Выйди из зоны комфорта, или как быстро повысить степень искренности.

Иногда мне кажется, что я схожу с ума… И я чувствую себя Гамлетом… Да, я могла бы замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царём бесконечного пространства, если бы не мои дурные сны… — Лизка, тупая ты петушара, выйди из мира сего и ответь, сука, на мой вопрос! — Ореховая скорлупа… — Шекспир сводит меня с ума, да, настолько я его ненавижу… — Господи, гори в аду!.. — Спасибо, но поздравления оставь на мой день рождения… — Он через пол года, идиотина. И правда, долго ещё… — Каждый день праздник! Карл! — нашла я, по своему мнению, неоспоримое оправдание. — Вообще не в тему сейчас, Лиз. — А у нас была тема? — я приподняла проницательно зелёные глаза на свою соседку. — Ладно, я тебя слушаю, что ты хотела? — пора бы закончить уже строить из себя тормознутого меланхолика. Хотя в данный момент, возможно, я таковой и была. Тупость моя тому причина. Я не знаю, чем я думала, когда согласилась на спор с подругой не спать 3 ночи. Как же по-детски… Жаль, что понятно это стало только сейчас, когда меня испугаются даже черти из ада, куда меня послали минутой ранее. Меня бы сразу вышвырнули обратно в мир живых, а мне это нахер надо. Раз уж сдох, то не выпендривайся. А то нынче наглые покойники пошли, совсем офонарели… Серьёзно, последний инцидент в школе вкратце описывается так: многострадальное 14-летнее девичье сердце не выдержало и она порезала себе вены в туалете вечером одна… А, нет, это была просто ветрянка. Правда пока с этим разобрались, приехали дальние родственники на похороны. Но, надо признать, гроб девчушке заказали красивый… А ей-то самой в кайф, столько внимания… С одного случая ничего не скажешь, но если понаблюдать за людьми подольше, то можно понять, что весь мир — это цирк, закоренелый цирк, но пока я не встречала актёров, я встречала только клоунов. Возможно, я тоже клоун, а возможно, нет, но я и не могу сказать, что я никогда не играла роли. Наоборот, у меня их целая коллекция, и иногда мне кажется, что это может быть проблемой, ведь есть риск потерять свое настоящее "я". И невольно начинаешь задумываться: "А есть ли в этом мире понятие настоящего?" Странные рассуждения для подростка, который относится к жизни, как к очень длинному спектаклю. Хотя я искренне верю, что люди, которые находятся сейчас рядом со мной, займут в моей жизни достойное место, снимая маски. — Будешь праздновать хэллоуин? Мне потребовалось время, чтобы услышать вопрос, который из-за моих собственных мыслей, казалось, слишком долго летел сквозь атмосферу. — А смысл? Это вообще не русский праздник. По мне так вообще сырая дичь, придуманная бухим прадедушкой Обамы… За задней партой прыснули… — Лизк, обожаю, когда ты язвить начинаешь. Я обернулась на темноволосого улыбчивого парня. — Сочту за комплимент, Ян — я улыбнулась и отвернулась обратно. — Ну, Лиз, это просто весело, давай со мной! — Саша начала дергать меня за рукав худи, делая свои фирменные щенячьи глазки, которые фирменными считала только она сама. Я посмотрела на неё взглядом, аля, «женщина, ты в своём уме?». И меня прекрасно поняли. — Ах вот ты как…ладно, подруга, спасибо. Как ни странно, но это на меня действие возымело, я не очень хотела ссориться с Сашей. Да, она была моей лучшей подругой, хотя из категории друзей была не единственной. Вообще, у меня было много…приятелей, да. Мои маски позволяют мне такую «роскошь». Кстати, о себе. Ничего необычного: Лиза с ахринительно-звучащей фамилией Рей. Особенно ахринительна реакция на неё. Как правило, это сомнения в том, что я русская, хотя родилась я и живу до сих пор в Москве, как и мои родители и прародители. 16 лет, 10 класс, из хобби — занятие танцами и конным спортом. Ах да, у меня ещё врожденная способность искать приключения на одно очень замечательное место. Ну с моим, как говорят друзья, еврейским внеземным характером это не удивительно. Все же я думаю, они знают только часть моего характера… Но в этом, думаю, нет моей вины. Люди — странные создания. Они просят узнать о тебе побольше, а потом начинают осуждать за твои же странности… А у меня их… ой-бля-все… — Ну я даже не знаю, что надену… — у меня уже не было шансов… — Не волнуйся, я придумаю Я чувствовала, как Саша расплылась в улыбке, хотя не смотрела в её сторону. Мой типа «сосредоточенный» взгляд был направлен в сторону учителя по истории, который что-то самозабвенно объяснял, забыв про учеников. Вообще, уважаю этого человека, он любит свой предмет, погружается в него полностью каждый урок на протяжении десятков лет. И ведь не надоедает человеку… Впрочем, моё мнение вряд ли кто-то разделял. Два оболтуса на последней парте в соседнем ряду прямо рядом с нами пускали мыльные пузырики. Да уж, ничего оригинальнее они придумать не могли… Ан, нет... На другом ряду за такой же задней партой сидели еще два балбеса, которые умудрились высунуться в окно, загрести снега, который, кстати, успешно выпал в начале октября, и этой почти белой субстанцией совать друг другу в довольные и беззаботные морды. Да уж, 10 класс, ничего не скажешь... «И вообще! Нужно уважать окружающих!..» однажды сказала Лиза, которая на 1 сентября чуть не взорвала всю школу, но зато успешно разгромила половину, или которая пряталась в пруду от полиции, хотя ничего плохого не сотворила. Да, я не преступница ни в коем случае, просто это мой невероятный еврейско-поисковый талант просыпается в самые неподходящие моменты… — Лиз, ты же не злишься на меня? — у Саши, видимо, начала просыпаться дружеская совесть. — Да не злюсь я… — ответила я на выдохе — Просто не очень понимаю смысл… — ведь и правда, если подумать, то зачем устраивать этот праздник, когда каждый день и так маскарад? Ну разве что только за это не каждый день халявные конфетки обламываются. Эх, ладно, все равно мне делать нечего… — Ладно, забей, только придумай мне костюм поадекватней, пожалуйста — Виии, Лизка, ты лучшая — теперь Саша пребывала в отличном настроении — Ян, ты тоже поучаствуешь! — добавила она, поворачиваясь назад на 90 градусов. — Эээ, а меня даже спросить не надо? — услышала я за спиной возмущённый ответ-вопрос. — Ну ты же не кинешь нас? Где-то это уже было… — Да елы-палы… — да, Янчик тоже сдался. Я хохотнула и тоже обернулась. Нашу Сашу ничего не изменит, она всегда любила какой-нибудь весёлый кипиш. Ян это тоже понимал, и его сосед Макс тоже, именно поэтому он сам выдал: — А че я как лох тогда? Я вместе с вами! Саша захлопала в ладоши, да уж… 10 класс, ничего не скажешь... А я расплылась в улыбке. — Лиз, как думаешь, что она побдерет тебе в костюмы? — ближе продвинувшись ко мне, заговорчески шепнул Ян. — Орлов, я лучше решу тайну Бермудского треугольника, чем отвечу на твой вопрос… — я улыбнулась, в то же время чуть закатив глаза. Ян хохотнул. — Ну если это будет костюм пельменя, то я не против. — постаралась сделать я серьёзный вид. — Але, Лиз, а что тебя щас не устраивает? — вот у Яна сделать серьёзный вид не получилось, он заразительно захихикал в кулак, следовательно я за ним. — Чувак, я вижу, ты шаришь — сдавленным голосом вдавила я, вспоминая инцидент с пельменями у меня дома пару месяцев назад… Тогда в больницу с «смеховым инфарктом» чуть не отправились и Ян, и Саша, и Макс. Мы с Яном дали одновременно друг другу «пять» с «кулачками». В этот момент хихикнула Саша… — Я знаю, какой костюм будет у Лизы… Пожалуй, эта фраза, заставляющая кровь в жилах леденеть, будет преследовать меня всю жизнь. Я машинально опустила руку под парту и непроизвольно сглотнула. Ян тоже напрягся, это было видно по его выпирающим ключицам, видных из-под полурасстегнутой неряшливой белой рубашки. — Пока это секрет, потом узнаете… От Макса вылетел нервный смешок, Ян его поддержал, я же просто запульнула ластиком в затылок подруге… Через несколько минут после окончания нашей маленькой дискуссии прозвенел звонок с урока. Учитель, быстро выдав домашнее задание, скрылся из класса первым. — Знаешь, Лиз, тебе ведь сейчас опять влетит… — шепнула мне Саша, когда мы шли вдоль коридоров. Я сразу поняла, о чем она говорит. Мне даже не пришлось оборачиваться и смотреть, как подруга задергала бровями на мою одежду. Да, эта тема с дресскодом стала моей проблемой на протяжении всего курса обучения в школе и уже почти превратилась в третью мировую войну против классной руководительницы. Для этой эксцентричной тетеньки, помешанной на чистоте и говорящей со своими цветами, я стала главной целью для придираний. В данный момент я щеголяла в недорваных (еще не рваные, но умышленно потертые) джинсах, кроссовках и рэперской худи. Все было преимущественно в темных тонах. — Да мне посрать, что ей там опять на понрав… — нарочито спокойным тоном начала я, но меня прервала парочка пробегающих и весело щебечущих девчонок: — Ахах, он опять очередную отшил, а я ведь говорила… Тот, кто не учится в нашей школе не поймёт, но нам было все понятно с пары слов. Если быть точнее, то это «он» и «отшил». — Ахах, наш Герушка опять отжигает — хохотнул стоящий рядом Ян. Да… Речь пойдёт о Германе Агресте. Хотя лично я не могу о нем многого сказать, так как я похоже единственная девушка в школе, которую его тушка никак не колышет. Этот парень — 11-классник, на данный момент считается эталоном женских идеалов. Так, по крайней мере, сказали однажды мне его одноклассницы. Тогда я очень долго смеялась, и после этого те девочки со мной больше не разговаривают… Так вот, ну если быть объективной, то он и правда красотой не обделен. Я не так уж и часто с ним пересекаюсь, но сразу можно обратить внимание на его накаченное и подтянутое тело и на длинную пепельно-черную челку, которая не очень отличается от его огромных чёрных глаз. Вообще, черты лица у него тонкие и аккуратные, да и весь он какой-то изящный. Но мало внешности, так он ещё и идет на золотую медаль. Так что добрая половина женской составляющей школы поклоняется ему, что хоть и звучит как начало сюжета третьесортного романа, но является сущей правдой. Кто поклоняется ему всему, кто его татуировкам, кто-то его ключицам… В общем у каждого в школе найдётся на него фетиш…даже у мальчиков. Поэтому у него всегда большое окружение, но вот девушки, по крайней мере, по информации в пределах школы, у него не было. Вот и ещё одна причина его популярности. Я бы и этого всего не смогла о нем сказать, если бы не мои собственные глаза и уши, да и в принципе органы чувств, которые впихивают мне в мозг различную информацию, даже если она мне не нужна. Ладно, еще у меня есть Саша - ходячий сборник отсортированных сплетен. Вообще, мне его немного жалко, хотя в частности, мне на него пофиг. Да, именно, я не испытываю к нему ничего: ни любви, ни ненависти, как некоторые, которые пытались выделиться и сделать вид, что они его ненавидят, хотя на самом деле сохнут. Однажды Саша сказала мне, что это даже странно. Странно то, что я не преследую парня и не бьюсь в эпилепсии от его взгляда?!?! Действительно, очень странно! Но, как показал жизненный опыт, я никогда не отличалась особой нормальностью. Я тогда доходчиво объяснила подруге, что у меня нет на беднягу никаких скрытых планов, и мне абсолютно параллельно, что он, где он и когда он. И, думаю, Герман испытывает такие же чувства, как и я, в определённом смысле. Ему просто все равно. Абсолютный ноль интереса к тому, что о нем думают другие. В любом случае, я не имею никакого права, да и возможности, да и желания судить о его мыслях и чувствах. Хоть он и остаётся таким же человеком, как и все… Но, видимо, некоторые могут использовать жизнь лучше, чем остальные. — Вот выскочка, не надоело ли ему выпендриваться… — закатив глаза, фыркнула Саша, нервно подергивая лямку школьного рюкзака. О да, Саша была из того редкого типа учеников школы, который строит из себя недотрогу, ненавидящую Германа. Естественно, ведь он ее, как и многих других, однажды отшил. Я до сих пор ясно помню, сколько я успакаивала впавшую в депрессию Сашу, и прекрасно помню, как Ян носился в магазины за вкусняшками для неё. Но время идёт, Саша по-своему взяла себя в руки и теперь строит из себя вот такую вот…какая есть сейчас. Наверное, ей так проще. Опять же, мысли Яна были эдентичны моим, поэтому на реплику Августовской мы незаметно, но в унисон вздохнули. Следующим уроком была литература, а это предвещало веселье, особенно для меня. Первая причина уже ясна, и она как раз красиво сидела на мне. Вторая же заключалась…в ореховой скорлупе…эм… Вернее в Гамлете. Это Шекспировское чудо мы проходили еще в 8 классе, и я не знаю, почему в середине старшей школы нашей учительнице и по совместительству классруку приспичило вернуться к собраниям этого немного двинутого Уильяма. Хоть я и ненавижу его произведения, из чего следует, что я должна тихо отмалчиваться на уроках, почему-то я выбрала путь дискуссий с преподавателем. Наши взгляды не сошлись не только в одежде, но и в смысле Гамлета. Поэтому для учеников «10Б» класса на уроках литры начинается аттракцион, заключающийся в активных спорах учительницы со мной. Да, именно ее со мной, а не меня с ней. Для всех это реальное развлекалово, но не мои проблемы в том, что я одна могу выражать своё мнение нашей горячо любимой психичке в лицо, особенно на достаточно сложную тему жизни Гамлета. Один раз я полночи думала об этом, о чем потом очень жалела. Зато, хоть и скрепя зубами, но мне тогда поставили пятёрку. Думаю, о приходе завуча и директора на тот урок стоит промолчать… Эх, Гамлет, однако, творит чудеса… Зайдя в класс и поздоровавшись с помешанной мымр…с учительницей, мы заняли привычные задние парты… — Ой, ахахахха, ой, ахахахахахахахаха — Твою ж мать, ой, не могу, ахахахахахаха... — Тю бляяя, остановите планету, я все же сойду… Да, это мой класс в коридоре после литры. Аттракцион в очередной раз оправдал все ожидания. — Заткнитесь уже, вас в Австралии слышно! — шипела я, тщетно пытаясь успокоить расхохотавшийся народ. Да я и сама еле сдерживала улыбку, вспоминая, как здорово орала наша литераторша, и как она грозилась выгнать меня из школы, рассказывая, какая у меня будет ужасная жизнь… Ещё всех радовало то, что на этом уроке учебный день заканчивался, и измотанные ученички могли быть свободны. Вот на это я и расчитывала, пока меня за рукав не потянула загадочно улыбающаяся Саша. Конечно, как же я могла забыть про маскарад… В тишине слышится скрип ключа в двери, а за ним нервный хохот Макса. Я могла его понять, хотя вот он меня вряд ли. Достанется-то все самое интересное мне… — Ребят, свалите пока в мою комнату, я через минут 10 буду, — кинула нам Саша, разворачиваясь к нам спиной и направляясь в другую сторону своей огромной пятикомнатной квартиры. Мы с парнями пошли в её комнату, и нам не нужно было показывать, куда идти, так как мы прекрасно знали чуть ли не каждый уголок в квартире Августовской. Мы часто бываем у нее в гостях, маемся всякой дурью, развлекаемся. А она нам доверяет, не боится оставлять нас одних в квартире, а несколько раз даже просила сидеть с её четырьмя братьями… Вот, кстати, причина наличия такой огромной квартиры (в подробности её описания вольюсь позже). Сидеть с её братьями — это высшая степень доверия не только самой Саши, но и всей её семьи, которая отлично знала нашу компанию, особенно меня. С другой стороны, это жесточайшая проверка на прочность… Её братья — это черти, ликвидированные из ада… От которых проблем может быть больше, чем от десятка меня. Сначала, я в это не верила, но после первого опыта я усомнилась в своей интуиции. Марк, Кирилл и Алекс — эти три мелких пакостника 6-7 лет были, да и являются просто ураганом, сносившим все и вся на своём еще коротком, но веселеньком пути. Но больше всего абсурда идёт от четвёртого брата — Рэна, который старше даже самой Саши. Ему 17 лет, и он учится в той же школе, что и мы, в 11 классе… А теперь внимание… Вместе с Германом. Весело, правда? Так он ещё и его очень хороший друг. Саша пыталась этим воспользоваться, но результат был очень…ну очень плачевным, и чуть не стал главным позором школы, но об этом позже. Я долго не понимала, зачем нам следить за здоровым почти совершеннолетним парнем, но опять же, очень скоро мой вопрос отпал сам собой. Это чудо без перьев — настоящий магнит проблем, который за один час умудрился побегать от наркоманов и разгромить гипермаркет. Естественно, я была с ним тогда. Не находите совпадение? Да уж… Встретились родственные души, но именно поэтому мы с ним хорошо сдружились, правда от этого проблем меньше не стало, наоборот, их масштаб вдвое вырос… Впрочем, сейчас никого из них не было дома. Рэн ещё учился, у него 8 уроков, да ещё и дополнительные. Он бесится с этого, но все равно понимает, что до экзаменов всего ничего осталось. А мелкие вообще уехали в другой город на несколько недель. Родители на работе. Поэтому дом пустовал, а нас это только радовало. В ожидании Саши каждый пытался заняться каким-нибудь делом. Ян с Максом играли В Клэш-Рояль, сидя на кровати у хозяйки комнаты, а я листала «451° по Фаренгейту», лежавшую на столе. Я любила эту книгу, вообще любила книги в подобном роде. И наши вкусы с Сашей сходились на этом. Ну вот вместо десяти минут прошло пять, и в комнату ворвалась, влетела, впрыгнула, вбежала, но не вошла Саша. В руках у неё был не самого внушительного размера пакет, ну или мне просто так казалось. Чисто на психическом уровне, что-то типа самовнушения. Но пакет и правда был всего полунаполненным, хоть и большим. Саша решила не церемониться и резко полезла в пакет, чтобы показать нам свои плоды фантазии. По комнате пронеслось «тадам», и я увидела…ничего… Ничего я не увидела, потому что заплющила глаза, да и на всякий случай закрыла лицо руками. — Лиза, елы-палы, ну детский сад! — послышался через секунду голос подруги. А ещё через секунду дружный хохот пацанов. Я не знаю, над чем они конкретно смеялись: над моей реакцией или над тем, что увидели, а может и над всем вместе. Да уж, 10 класс, ничего не скажешь... — Хотя знаешь, так даже лучше… — быстро поменяла своё решение Августовская. — Увидишь все в готовом виде! — после этих слов я поняла, что мои руки убирают от моего лица и что-то завязывают на глаза. После этого Саша попросила мальчиков удалиться из комнаты, что они немедленно выполнили. Я уже знала, что будет дальше, и ещё я знала, что сопротивляться нет смысла. Началось весьма долгое переодевание с матами сначала Сашиными, а потом моими. Переодеваться на ощупь было сложнее, чем я предполагала. На звук ориентироваться было бесполезно. Я слышала только какое-то брынчанье, звяканье, звуки шуршащей ткани, ну и матюки, естественно. Но больше ничего. Я пыталась понять, что на меня хочет нацепить Саша, но я чувствовала просто обычные вещи: штаны, футболка, ну или рубашка, ещё что-то сверху, но ничего необычного я не чувствовала, пока подруга не перешла к моей голове… Она заколола наверх мои волосы, а потом нацепила что-то тугое на них. С этого момента, как раз, начала материться я. Потом она мне опять что-то начала надевать на голову, что совсем свело меня не только с хоть каких-то догадок, но ещё и с ума… А ведь я думала, что дальше некуда… Через, наверное, полчаса все прекратилось, и с меня даже начали снимать повязку. Правда, после слов «не открывай глаза, это ещё не все», по моему телу прошлась дрожь. Но назад пути уже не было. Через пять минут я чувствовала на своём лице что-то мягкое и шершавое, что говорило о том, что Саша меня красит. Меня это, в принципе, не очень удивило, просто было интересно, что именно она из меня сейчас сделает. Какие-либо предположения совсем рассосались. Я понятия не имела, что пришло в её не совсем здоровую голову… Но вот ещё через 10 минут я услышала долгожданное спасительное «все!» С меня сняли повязку, и я наконец увидела свет, от которого заслезились глаза после относительно долгой темноты. — Погоди, не смотри пока на себя! Сначала парням покажем!! — окликнула меня Саша, видя, как я машинально опускаю голову вниз на свой прикид. Ну можно сказать, что я ничего не увидела, так как розово-зеленые пятнышки из-за яркого света все ещё плавали перед глазами. Подруга взяла меня за руку и крикнула: — Ян, Макс! Можете всходить! На следующее мгновенье дверь распахнулась. На пороге стояли парни. — Блин, я уже подумал, что вы в Токио без нас у… — начал было возмущаться Ян, но осекся, вытягиваясь в лице и опуская нижнюю челюсть на пару сантиметров. Макс выглядел точно так же. А через несколько секунд я услышала голос Саши: — Ребяяяяяят, такими темпами я стану лесбиянкой… Да уж, 10 класс, ничего не скажешь...