оказался в его кровати совершенно бухим, рассказывающим, как все было с самого начала и до конца. Ему так сильно была нужна поддержка, как никогда ранее. Он натворил делов, а страдает теперь Чимин. Юнги знал, что ему нельзя ни с кем встречаться. Юнги знал, что ему нельзя влюбляться. Юнги знал, что ничем хорошим это не закончится. Юнги все это знал. — Придурок, спи уже, — Джуну уже давно надоело слушать эти бредни, состоящие из сплошного «я дебил» и «что мне делать, я так люблю его». Он не прочь помочь другу, но тот настолько нажрался, что даже если Ким скажет ему что-то нужное и правильное, то Юнги все равно завтра этого не вспомнит. — Намджун, я его так люблю, — шепчет Мин, закрывая глаза. Он даже в таком состоянии не может забыть этого парня. Пак врезался в его душу и сердце настолько сильно и глубоко, что его оттуда уже не убрать. Причем, никогда. — Не знал, что все зайдет настолько далеко, — задумчиво тянет Ким и, опираясь на стену, вспоминает разговор полугодовой давности. — Ты уверен, что матч сегодня? — Тэхен сидит на стуле, задумчиво перебирая вилкой макароны в тарелке. Столовая была заполнена полностью, мест вообще не осталось. Весь институт собрался здесь, включая преподавателей. Конечно, в столовой всегда много людей, но обычно их меньше, немного, но меньше. — А кто это? — интересуется Джин, показывая пальцем на самый дальний столик, за которым сидел парень с рыжими волосами. Это был явно новенький. Рыжие волосы, мягкие черты лица, пухлые щеки и губы — явно омега. Запах было невозможно узнать, слишком много людей столпилось. — Шуга, ты знаешь, кто это? — Намджун позвал друга, который неотрывно смотрел на рыжую макушку; казалось, что он даже не дышал. — Чимин, — выдыхает Мин, быстро приходя в себя и возвращаясь к еде. Парни были, мягко говоря, удивлены. Юнги никогда не смотрел на кого-то с таким выражением лица, будто этот человек для него — все, что нужно ему в жизни. — Откуда знаешь? — ребята округлили глаза, каждый с удивлением смотрел на Юнги, который покраснел, как помидор. Да, такого никогда не было, чтобы Шуга краснел. Ну, вот никогда. Если у него такая реакция, значит, всё, этот парень особенный, и Мин от него не отвяжется. Процентов триста из ста. Даже его лучший друг это знал. И теперь ему страшно за этого Чимина, ведь ему придется терпеть такого придурка, как Юнги. И это надолго. Намджун прекрасно помнил, что было после этого, ведь Юнги ему рассказывал все. Абсолютно все, все без исключения. И, по взгляду Нама, это было идеальное развитие событий. Несколько месяцев непрерывных издевательств, стояк Чимина, влюбленность, секс, любовь. Ну, не идеально ли? Но, как по закону подлости, всегда после хорошего идет плохое, поэтому им придется расстаться. Ким очень хорошо знал своего друга. Пусть он и редкостный придурок, но Шуга никогда не подвергнет опасности своих близких. И Чимину придется нелегко, но он вытерпит. Он сможет. Ради Юнги он все сможет.