Выйди из зоны комфорта, или как быстро повысить степень искренности.

Сказать, что пробуждение было приятным или отвратным — не сказать ничего. Оно было абсолютно пустым; пустые мысли, пустые ощущения, везде пустота… Так мне казалось первые десять или пятнадцать секунд. Потом же на меня нахлынула куча всяких ощущений. Как физических так и моральных. Последние события беспощадно вламывались в мою голову, и они уже не казались дурным сном, они являли собой страшную реальность, от которой, к сожалению, не сбежать просто так. Ну и физическое состояние — это отдельная тема. Мое тело буквально ломило от тупой пульсирующей боли, особенно в области головы и плеча. «Ну да…мне же туда больше всего прилетело…» Но несмотря на то, что мозг уже активно работал, глаза я открыть пока не решалась. Может я боялась окунаться в реальность, из которой я недавно, хоть и ненадолго, но вывалилась. И вот все сначала: охота на Германа, и теперь похоже не только на него, три амбала, дважды облажавшихся по моей вине, и кое-кто похуже, который стоит над ними и от которого наверняка еще придется натерпеться. И еще много непонятных и запутанных вещей, которые вызывают уйму вопросов, на которые я, возможно, никогда не получу ответы. «А нужны ли мне эти ответы?» «А нужно ли мне вообще что-то спрашивать?» «А надо ли вообще продолжать лезть не в свое дело?» . . . «Но есть ли у меня путь назад…?» Захотелось громко и отчаянно застонать. Как бы я хотела просто вернуться на пару дней назад…и не пойти на ту проклятую вечеринку…и не узнать о том, что на Геру охотятся…и не узнать о том, что он в опасности прямо у меня перед носом…и вообще не узнать его… «Черт! Дура…определись уже, жалеешь ты о содеянном или нет…» Герман мне никто. Почему я вообще должна волноваться за него. Я не записывалась в добродетели. Это не мои проблемы. Но почему-то от мысли о том, что было бы, если бы я не вмешалась, у меня по спине пробегало стадо мурашек. Я так углубилась в свои панические невеселые мысли, что и не заметила, как распахнула глаза и уставилась в потолок. Вернувшись в мир реальный, я поняла, что нахожусь в незнакомом месте. Все вокруг, а этого всего было не так уж и много, было белым, вернее серым, которое когда-то было белым: стены белые, потолок белый, дверь напротив кровати с белым пастельным бельем тоже белая, тумбочка рядом с кроватью опять же белая. От такого однообразия цветов у меня заболела голова. Я вообще не любила белый цвет. Именно чистый белый цвет. Он меня опустошал, забирал желание существовать. Не нужно быть Шерлоком, чтобы догадаться о том, что меня отправили в больницу. — Глупый Рэн! Отлежалась бы дома! Только лишней мороки прибавил! Теперь еще и что-то объяснять придется… — начала я вслух возмущаться, аккуратно (ну почти аккуратно) принимая вертикальное сидячее положение. Меня немного замутило, но это чувство испарилось через несколько секунд. Но вот живот отдался глухой болью, которая проходить никак не спешила. Моя правая рука хоть и спокойно шевелилась, а это говорило о том, что перелома или вывиха у меня нет, но любое действие ей вызывало резкую и жгучую боль в плече. Перед глазами мелькнул момент из памяти: я, с вывернутой назад рукой, согнулась между сиденьями, давясь собственным криком. Да уж…не самое приятное воспоминание. Так же по ощущениям я поняла, что подпортили мне все-таки нос. Я была готова закатить истерику; я не хотела ходить с кривым носом. Эта мысль заставила меня вскочить с кровати и подбежать к небольшому зеркалу, висевшему на пустой стене. Через пять секунд по комнате разнесся мой облегченный выдох. Со мной все было относительно в порядке. Да, был небольшой отек, еще синяки под глазами, но все было ровным и на своих местах, даже никаких следов побоев не осталось. «Странно, а я была уверенна, что мне хорошо досталось…» — подумала я, но продолжить свою мысль не успела. Дверь в комнату тихо, но резко распахнулась. Я вздрогнула, но в отражении зеркала увидела знакомые фигуры и радостно обернулась. — Вы как раз вовремя. — приподняла я бровь, глядя на парней. — Господи-Боже, она очнулась! — заверещал Рэн и, в секунду оказавшись возле меня, зажал в своих объятиях. — Ааай! — вскрикнула я, ощущая, в каком восторге от этих милостей моя голова, живот и особенно рука. — Блин, прости… — меня быстро выпустили. — Просто ты не понимаешь, сколько нервных клеток я потерял. Ты пролежала 4 дня… — 4 дня?! — я не удержала удивленного возгласа. — Это был скорее хронический недосып… — немного подумав, добавила я, вспомнив о том, что до всего произошедшего я не спала трое суток подряд. Зато теперь понятно, куда ушел почти весь отек с лица, у него было на это достаточно времени. — Ага, тебя врачи уже чем только не накачали. — возмущался белобрысый. — Да и если бы Герка не сказал, чтобы тебе просто обработали раны и дали покой, то так бы дальше и качали всякой херней… Я уже перестала слушать болтливого Рэна и глянула на Геру, который стоял чуть позади, опираясь на дверной проем и скрестив руки на груди. Впрочем, то была весьма привычная для него поза. Меня в который раз пробил озноб при его виде. Не знаю, как давно это началось, но вид Германа для меня стал своеобразным знаком…знаком, который буквально вопил о том, что дальше начнется полный звездец. Я невольно запустила руку в волосы и отвела взгляд. Рэн как раз закончил свой монолог о некомпетентности врачей и их желании срубить побольше бабла. — Эй, Лизка… Ты как? — спокойно спросил Рэн. — Тебе хорошо досталось, и может сейчас это и не в тему, но все же…можешь рассказать все, что произошло машине? После его слов даже Герман перестал подпирать стенку, сосредоточив все свое внимание на мне. Похоже, выхода у меня не было. — Конечно. — выдохнула я. — Именно это я и собиралась сделать, но для начала… — я глянула прямо в Глаза парню. — Надо придумать легенду. По глазам парней я поняла, что они не въехали. Я вздохнула еще глубже. — Что мы скажем врачам, моей маме и, возможно, полиции. — спокойно проговорила я, проводя глазами по палате. — Лично я не готова рассказывать правду. — А, ты про это… — махнул рукой парень. — Гера об этом уже позаботился. За пределы больницы информация о тебе не разойдется, это точно. С твоей мамой мы тоже поговорили, правда это было сложнее. Она сразу рвалась вызвать полицию и разобраться, как только увидела твое состояние 4 дня назад, но нам удалось убедить ее в том, что ты просто упала с оврага. — Афигеть… — буркнула я. — Что вы еще сделали, пока я была в отключке? — Ну… — голос Рэна почему-то осел. — Ничего, только три пистолета закопали в лесу от греха подальше… Я подавилась воздухом. Я же совсем забыла, что в моем школьном рюкзаке лежит огнестрельное оружие… Даже представить не могу, что было бы, если бы приехала полиция… — Я так понимаю, теперь моя очередь все рассказывать… — обреченно пробормотала я, забираясь обратно в кровать и поджимая к себе ноги. В ответ мне было утвердительное молчание. И дальше, в течении получаса ребята слушали рассказ о моих приключениях. Я рассказала абсолютно все без утайки: каждую мелочь, которую я видела, каждое слово, сказанное той троицей, каждое действие, которое отражалось на нашей общей судьбе, и даже собственные мысли и предположения, которые не могли все время тихо сидеть во мне. — Так ты серьезно выстрелила в человека? — переспросил Рэн, слегка ошарашенный моим рассказом. — Да нет же, я поставила все на то, что промахнусь, но выстрел должен был если не спугнуть, то хотя бы отвлечь их внимание хоть на секунду… Я честно не хотела ранить ему руку… «Хотя мне жутко повезло, что эта была всего лишь рука…» — додумала я про себя. — Фух… — выдохнул белобрысый, — а то я уже думал, что земля начала вертеться в обратную сторону. Ведь чтобы ты, Лизка, специально стреляла в человека… Да это же феномен… — Ты все правильно сделала. Кто знает, чем бы все обернулось, если бы ты не выстрелила. — подал голос Герман, который с того времени, как вошел в комнату, не проронил ни слова. Я промолчала. Возможно, он был и прав, но легче от этого мне не стало. — Мне вот что интересно. — продолжил черноволосый. — Почему именно ты? — в его голосе не проскальзывало ни любопытства, ни даже подозрений. И это меня очень сильно смущало. Но отвечать все равно пришлось: — Перед физрой мне стало не очень хорошо и я забежала в мужской туалет, поскольку он был ближе. — спокойно пояснила я. — Там же, по очень счастливой случайности, оказалась и та несчастная троица. Я услышала то, что не должна была слышать. Они говорили о том, что уже не первый раз собираются тебя прикончить… Может мне показалось, но на мгновенье глаза Германа расширились. — И что дальше? — После урока я решила рассказать все Рэну, на этом занятии нас и припалили те амбалы на заднем дворе школы. — А сразу сказать мне нельзя было? — резко спросил парень. И этот вопрос поставил меня в самый тупиковый тупик. Ведь действительно… Расскажи я с самого начала все Герману, все могло быть по-другому… Но…я… я просто испугалась? Ведь я с самого начала избегала Агреста… И из-за моей глупой трусости…все обернулось так, как есть сейчас. «Черт, хочешь как лучше, получается как всегда…» Но я не могла сказать Гере правду. Правду о том, что я просто не хотела подходить к нему лишний раз, ведь я просто жалкая лгунья. Я решила помочь ему издалека, действуя тихо. Хах… Наивная! Пересмотрела красивых экшн-боевиков… Пришлось использовать отмазку, вернее еще одну настоящую причину, но которая в сравнении с первой была отмазкой. — Не знаю, поймешь ты меня или нет, но когда я узнала, что у меня перед носом может умереть человек…я, мягко говоря, впала в ступор… — я скользнула взглядом по Герману, а потом опять уставилась в стену за ним, бросая все силы на убедительность в голосе. — Я не знала, что мне делать, я боялась, что любое мое действие может привести к летальному исходу, как бы параноично это не звучало… Поэтому я не нашла ничего лучше, чем для начала рассказать все человеку, которому я абсолютно доверяю, к тому же являющимся твоим другом. Ведь я просто не могла действовать одна… Для тебя может это пустые отговорки, но сам подумай: а ты бы сам мне поверил? Поверил бы незнакомой девушке, которая говорит тебе о том, что ты скоро можешь умереть? Я перевела дыхание. Герман молчал. С меня стекло семь потов. Герман все равно молчал. Я уже хотела просто встать и уйти из комнаты. Но Герман наконец ответил: — В твоих словах есть смысл. — сказал парень. — Но вопрос остается открытым. Как так вышло, что тебя забрали и собирались куда-то отвезти, а Рэна спокойно отпустили? Меня как током шибануло. — Я же уже говорила, главному из этой троицы кто-то позвонил, это был их босс, о котором я упоминала раньше, это он приказал отпустить Рэна, а меня забрать. — ответила я, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Но я понятия не имею, для чего он это сделал…и как вообще узнал об этой ситуации. — Понятно… — протянул Герман, встряхивая челкой. — Но почему мне кажется, что для полной картины не хватает какой-то детали…очень важной… Ты случайно никогда с этой троицей раньше не встречалась? — проговорил он и резко впился в меня взглядом. И именно сейчас я поняла, что нахожусь на тонкой-тонкой грани между правдой и ложью. Герман был очень умен и очень проницателен — в этом я убедилась точно. Только опять же, легче мне не стало. Наоборот, давление только увеличилось. Рэн покорно молчал, и я была ему за это благодарна. Парень все-таки понимал, что признаться сейчас в том, что Ден, который разобрался с троицей на вечеринке и которого Гера спас, и я — один и тот же человек, мне будет крайне сложно. Я ничего не отвечала. Уже не было сил что-то скрывать, но и сил сказать всю правду тоже не было. Герман заметил мое подавленное состояние. — Извини, если это сейчас похоже на допрос, я и не думал на тебя давить. Просто… — парень призадумался. — Зачем ты так далеко зашла ради моей безопасности? — озвучил он вопрос, который и так преследует меня с того момента, как я оказалась в одном туалете с амбалами. И первый раз за долгое время я прямо посмотрела Герману в глаза. Я не собиралась ничего ему отвечать, потому что сама не знала ответа. Я просто надеялась, что парень хоть капельку поймет меня. Поймет меня, даже если я сама себя не понимаю. И он понял. Выдохнув, Агрест прикрыл глаза. — Окей. Закроем этот вопрос. Все, что я могу пока сказать, — это то, что мне угрожает опасность подобного рода действительно не в первый раз. Я не хотел бы вас во все это втягивать, но, видимо, уже поздно. — монотонно произнес угольноволосый. — За это прошу прощения. Я постараюсь обеспечить вашу безопасноть… — Герка, не загибай, безопасность тут нужна больше всех тебе! — перебил парня Рэн, хлопнув друга по плечу. — Он прав, — кивнула я с легкой улыбкой, а потом резко сменила тему. — А я уже могу отсюда выходить? — спросила я с надеждой в голосе. — Чисто теоретически, да. Только надо сообщить об этом врачу и дождаться официальной выписки и твоей мамы, она скоро должна прийти. — Хорошо…а какой тогда сегодня день? — я нахмурилась, пытаясь определиться с числом и днем недели. — Сегодня понедельник, 10 октября. — быстро помог мне Рэн. — Вот и отлично, завтра как раз пойду в школу. — взбодрилась я, понимая, что ничего особо важного я не должна была пропустить. — Ты уверенна? — спросил Агрест. — Тебе стоит еще отлежаться дома… — Нет. — резко оборвала я его. — Ни. За. Что. — отчеканила я по слогам, глядя на Германа. — Я не хочу пропустить что-нибудь интересное. — на моих губах выскочила предвкушающая лыба. И я первый раз увидела, как Гера нахмурился. Он хотел что-то сказать, но только цыкнул и, развернувшись, вышел из комнаты. Рэн хохотнул. — В твоем стиле, Лизк, только потом смотри, чтобы не икнулось. — Икнется…и еще как. — вздохнула я. — Ну мне уж не привыкать. Еще немного поболтав со мной, Рэн тоже вышел из палаты, а я же принялась покорно дожидаться маман, дабы наконец получить свободу. Мама появилась примерно через 20 минут, и, как я и ожидала, мне пришлось сначала выслушать тираду о моей тупости и неаккуратности, потом вытирать мамины слезы радости, а потом пережить пятиминутные обнимашки. Как ни странно, но маму легко удалось уговорить сразу же отпустить меня в школу. Видимо, ее убедил мой бодрый вид. Я действительно чувствовала себя лучше, чем могло бы быть. Но врать не буду, после прихода парней я вроде и ощущала некое облегчение и даже радость, но в то же время меня одолевало опустошение, связанное с мыслями о Германе. Да и те нервные клетки, которые я потеряла во время этого разговора с ним, уже точно никогда не вернутся. «Что ж, Лиза, все только начинается, поэтому прекращай нудеть и бери себя в руки!» — мысленно наказала я сама себе и начала потихоньку собираться, чтобы покинуть тошнотно-белое помещение больницы и отправиться домой. *2 часа спустя* Как же все-таки хорошо дома… Даже если все время моего отсутствия в нем я была в отключке. Столько всего произошло, что теперь моя комната казалась еще более уютной и безопасной. Уже не такие сильные, как летом, но все же еще греющие октябрьские лучики солнца пробивались сквозь большое окно и золотистые занавески, как сквозь яркую призму, освещая и оживляя в комнате все, еще больше придавая ей гармоничности. Приятного голубого цвета обои стали поблескивать от ярких лучей, а тонко выведенные золотистые цветы на них стали переливаться золотыми волнами. Стол, шкаф, тумбы, сделанные из добротного красного дерева стали буквально пылать, обжигая издалека только своим видом. Всю эту бушующую яркость смягчал, впитывая в себя много света, белоснежный диван-кровать с охровыми «трещинами» на нем, которые сочетались с подушками такого же охрового цвета. И из этих хаотично разбросанных трещин можно было бесконечно придумывать разные картины в своем воображении. Как только я вошла в комнату, я не раздумывая плюхнулась на длинношерстный ковер, который был моей самой любимой частью комнаты, на которой я проводила много свободного времени. Прелесть этого ковра была в том, что он имел несколько видов шерсти, отличающихся друг от друга длиной, цветом и составом. Поэтому ковер был очень красивой плавной расцветки и шикарно дополнял дизайн комнаты. Приняв позу звездочки, я уставилась в потолок и, наконец, действительно почувствовала счастье. С чего бы? Это всего лишь комната, но так хорошо и спокойно мне не было уже давно. Наверное, когда несколько раз подряд оказываешься на грани смерти и понимаешь, что можешь потерять все, то самое обычное и привычное станет дорогим. «Жаль, что не могу навсегда тут остаться» — прокралась в голову трусливая мысль, но мне было уже все равно. Я бы скорее всего уснула, но телефон, зажатый в моей руке, резко завибрировал. На экране высветилось знакомое имя, которое заставило меня улыбнуться. — Привет, Сашок, ты как? — сказала я с довольной лыбой. — Лиииизкаааа, зааайка, да я-то что, ты как?! Мне Рэн только что сказал, что ты должна быть уже дома! Блин! А я им говорила, что тоже должна была пойти сегодня в больницу, так они меня почему-то оставили… Привычная болтовня Саши еще больше согревала мою слегка подбитую душонку. Но надо отдать должное парням: я бы не выдержала ее болтовни сразу после пробуждения в больнице. Далее пошел полуторачасовой разговор с Сашей. Мне пришлось рассказать ей историю с оврагом, которую мне чательно разжевали Рэн с Германом. Я не хотела врать подруге, но втягивать ее в происходящее я не хотела еще больше. Потом Августовская вкратце описала мне пропущенные школьные дни и сообщила домашнее задание. Впрочем, ничего интересного в мое отсутствие не произошло, кроме нескольких смешных историй, связанных с похмельем старшиков и теста по литературе, причем второе зацепило меня гораздо сильнее. Мне кажется, что наша Ивуха просто подойдет ко мне и скажет что-то вроде «Какого хера ты свалилась в овраг и не написала мой тест?» Да, наверное, так и будет. Хотя насколько я помню, это это была версия только для мамы, а остальные так ничего и не знают. Я щелкнула себя по лбу и сразу попросила Сашу молчать о том, что я ей рассказала. Она хоть и не поняла причины, но согласилась. Сразу после того, как отключилась Саша, на экране высветился номер Яна. «Сговорились что ли» — подумала я и, тыкнув по экрану, приложила телефон к уху. Разговор с Яном прошел по той же схеме, что и с Сашей. Он услышал ту же историю про овраг при условии никому не говорить, мне по второму кругу поведали о происходящем в школе, причем его рассказ существенно отличался от Сашиного, но опять же — ничего интересного. Оказалось, что рядом с Яном был Макс, с которым мне тоже удалось поболтать. Отключив телефон, я выдохнула. Но только это я и успела сделать, телефон опять зазвонил. — Как тяжело быть популярной… — хохотнула я себе в шутку, но потом мне стало не до смеха. На экране высветилось: «Герман» Телефон из моих рук предательски выскользнул, а ведь я уже не лежала на ковре, поэтому лететь ему пришлось далеко. Но плевать мне было на телефон, меня волновало имя на его экране. Первым моим порывом было выбросить телефон в окно, вторым — выброситься самой, и только через секунд 10 я дрожащими руками подняла телефон и решила ответить. Я не знаю почему, но меня одолевало не очень хорошее предчувствие. — Алло… — тихо произнесла я, стараясь унять дрожь хотя бы в руке, держащей телефон. — Привет. — последовал четкий спокойный ответ. — Это Герман, надеюсь, я тебя не сильно побеспокоил. — Нет, все в порядке, ты уже далеко не первый. — ответила я, одновременно благодаря бога за свой актерский талант. — Хорошо, как ты себя чувствуешь? Спокойно добралась до дома? — задал парень вопросы, которые задавали мне все, с кем я сегодня общалась. Но почему-то после его слов сердце упало чуть ли не ниже пяток. — У меня все хорошо, даже отлично, спасибо, что спросил. — скороговоркой на одном дыхании произнесла я, почему-то стараясь свести разговор на нет. Мое предчувствие редко меня обманывало, поэтому я решительно и даже немного нагловато спросила: — Это все, для чего ты мне позвонил? Двухсекундная заминка в трубке заставила меня нервно сглотнуть. Все же я не ошиблась… — Нет, есть еще кое-что…просьба или совет…считай, как хочешь… Я была готова поклясться, что голос парня изменился. — Тебе стоит забыть все, что произошло и жить дальше, как будто ничего и не было, я постараюсь обеспечить для этого все условия, пока проблема в действительности не разрешится… … И после его слов я услышала треск. Я не знаю, что именно треснуло, но это была явно не осязаемая вещь, это было что-то внутри меня. «Он хочет, чтобы я тихо-незаметно умыла руки…» — повторила я сама себе общий смысл его слов. От легкости на моем сердце не осталось и следа. Даже уютная комната не помогала. Все вокруг начало стремительно чернеть. «Я…Он ведь прав…так будет лучше…от меня ведь только лишние проблемы…» — убеждала я себя, но… — Нет, я отказываюсь принимать твое предложение. — отчеканила я металлическим голосом прямо в трубку. На сердце становилось все тяжелее, желудок начал сжиматься от некой обиды и раздражения. — Лиза, это все не шутки, это действительно опасно! — вот и безразличность в голосе Агреста куда-то пропала. — Я не тупая! — вдруг рявкнула я в трубку. — Поверь, за последние четыре дня я убедилась в этом! Так что не надо строить из себя добродетеля! — ну вот меня и понесло… Даже неловкость и страх перед парнем пропали. Все-таки я в ярости — это плохо. В трубке почему-то молчали, но мне это было только на руку. Я должна была высказаться, хотя какая-то часть меня вопила о том, что пора бы и остановиться. — Я сама решу, когда мне выходить из игры! Хотя знаешь… Давай не будем себя обманывать. Ни тебе, ни даже мне этого не решить, пока наш, образно говоря, «противник», действует по своему усмотрению. И ты, Герман, каким бы крутым ни был, не сможешь этого изменить, и я, даже если бы у меня была возможность, не развернулась и не убежала бы с полпути! Я вдохнула и выдохнула, чувствуя как участился мой пульс и как я неровно дышу. — Я не вижу больше смысла говорить на эту тему, пока. — так ничего и не дав сказать парню, я бросила трубку. И только через пару десятков секунд я поняла, что натворила. Вот теперь реально был повод убиться. «Я. Только что. Наорала. На Агреста. Пиздец…» Самое главное то, что я почувствовала себя дурой, ведь на протяжении всех моих приключений я только и грезила о том, чтобы повернуть время вспять до момента вечеринки. А теперь, когда такой шанс представился, хоть и не в буквальном смысле, я выдала такое… Повторюсь, это пиздец. Кем я себя возомнила? Мы ж не боевик снимаем… Но все то, что я сказала Герману, было правдой. Уйду я или нет — решение, зависящее не только от нас… Но кроме всего разговора в этой ситуации меня смущало что-то еще… Но я никак не могла понять, что именно. К сожалению, у меня так и не хватило сил понять. «Но все же…почему я так взъелась…можно ведь было все спокойно обсудить, как я обычно это делаю… Но…» Сердце опять болезненно сжалось. Я медленно скатилась по стенке, поджав к себе колени. Я не большой любитель копаться в себе, но сейчас я поняла, что меня одолела элементарная печаль, мне просто было грустно и обидно. Может из-за того, что я понимала, что сильно рисковала своей жизнью, а теперь меня, грубо говоря, посылают… Надеюсь, на этом все. На меня резко накатила усталость, голова начала жутко раскалываться, все мои поврежденные места начали неприятно пульсировать. Да уж, надоели мне эти последствия общения с Агрестом. Я кое-как переоделась, доползла до кровати и завалилась спать, впервые за долгое время намеренно откинув все мысли подальше...несмотря на то, что на часах было не больше 8 часов вечера. *POV Герман Агрест* В середине осени солнце уже довольно рано заходит за горизонт, и сейчас в полусумрачной комнате, за большим письменным столом около стены сидел Агрест, одной рукой растрепывая свою угольную шевелюру, а другой судорожно сжимая мобильный телефон. Тишина была настолько оглушающей, что у парня начинала болеть голова. — Черт! — громко выругался парень и швырнул черненький поблескивающий телефон прямо об стену. Послышался звук разбитого стекла и упавших на пол «внутренностей» телефона. «Эта девчонка!» — прошипел он, вскакивая с рабочего кресла и, начиная наворачивать круги по комнате. Наверное, еще, никто, даже его собственные родители не видели Германа таким: разозленным, раздраженным, взволнованным, со слегка покрасневшими щеками и совсем растрепанными волосами. Он все еще не мог смириться с одной феноменальной вещью — его спасли. Его жизнь спасла хрупкая девушка, пережившая столько неприятностей и попавшая в больницу из-за него! Только он в этом виноват! Он просто хотел сделать так, чтобы ей больше ничего не угрожало, но… «Я сама решу, когда мне выходить из игры…» «Герман, каким бы ты ни был крутым, ты не изменишь этого…» Эти ее слова намертво врезались в его память и, видимо, еще долго будут его колотить. — Да чем она вообще думает…зачем?! — возмущался сам себе парень, с силой пиная футбольный мяч, который ранее лежал рядом с его кроватью, об стену. «Не надо строить из себя добродетеля…» Это было пиком его терпения, и Агрест запульнул мячом прямо в огромный шкаф, вызвав кучу грохота. Но вряд ли кто мог услышать его, ведь кроме Геры, дома никого не было, а если и был, то комната парня находилась на третьем этаже их частного дома, да еще и являясь звуконепроницаемой. Но парню в принципе было все равно. Он был в смятении. Это было в первый раз на его памяти. Он, Герман Агрест Реггере — молодой господин, будущий глава огромнейшей корпорации, он всегда и во всем был первым, неважно сколько усилий он должен приложить. У него нет никакой семейной драмы, он просто сам заставлял себя достигать огромных высот, потому что видел в этом чуть ли не единственный интерес в жизни. Он всегда видел людей насквозь, он всегда знал, чего от них ждать, в его размеренной жизни его ничего не удивляло, он никогда не ставил себя выше кого-то, но всегда считал себя зрителем, который просто наблюдает за жизнью мира со стороны, тем самым построив вокруг себя стену, ограждающую его от других людей. Он не привык к тому, что все происходит так, как он хочет, но он привык к тому, что все происходит так, как он ожидает. Его даже не особо впечатлило то, что за ним идет охота. Это не удивительно, ведь его семья необыкновенно богата. Все в его жизни было учтено… И вот, как снег на голову, свалилась эта странная сумасбродная девица, которая сначала чуть ли не спасла ему жизнь, ЕМУ, Герману, который делал все сам и, наоборот, привык помогать другим. И не просто спасла…она смогла выкарабкаться…смогла догадаться об изящной ловушке, от которой мог пострадать не только Герман, но и она сама и их общий друг. Агрест до сих пор не мог себе представить, как она смогла это сделать, хоть девушка и подробно описала свои приключения. А потом эта ненормальная, еще толком не выписавшись из больницы, начинает ему перечить, говоря, что не остановится, да еще и таким грубым способом… Парень вспомнил, как он буквально через трубку чувствовал злость девушки. Гера устало плюхнулся в большое мягкое кресло и выдохнул. Его маленьких приступ раздражения прошел, и вернулось его привычное безразличное сдержанное поведение. «Если подумать, то в ее словах был смысл» — все-таки признал он. На самом деле, Агрест с самого начала знал это, но все равно почему-то хотел отодвинуть Лизу от всего этого подальше. Но почему? Перед лицом встала стройная фигура девушки с длинными каштановыми волосами, аккуратными пухлыми губами, чистой кожей и большими, яркими, зеленющими глазами, глядящими…с безразличием. Да, он вспомнил. Он не один раз видел ее в школе, но как и на все остальное, просто не обращал на нее внимания, как и она на него. Но это не помешало почувствовать ему что-то знакомое и даже родное в ней… Ту самую стену вокруг себя… Столкновение в школе, ее судорожный блеск в глазах, легкая ухмылка и ехидные замечания. Тогда-то все и началось, уже тогда он ничего не мог предугадать на ее счет. Потом столовая, ее странное поведение, урок физкультуры, тот факт, что они с Рэном, его лучшим другом, тоже друзья. Но кто же знал, что дойдет до такого… «Нет…все началось еще раньше…» — подумал парень, а на его губах выскочила маниакальная улыбка. Он подошел к столу и взял листок, на котором Рэн написал ему номер Лизы по его же просьбе. У Агреста было много телефонов, которые аккуратно лежали в отдельном ящике. Открыв тот самый ящик, парень достал телефон, с которым он был…на Хэллоуин-пати. Он, не задумываясь, нашел в контактах строку с именем Ден. Необыкновенный парень, столкнувшийся с теми же амбалами, что и Лиза, и которому Агрест помог и с которым потом провел приятный и даже веселый вечер… И который смог немного зацепить ледяного Агреста… … Как же блестели глаза парня, когда номер Дэна и номер Лизы на листке сошлись. «Афигеть…удивила, однако» — больше парень ни о чем не мог подумать. Он смог только отметить то, что девушка опять поломала все его шаблоны. «Но если подумать, то эти зеленые глаза, манера поведения и аура вокруг обоих… Черт, Дэн и Лиза действительно один и тот же человек…» Рот Агреста все-таки приоткрылся. Он не чувствовал ни злости, ни разочарования, но он не понимал, почему она до сих пор не сказала об этом ему. Но он точно знал, что она намеренно это скрывает. «Значит у нее были причины» — выдохнул он. «Но тогда кое-что встает на свои места… Эта та самая деталь, которой не хватало. Лиза уже встречалась с этой троицей на вечеринке, вот они ее хорошо запомнили и узнали, так она и заработала себе проблем. Да уж… В ее стиле…» — Герман почему-то улыбнулся. «Черт, подумал так, будто уже сто лет ее знаю» — одернул себя парень. «Но все же…неужели то, что Рэна отпустили, а Лизу решили забрать — лишь часть ловушки и все? Или есть что-то еще…» И тут мысли Германа занял человек, который совершал звонки амбалам, тот самый босс. С мыслями об этом он начал проваливаться в сон, но все-таки последняя его мысль была о Лизе. Он подумал о том, что не такая уж она и хрупкая, ведь надо же было так отлупасить трех громил, будучи переодетой в парня… И с легкой улыбкой, вызванной этими мыслями, он окунулся в объятия Морфея прямо в кресле. * Конец POV Герман Агрест*