Выйди из зоны комфорта, или как быстро повысить степень искренности.

Утро для нее началось гораздо раньше, чем прозвенел будильник. И это было не так уж и удивительно, если учитывать то, что Лиза пребывала 4 дня в отключке. Сладко потянувшись, девушка соскочила с кровати, отмечая, что голова ее в полном порядке, а вот боль в плече упорно напоминала о недавних событиях. Но то ли на нее так повлияло солнечное утро, то ли она просто выспалась впервые за долгое время, но несмотря на полный абзац, творящийся в ее насыщенной жизни, настроение у девушки было прекрасное, как и самочувствие, если не считать поднывающего плеча. Относительно бодро она сковырнулась с кровати и, широко зевая, никого не стесняясь, отправилась в ванную. Из нее девушка вышла еще более бодрая и свежая примерно через 20 минут. Лиза искренне не понимала, откуда у нее такое хорошее настроение, откуда у нее какое-то странное ощущение готовности ко всему. Возможно, она просто выспалась, а возможно, она просто вывалила часть того, что ее тяготило, вчера по телефону. Сейчас было понятно, что девушка не жалела о том, что сказала тогда, более того, было чувство, что она призналась в чем-то важном самой себе в тот момент. Хотя, в любом случае, за свои слова придется отвечать. Сегодня. Это немного умерило ее боевой настрой, но не помешало потратить все свое время на сборы в школу. За полтора часа, которые у нее были, она успела позавтракать, разобраться с уроками (попытаться, по крайней мере) и привести себя в порядок. Уже стоя в прихожей, девушка взглянула на себя в зеркало и, как ни странно, осталась более, чем довольна. В отражении Лиза увидела выспавшуюся, без кругов под глазами, с длинными объемными волосами, спадающими каскадом, девушку в светлых, опять же в свободных недорванных джинсах-бойфрендах и в светло-розовой почти классической рубашке, которая была просто огромной, свободно развивающейся и доходящей до середины бедра с вырезами на боках. Естественно, это не Лиза прошибла с размером, а рубашка была в таком стиле. Легкая, с рукавами три четверти, несмотря на всю свою объемность, Рей в ней выглядела утонченно. Вообще, этот стиль очень шел девушке, которая не любила юбки и платья, но и не хотела быть похожей на пацана. А как показал опыт, у Лизы есть неплохие шансы. Очень даже неплохие. Было непривычно, слишком светло для нее, но не зря же эти вещи были у нее в гардеробе. И Лиза признала, что «о да, она симпатичная». На ногах белые кроссовки с черными вставками, что дополнили ее необычный образ. Хотелось сверху нацепить джинсовку, но Лиза просто ее не нашла. Так же ей опять пришлось нанести на лицо тональник, дабы скрыть все ту же царапину на щеке, след которой, по идее, должен был уже затянуться, но почему-то все так же украшал бледное лицо. Не удержалась, мазнула тушью по ресницам, хотя увидев, что ничего не изменилось из-за того, что и свои ресницы у нее были длинные и черные, она ее все-таки стерла. Чуть не убила себя, поймав позорную мысль о том, что хочется побыть красивой. С чего бы вдруг? Почему она вообще решила резко сменить свой дарк-стайл? Это все хорошее настроение. Определенно. Глянув на время, девушка стартанула, накинув на себя куртку и повесив рюкзак на одно плечо. Она не особо удивилась, когда около подъезда ее поджидали Августовские в полном составе, а точнее, брат с сестрой. — Вау, вы только гляньте на нее! — присвистнула Саша, когда Лиза легкой улыбкой подошла к ребятам, а затем обняла подругу. — Почаще бы так выглядела, отбоя от парней не было бы. — и игривое подмигивание. Лиза пожала плечами. — А оно мне надо? Просто хорошее настроение. — коротко и ясно. Никаких оправданий. Рэн на все это лишь усмехнулся, но потом все же согласился с сестрой. — Тебе идет. — быстро бросил он и двинулся в сторону школы без какого-либо предупреждения. А у Лизы на лице чеширская лыба. Нет, а что? Приятно слышать комплименты, особенно от людей, которые имеют значение в твоей жизни. Да и Рэн такой парень, что просто так словами не разбрасывается. И Лиза знала, что он очень популярен у девушек, так что «о да, приятно вдвойне». С громким «ути-пути, кто это тут застеснялся?!» Лиза подлетела к парню и одной рукой повисла у него на шее, одновременно толкая. Парень на это начал активно возмущаться, правда паливно при этом улыбаясь и толкая девушку в ответ. — Ты как? Нормально? — вдруг спросил он, когда оба успокоились, а Саша, идущая чуть позади, залипла в телефоне, не обращая на них внимания. Вопрос был понят Лизой правильно. — Я совру, если скажу, что все прекрасно. — Лиза дернула плечами, понимая, что рано или поздно весь хороший запас настроения придется потратить на решение проблем. Больших проблем. Да и вряд ли парень знал о вчерашнем разговоре между Лизой и Германом. — Стремновато немного, но я думаю, мы справимся. — она ободряюще улыбнулась, одновременно с этим пытаясь втупить, с чем вообще придется справляться. — Да уж, — фыркнул парень. — Только теперь от меня и Герыча ни ногой. Как твоя рука? — спросил парень, косясь на левое плечо девушки, на котором не висела лямка рюкзака. — Иногда поднывает немного, но это терпимо. — ответила Лиза, чуть пошевелив плечом и убеждаясь в собственных словах. — Ты сам-то как? — А я-то что? Мне меньше всех досталось. Это не меня пытались убить, и не мне попало в действительности. — с усмешкой ответил парень. — Но тем не менее, ты в том же болоте, что и я, и Агрест. — усмехнулась в ответ девушка, понимая, что они уже на территории школы. Саша, наконец, вылезла из телефона и подхватила Лизу под здоровую руку. — Кстати, — Рэн не обратил внимания на сестру. — Я утром созвонился с Герой, мы договорились встретиться после второго урока, на большой перемене, в холле за круглым столом. Мы — это мы втроём. — на всякий случай уточнил белобрысый. — Нужно будет поговорить. — быстро добавил он и, легко хлопнув Лизе по голове, удалился в сторону раздевалок одиннадцатых классов. Девушка напряглась, а Саша спросила: — Лиз, у тебя что-то с Агрестом? — Не неси чепухи, мы с тобой уже говорили об этом. — съязвила Рей, понимая, что глотнула больше воздуха, чем надо. — Но вы же тогда на вечеринке… — начала было девушка, но Лиза опять резко ее оборвала. — Саш, это просто вечеринка, она уже прошла, поэтому нет смысла об этом напоминать. Была бы у меня возможность вернуть время, я бы вообще на нее не пошла. — ну, а что? Она сейчас даже не соврала. Наверное. Лиза четко дала понять, что разговор на эту тему окончен. И пыталась подальше затолкать мысль о том, что ее ярое отрицание явно доверия не внушало. Саша прищурилась, но вопросов больше не задавала, а Рей просто не хотелось говорить, что для Агреста Лиза и Ден — два разных человека. Лиза вообще много чего не хотела говорить Саше: начиная с байки про овраг и заканчивая (не)своей затянувшейся гендерной шуткой. Плохо? Нет. Но и не айс. Для Лизы, по крайней мере. Поэтому и совесть, которой, казалось бы, никогда не было у девушки, начала вдруг давить бесконечным числом паскалей. Оказавшись в раздевалках, затем в холле, пройдясь по коридорам и зайдя в нужный класс, Лиза почувствовала себя… странно. Да, определенно. Нет, не потому что в этой школе успело много чего произойти, и в Лизиных глазах теперь ее территория кажется девушке если уж не полем боя, то местом (недо)преступления точно. Не потому что с задних парт к ней сорвались два парня, стоило Лизе появиться на пороге кабинета. А просто потому, что девушка четко ощутила ностальгию, приправленную каким-то облегчением. Странно звучит для девушки, которая не посещала школу всего-то неполную неделю, особенно если большую часть этого срока ее сознание парило где-то далеко от действительной реальности. Что уж скрывать, Лиза такого не чувствовала, даже когда приходила в учебное заведение после летних каникул. Все-таки, наверное, правильно говорят: хочешь найти счастье — ищи его в привычке. Рей никогда не думала, что будет так радоваться тому, что просто зайдет в класс и будет успокаивать своих друзей, а потом тихо посапывать на задней парте или же спорить с Сашей на тему запаха кактусов. Не поймешь, пока не потеряешь, да? Лизе повезло. Лизу судьба просто предупредила, когда забросила в условия, в которых ты с вывернутым плечом и носом в крови корчишься на заднем сидении машины, которая везет тебя туда, где бы ты меньше всего хотел оказаться, и тебе не остается ничего, кроме как беззвучно глотать слезы и сжимать в руке пистолет. Лизе действительно повезло, и она усвоила урок, правда «усвоить» в ее случае — критически мало. Лиза не верит в бога, но в тот момент, когда она сидела за рулем той же машины и ехала навстречу своему спасению, она благодарила небеса. Первый урок — литература. Прекрасное начало учебного дня, однако. С одной стороны, это хороший способ отвлечься от более насущных проблем путем дискуссий с преподавателем, с другой стороны, новость о том, что с «Гамлета» Шекспира ход уроков должен резко переключиться на «Фауста»  Гёте, полностью исключает первую сторону. Лиза, к сожалению, абсолютно не готова к литературе, впрочем, как и к остальным предметам, что она, конечно же, исправит, но немного позже. Или много. Пробежала трусливая мысль сбежать с первого урока, как говорится, от греха подальше, но как только Рей ухватилась за нее, дверь кабинета медленно так, угрожающе открылась. Тот, кто толкнул ее со стороны коридора, заходить не спешил, но Лиза уже собралась чертыхнуться. -…была сказать, что наша ИВ заболела, нам на пошлой неделе замену обещали. — долетели до Лизы обрывки Сашиной речи, и только тогда Лиза соизволила, наконец, вслушаться в то, что ей уже минут 7 вещает подруга. Вообще, удивительная способность — слушать, но не слышать. Но чаще всего она срабатывает только на вещание Александры. Видимо, сказывается многолетняя дружба, опыт которой всегда подскажет, стоит ли слушать подругу или просто с умным видом выпасть из реальности. — Что? — Лиза почти на 180° развернулась к задней парте, на которой восседали Саша с Максом. К слову, Лиза теперь, оказывается, сидит с Яном, который поменялся местами с Августовской. Девушка не была особо удивлена, так как в их дружном квартете было негласное правило, суть которого состояла в периодичной смене мест между собой. Она не знала, когда и как это началось, но друзьям было так комфортно, а учителям — все равно. — Ну наконец-то ожила. — без обиды усмехнулась подруга, прекрасно зная, что ее «так себе» слушали. «Без обиды» — потому что все-таки Августовская знала, что когда действительно важно, Рей и услышит, и поймет, и поможет, даже если придется высрать кишки. — Замена, говорю. Можешь праздновать. Правда еще непонятно, кого поставят… И тут в двери класса просовывается до боли знакомая белобрысая макушка. В этот же момент звенит второй звонок. В классе наступает тишина, что весьма странно для учеников 10Б, которые, вероятно, не заткнутся, даже если школу захватят террористы. На Сашино тихое, но все равно прекрасно слышное «Лопух, ты уже не в 10 классе, твой кабинет дверью правее» тот самый лопух гаденько улыбнулся и прошел к учительскому столу. Лиза вскинула бровь. То, что Рэн оказался заменой, не было большим открытием, так как парень был из класса гуманитариев, где литература изучалась на очень высоком уровне. Сама Лиза после 9 класса выбрала социально-экономическое направление, хотя ей по сути было побоку, куда идти, ведь, как оказалось, в этих вроде бы и профильных классах останутся все предметы, просто каких-то будет больше, каких-то меньше. Это, кстати, еще один повод для бурных споров, в которых Лиза бы поучаствовала, доказывая нецелесообразность такой системы, если бы знала, что ее слова будут иметь хоть какой-нибудь эффект. Но кто послушает одну зазнавшуюся девчонку из 9 класса, у которой еще «молоко на губах не обсохло»? Девчонка уже и подросла, но ничего не изменилось, молоко всё такое же мокрое. Вот и живи после этого в обществе. Лиза прекрасно знала, что нельзя быть от него свободным. И именно потому, что знала, хотелось иногда до основания разрушить глупые устои если не целого общества, то хотя бы отдельных его групп. Так вот, маленький радар внутри Лизы все равно начал подавать тревожные сигналы. Беда не приходит одна. А Рэн и беда — синонимы, особенно когда парень так гаденько лыбится. Он тоже может прийти не один. В этом Лиза убедилась в следующую секунду. Когда в класс вошел Агрест, желание чертыхаться испарилось. Захотелось материться. Причем так, как она умеет — хер-знает-сколько-этажно и со вкусом. И вроде бы нет особых поводов для паники, все равно бы через два урока встретились, но Лизе все равно хочется сжаться в маленький комочек. Желательно с иголками. Желательно в другой вселенной. В любой другой раз девушка бы плюнула и уснула бы, радуясь отсутствию учителя, но нет, не сегодня, не в этот раз. Когда эти чернющие глаза смотрят прямо на тебя, прямо в тебя и, кажется, видят все. Тишина в классе стала гробовой. Это напрягало еще больше. Лиза мысленно дала себе подзатыльник и приняла нарочито расслабленную позу, взглянув на парня в ответ. Она. Ему. Не. Проиграет. Сохранять пофигистически-отстраненный вид было тяжело, но Лиза справлялась. Это она поняла по тому, как зрачки Германа, не отрывающиеся от нее, сначала заметно сузились, а потом еще заметнее расширились, заполняя собой почти всю и так чёрную радужку. После этого парень, наконец, отвернулся и подошел к Рэну, что-то тихо говоря ему. На этом маленький бой закончился, и Лиза смогла незаметно выдохнуть. В классе начались перешептывания, вздохи, смешки и активное шевеление девушек, поправляющих свои волосы. У Рей это вызвало непроизвольную улыбку, и она не осталась незамеченной. — Прям как в каком-то американском сериале. — усмехнулся рядом Ян, который всегда правильно понимал Лизины жесты. — Мерзость. — коротко отозвалась девушка, чем вызвала улыбку парня и Саши, которая тоже слышала этот маленький диалог. Пока Рэн проводил перекличку и отмечал отсутствующих в электронном журнале, а Герман тихо сидел рядом с ним, Лиза улеглась на парту, положив голову на руки. Так она не видела Агреста, так ей было комфортнее. Когда назвали ее имя, она, не поднимаясь, вскинула руку, хотя была уверенна в том, что ее присутствие и так тысячу раз отметили. — Итак, ребзь, нам тут нашептали, что вы прочесываете «Фауста», — бодро и как-то не очень педагогично начал Рэн. — Особо напрягать вас не будем: половину урока вы сидите тихо и читаете первую часть, а половину отвечаете на вопросы по ней. Читайте внимательно: вопросы мы с Германом придумывали сами, они непростые. Оценки ставим всякие-разные, так что пощады не ждите, —  ехидненько проговорил белобрысый и откинулся на спинку стула на колесиках, прокрутившись полтора круга. Агрест на это лишь фыркнул, тактично промолчав о том, что шансы стать учителем у Августовского крайне малы. По кабинету пробежался недовольный бубнеж, ведь теперь девушки, из которых состояло 70% класса, не смогут строить глазки Герману. Вместо этого им придется строить их толстой книженции со странным произведением, сюжет которого вертится вокруг поехавшего человека и такого же поехавшего демона. А вот Лизе определенно нравилась эта занимательная история, просто ей нужно было вспомнить детали, и поэтому она с большим удовольствием распахнула внушительного размера талмуд на нужной странице и уткнулась в текст, напечатанный мелким шрифтом. Несмотря на тяжелые взгляды, которые она иногда буквально кожей, она смогла полностью окунуться в мир Гёте, вспомнить детали, открыть для себя что-то новое и даже насладиться чтением. Проблемы начались, когда Рей прочитала запланированный объем и делать ей было больше нечего. Она, конечно, могла дочитать произведение до конца. Но вопросы будут по первой части, а если она прочитает текст полностью, то вся информация у нее в голове смешается, не делясь на части, и тогда отвечать будет сложнее. Да и теперь, когда отвлекаться было не на что, взгляды ощущались не просто тяжелыми, а придавливающими. «Да прекрати же делать во мне дырки» — возмущнулась она про себя и, не выдержав, вскинула голову, натыкаясь на ожидаемо чернеющий взгляд. Воевать резко расхотелось. Захотелось просто зарыться головой в песок, как страус. Лиза почему-то была уверена, что в прошлой жизни она была именно им. На крайний случай, в следующей уж точно будет. Нет, ну все же было нормально? Или нет? И это просто начинается откат, как следствие замедленного восприятия реальности? «И если все так продолжится, » — невольно пронеслось в голове у Рей. — «то не удивлюсь, если в скором времени у меня на лбу засветится татуировка с содержанием типа «F20"¹ или «F21"¹» Лиза Рей была человеком, который заморачиваться над чем-либо категорически не любил. А если быть точнее — не привык. Это был один из тех пунктов, который чисто психологически отделял ее от большинства людей. Отделял именно в ее глазах. И если бы кто-то неделю назад сказал ей, что она влипнет в такое приключение и будет не только запариваться над происходящим, но и волноваться о малознакомом ей человеке… Она бы этого кого-то за человека и не приняла бы, игнорируя и обходя за 666 метров. Лиза Рей была человеком, для которого личная зона комфорта была высшей ценностью. Нет, почти для всех это было так, но опять же, лизино отличие было в том, что она это осознавала. И прекрасно видела ее границы. Она вообще много чего осознавала и видела. Прежде всего, то, что касалось ее самой, ее собственного поведения и состояния. Ее собственной жизни. Ее собственного мира. А когда ты осознаешь себя, то все вокруг приходит как бы автоматом. Поэтому и мир для нее — цирк. Она не ставила себя выше других людей, но она этих других просто перелистывала, как страницы одной огромной книги длиною в совсем не огромную жизнь. Она соврет, если скажет о том, что не задумывалась — правильно это или нет. Но в этом мире вообще понятие о правильности крайне субъективно. Да вообще все — любая вещь и явление — не имели какого-то однозначного восприятия. А Лиза Рей была человеком, который не любил под что-то конкретно так подстраиваться. Наверное, поэтому ее жизненные принципы были многогранны, необъятны в своем отсутствии. А субъективность была ей чужда. Она понимала все. Она не принимала практически ничего. Поэтому она пришла к выводу, что то, как она живет и воспринимает, было просто у д о б н ы м. И это было единственное, что имело значение. Лиза Рей была человеком, внешнее и внутреннее состояния которого разительно отличались. Ведь это было удобно. Лиза Рей была человеком, которого все устраивало. До определенного момента. И с одной стороны, ничего такого и не произошло. Ну подумаешь, чуть не грохнули человека рядом с тобой, ну подумаешь, почти сама на тот свет отправилась, ну подумаешь, чуть не стала убийцей. В жизни всякое бывает, просто забей, перелистни страницу, как ты обычно это делаешь — так говорили одни ее принципы, одна сторона ее восприятия. Та, самая которая доминировала в ее жизни, которая превращала ее в книгу, в цирк, которая вышвыривала Лизу со сцены, но еще позволяла сидеть в первых рядах и наблюдать. Подмечать любые мелочи и промахи. Не просто смотреть, а видеть. Абсолютно все. Но ведь были и другие принципы. Которые не позволяли Лизе просто наблюдать, а звали ее поучаствовать в представлении, выбежать на сцену и зажечь зал. Лиза понятия не имела, как все это в ней уживалось раньше, как ей удавалось поддерживать идеальный баланс между "двумя крайностями одной и той же сущности"*. Возможно, проявлялось по очереди, возможно, приходило между собой к компромиссу, а возможно, это было просто двумя сторонами одной монеты или же двойным дном одной шкатулки. Той самой, которая всегда появляется в каких-нибудь приключенческих детективах, напичканных тайнами и загадками. Той самой шкатулки, которая ящик пандоры, только версия 2.0. Лизу все устраивало. Ей было комфортно. До этого момента. Она знала, что все это больше не уживается. И она знала, что заставило все внутри нее столкнуться и перемешаться. Не что, правда. А кто. Странное чувство: дискомфорт, страх и недоумение, но еще или уже не паника. Лиза, пускай и неосознанно, но умело чередовала свои восприятия. Иначе вообще можно было бы сойти с ума, пытаясь объяснить, как эта девушка, полчаса назад выбегая из гипермаркета с криками «я не буду, срань господня, больше заматывать батарею в жалюзи только потому, что не смогла поставить бутылку на крышку» и пытаясь вытащить застрявшего в тележке друга, сейчас спокойно сидит в кресле, пьет молочный красный чай и читает книгу по психоанализу, уютно поджав к себе колени. Лиза знала, что, в принципе, должна продолжать делать то же самое. А еще она знала, что теперь это будет тяжело. Наверное, потому что она все-таки была подвинута чуть ближе к краю своей зоны комфорта. «А ведь нет ничего страшнее, чем оказаться за ее пределами…» — думала Рей, погрузившись в собственные перипетийные думы, даже не замечая, что так и не прервала зрительный контакт с Агрестом. Это было нормально: Лизу часто отключало, просто переносило в свою собственную вселенную, где ей было комфортно. Ей-то может и было, а вот Агресту, судя по его растерянному виду, явно было не по себе. А кому будет по себе под прицелом такого пронизывающего взгляда? И стоит ли зря утруждаться, пытаясь доказать, что этот взгляд адресован и не ему вовсе, а пустоте. Чарующей и всепозволяющей пустоте. - Рей, у вас все хорошо? — раздался голос Августовского, в этой необычной гробовой тишине он имел оглушительный эффект. Рэн не глупый — он все видит. Удивительный, вообще-то, парень: состоит из удивительных пропорций: 33,3% оболтуса, 33,3% умного и всевидящего мудреца и 33,3% чего-то, что даже Лизе было не понятно. Впрочем, ее это только радовало: если уж в этой жизни ей и водиться с одушевленными существами, то они должны быть подобными Рэну. С Сашей, кстати, совсем другая история, но для Лизы она была дорога ничуть не меньше, чем ее брат. С ней у девушки были более приземленные и, так сказать, понятно-клишейные отношения. Ничуть не менее ценные. — Нет, все плохо в этой бренной жизни. Дай мне ее. — каким-то загробным голосом ответила Лиза через секунд 15 после вопроса. Не быстро, конечно, ну, а что вы хотели? Путешествия между мирами, пускай и выдуманными, — занятие, требующее достаточных временных затрат. Саша позади издала короткий гортанный звук, что свидетельствовало о том, что внутри нее сидит маленький комок смеха, и по мере развития событий он либо исчезнет, либо будет расти в геометрической прогрессии до тех пор, пока Саша будет физически неспособна сдерживать его и не разразится диким гоготаньем с примесью каких-то других нечеловеческих звуков. А Лиза любила этот ее странный смех, особенно любила наблюдать процесс его возникновения, но сейчас ситуация была не та. Парень задал этот вопрос, чтобы, как говорится, разрядить обстановку, которая образовалась бы, если бы Лиза самостоятельно вышла из астрала и опять наткнулась бы на взгляд Германа, который, в свою очередь, сам был под прицелом. Замкнутый круг. Но Рэн же все видит. И Лиза в который раз была ему благодарна… Поэтому ответила так, по ее мнению, как должен ответить тот, кто тоже хочет разрядить обстановку. Она, в принципе, и не прошибла. Двадцать с лишним голов синхронно обернулись на заднюю парту, предвкушая очередное зрелище. Лиза бы сейчас закатила глаза, если бы не понимала что она, по сути, сама позволяла другим постепенно привыкать к ее странноватым вбросам. И теперь в десятках глаз читается ожидание, приправленное язвительно-снисходительными усмешками, что-то типа «ну вот, как всегда, началось. Ну хоть развлечемся.» Не очень-то Лиза и хотела себе подобную репутацию, но с собственным языком, в отличие от разума, у нее всегда были большие проблемы. — Кого? — усмехнулся белобрысый, уже готовясь к страному пояснению. А Лиза и не смела его разочаровывать. Она уже открыла рот, чтобы высказать что-нибудь наподобие «Дай мне скорлупу, ты же знаешь, какие у нас с ней особенные отношения», но… «Да, действительно» — апатично-истеричная мысль, пока Лиза забрасывала вещи в рюкзак под чуть ли не оглушающие звуки сирены. — Вот и движуха намечается опять, — крякнул рядом довольный Макс, который из последних сил сопротивлялся своему главному врагу — Морфею, который так и норовил подкатить к нему со своими объятиями. — Странно, только на прошлой неделе была тренировочная пожарная тревога, — поддержала разговор Саша, и Лиза задумалась. Ей не нравился этот звук. Обычно пожарную тревогу просто объявляли по школьному радио, после чего все ученики, оставляя вещи на партах, выходили на улицу, топтались несколько минут на стадионе и возвращались в здание. А сейчас... Ой как Лизе не нравится этот вой, близкий по звучанию к воздушной тревоге, звук которой Лиза почему-то не переносила с самого детства. Просто не могла его слышать, просто затыкала уши. — Мне все равно, что это, но пусть оно заткнется. — раздраженно произнесла девушка, понимая, что неосознанно закрывает рукой одно ухо. — А если это не тренировочная? Пусть Ян произнес это не слишком серьезно, но Лиза дернулась. После всего, что с ней успело произойти, пожар в школе явно был лишней сценой в ее размеренной жизни. Мерзкое звучание сирены раздавил голос из радио. Слышно было хуже, чем плохо, но общая суть была ясна: пожар настоящий. — Упс… — сказать, что Ян был в шоке — не сказать ничего. Впрочем, сейчас все в классе были идентичны друг другу. Лиза резко обернулась на Рэна и встретилась с ним взглядом. Время замедлилось. Нет, просто исчезло, перестало существовать. Есть только один отрезок. Меньше, чем секунда, равный одному мгновению. «Может ли это что-то значить?» «Не знаю» «Скажи мне, что это никак не связано» «Я ничего не могу сказать, Лиза, правда» «Что нам делать?» «Выживать» «Будь осторожнее» «Ты тоже» Время возвращается. Стремительно, быстро, беспощадно. Но Лиза все равно как в замедленной съемке смотрит, как лица одноклассников искажает неподдельный испуг, если не паника, как они срываются с мест, хватая свои вещи, хотя это и запрещено по правилам безопасности, — никто не хочет терять свое имущество, даже под угрозой жизни. Лиза тоже повесила на плечо рюкзак. — Так, ребята, без паники! — прокричал Рэн, понимая что вот-вот начнется самая настоящая давка. — Самая большая опасность в таких ситуациях исходит от самих людей. Успокойтесь, все выйдут невредимыми. В класс забегает завуч. И то, что Лиза увидела на лице этой простодушной тетеньки, ей совсем не понравилось. Наверное, Лиза еще никогда не видела вживую подобного выражения человеских эмоций. — Эвакуация третьего этажа уже началась, — начала женщина, и эта новость действительно должна была обрадовать, так как сам 10Б находился на втором — значит, они следующие, но… «Да, срань Господня, ну нет…» — Но классные руководители классов с третьего этажа передали, что на всех выходах из школы стоят вооруженные люди и никого не выпускают… — голос женщины предательски дрогнул, и она запнулась, не находя в себе сил продолжать дальше. Непедагогично, но она тоже человек — ей тоже страшно. — Вы хотите сказать, что мы жертвы террористического акта? — резче, чем хотела, спросила Лиза, которая каким-то неведомым для нее образом оказалась в начале класса рядом с завучем и Рэном. — Лиза… — Рэн был готов ударить себя по лбу. — Я…я не знаю… Те…люди…они просто никого не выпускают, но в школе разгорается пожар… Мы…мы в ловушке. Пожарные и полиция уже в пути, но… О, господи… — она схватилась за сердце и оперлась рукой на первую парту. — Марина Константиновна, пожалуйста, успокойтесь, все будет хорошо. Помощь прибудет вовремя, и нас спасут, — дар убеждения Рэна был сейчас как нельзя кстати. — Марина Константиновна, вы знаете что-нибудь об очагах возгорания? — Лизу передернуло от взгляда, который на нее бросил Рэн, но она в ответ ясно дала понять, что они обязаны знать о том, что сейчас происходит. Рэн вздохнул, но сдался. — Пожалуйста, нам надо знать все детали, мы все находимся в одинаковом положении. — Ох… Перед тем, как я пошла оповещать все классы о ситуации, вы как раз последние…ох, у вас даже учителя нет…только дети, только дети, мне нужно остаться с вами… Так вот, перед этим мне сказали, что очагов возгорания несколько: в одном спортзалов, благо, в котором не было занятий, актовом зале, столовой и библиотеке. Это…господи, это действительно было подстроено… Говорят, никаких звуков взрыва не было слышно, но пожар действительно большой…я сама видела краем глаза… А…огнетушителей нет! Огонь распространяется слишком быстро… — И вы рассказывали об этом каждый раз, когда оповещали классы? Это действительно могло посеять панику немыслимых размеров. — холодно высказался Агрест, слегка приподняв бровь. Теперь пришла его очередь быть под прицелом грозного взгляда Рэна. — Нет-нет, что ты… Я никому еще об этом не говорила… Только о том, чтобы никто не выходил из классов, ведь это самые безопаные места…а сейчас…просто…просто… — Все в порядке, мы сами попросили вас об этом, и мы действительно благодарны вам за то, что вы честны. — Лиза метнула взгляд в сторону черноволосого, за что в ответ получила едва различимый хмык. — Но как так вышло, что в школе не оказалось огнетушителей? — Понятия не имею, как такое могло произойти, на прошлой неделе при проверке все было на месте… — Хорошо, присядьте, пожалуйста, выпейте водички. Все, что мы можем делать сейчас — это просто ждать. Лиза буквально отдала не молодого и очень нервного завуча в руки Саши, которая всем своим видом показала готовность успокоить человека. Остальной класс, как ни странно, относительно тихо сидел на своих местах. Возможно, они действительно понимали, что паниковать бессмысленно, а возможно, это просто страх, приправленный шоком. Но в любом случае, такое положение дел было Лизе только на руку. — Это и правда было подстроено,— сказала она, возможно, самую очевидную вещь, которую могла сказать, подходя к Рэну и Герману. Белобрысый кивнул, а потом повернулся к Герману. — Герыч, что бы это ни было, звони отцу. — Я уже. — коротко бросил парень и почему-то глянул на Лизу. А что Лиза? А у Лизы морда кирпичом. Она потом будет задавать вопросы. Она как-то и не удивлена особо, ее интерес к этому аспекту можно сопоставить с интересом к продолжению «Фауста». Девушка равнодушно пожала плечами, а потом оглянулась на класс: в принципе, никому до них особого дела не было. Пусть пока что еще легкая, но атмосфера волнения служила своеобразной стеной, которая путем отвлечения внимания защищала троицу от чужих любопытных носов. — Только попробуй… — шикнул на нее Августовский, делая шаг навстречу. «Надо же, я даже еще не посмотрела в сторону двери» — с усмешкой подумала Лиза, прежде чем показательно сделать несколько шагов к выходу из класса. Но ей нельзя было особо выпендриваться — лишнее внимание ни к чему хорошему не приведет. — Лиз, я серьезно. — Рэн нахмурился, что являлось явным признаком того, что он действительно серьезно настроен. — Я тоже. — девушка покачала головой. — Рэн, ты знаешь, что я не могу, я уже чувствую запах гари, я понимаю, что это не совпадение… — Вот именно потому что знаю, я предупреждаю: я остановлю тебя! Лиза опять покачала головой. — Нет, я должна знать, и я пойду. Эффект неожиданности — очень сильный прием, и Лиза не поскупилась на его использование, ловко выскальзывая за дверь, за которой тут же послышалось чертыхание. Крепкая хватка на талии — секунда — и Рей прижата к стенке. Все так просто в этой жизни. Настолько же просто, как и Лизина самоуверенность, которая не позволила ей подумать о том, что кто-то может быть ловчее нее. — Я так понял, ты совсем без мозгов? — холодный голос, как и пальцы, которые чувствуются сквозь рубашку. — Иногда я и сама так думаю, но раз я до сих пор живая, значит, что-то действительно в этом есть… — язык двигается, к сожалению, быстрее, чем мысли. Имеются в виду связные мысли, а не ментальные крики о помощи. — Дуракам, как говорится, везет. — едкий смешок, прохладное дыхание на щеке. — Хорошо, думай, как хочешь, — у Лизы нет желания продолжать спор, когда Агрест настолько близко. Не то чтобы ей было некомфортно, но это именно то, что было. — Но ведь ты тоже думаешь об этом, — она сделала акцент на последнем слове, зная, что ее подозрения разделяют. — И ты тоже на самом деле сейчас хочешь узнать правду, хочешь что-то сделать, — а вот тут, конечно, пальцем в небо. Но судя по тому, как сверкнули черные глаза в паре десятков сантиметров, Лиза не промахнулась. Герману тоже не все равно. Парень глубоко вздохнул, и это был один из тех немногих случаев, когда Лиза встречала не равнодушную непробиваемую стену, а что-то другое, более живое. — Ты не пойдешь одна. — Что? — Ты не пойдешь туда одна, я не отпущу тебя. Один раз ты уже чуть не пострадала из-за того, что касается непосредственно меня. Я не позволю этому случиться еще раз. Наверное, это была самая длинная речь в его жизни, подумалось тогда Лизе. — Ты же…боже, ты же не чувствуешь вину? — девушка приподняла бровь, удивленная внезапным осознанием. Она даже не заметила, как на ее губах, несмотря на всю не самую расслаюляющую ситуацию, расцвела маленькая, но такая трогательная улыбка. Агрест дернулся, но промолчал. Даже взгляд не отвел. И слава богу, ведь он говорил так много на самом деле. Так, что вообще становится сложно представить, сколько слов может поместиться в этих бездонных омутах. — Ты не должен чувствовать что-то подобное; это была полностью моя инициатива, мое желание, о котором я, кстати, не жалею, — против собственной воли улыбка становится шире. Герман опять дернулся, но в этот раз Лиза не могла понять того, что было в его взгляде. Как в тот самый первый раз, когда он помог ей в коридоре. Тот раз намертво врезался в ее память теми острыми блестящими во тьме маленькими безднами. — Я понял… — через какое-то время выдавил из себя парень. — Именно поэтому и ты сможешь понять меня. Я тоже просто хочу. Хочу знать, что с тобой все в порядке. . . Это был действительно неожиданный поворот. Рей даже забыла, что она до сих пор прижата к стенке школы, которая, к слову, горит. Девушка, признаться, растерялась. «Только прошу, не напридумывай себе ничего лишнего…» — Хорошо… Я…я… Давай просто будем осторожнее… — голос как назло захрипел, а уши, кажись, начали гореть сильнее, чем школа. — Да, пошли. А дальше все начало происходить слишком быстро. Лиза успела уловить момент, когда из кабинета вырывается Рэн, сообщая им о том, что они втроем дружно влипли. А потом она уже ничего не могла уловить, потому что все еще существо охватило до ужаса знакомое чувство. Чувство, когда ты находишься под дулом пистолета. — Огого! — Джекпот, парни! — Все трое сразу! «Ну блин…»