Верни мои крылья

      Мороз уже расписал окна автобусов и маршруток, покрыв их тонким слоем льда и снега. Узоры были похожи на раскидистые ветви елей или волны моря. Наступила зима. Яркое солнце светит всего несколько часов в сутки и совсем не согревает. Деревья погружаются в глубокий сон. Снег, словно одеяло, укрывает землю.       Все закутались в теплые шарфы, спрятали уши под шапками, а руки в перчатки. Надо отдать должное, люди повсюду зажигают разноцветные огни, кажется, если Ким не ошибается, их называют гирлянды. Они везде: на центральной елке, на каждой даже самой маленькой улочке, в окнах всех домов и магазинов. И Небесный не будет врать сам себе — это очень красиво смотрится.       Но Тэхен всё равно не любил это время года, ведь по улицам блуждает суровый и мертвый мороз, да и ещё его цветы не могут выживать при такой погоде. Однако в этом времени года был один плюс, который, скорее всего, любят не только дети, но и взрослые, так как Это заставляет улыбаться многих и поверить в чудо, готовое в любой момент постучаться в окна и подарить ту самую эйфорию, которой так не хватает сонным людям! В конце декабря наступит Новый год! Тэ предался сладким воспоминаниям: когда-то давно, когда Ангел был ещё ребенком, в глазах которого искрились огоньки веры в чудеса, он с мамой наряжал ель, растущую около их дома в лесу, разными самодельными игрушками и печеньем. Тэ в курсе, что так, вроде, принято и это такой праздник, но не понимает всего ажиотажа людей: зачем все столпились у магазинов и что-то подбирают друг другу?       «Да что такого особенного в этом празднике? Разве украсить ель не достаточно?» — думал блондин, проклиная мир, когда стоял среди огромной очереди в магазине, а ему всего-то нужно было купить хлеба. Стоит бы отметить, что Небесный больше не боится людей.       К этой зиме он, как и всегда, относится пессимистично, до тех пор, пока однажды к ним в гости не заглядывает Чонгук с кучей пакетов. «И он туда же» — вздохнул Тэ, подходя к парню. — Привет. Как дела? Ого! Уже украсили ёлку? — Чон чмокнул ангела в щёчку, разуваясь и проходя с пакетами на кухню. — Да. Мама её нарядила на прошлой неделе, — шел следом за брюнетом Ким, сверкая голубенькими глазами.       Любовь. Как много чувств и эмоций связано с этим простым словом. Невозможно утверждать с уверенностью, когда именно появилось понятие любви и что оно значило с самого начала. Неразрывную связь двух влюбленных людей? Поцелуй, заставляющий толпы мурашек бегать по разгоряченным телам? Объятья, нежные и столь прекрасные слова? О смысле и истинном значении данного ощущения, испытываемого людьми, размышляли ещё древние философы и мыслители. Каждый видит её в своих красках и в своих оттенках, в результате чего не каждый знает, как понять, любишь ты человека или нет? Ведь чувство это люди порой не могут описать словами или нарисовать на картине, не могут сыграть на музыкальном инструменте или станцевать. Можно лишь передать маленькую частичку, заметить и ощутить которую практически невозможно. А как же тогда быть, если ты являешься Небесным, который жил в лесу, общался только со своей матерью и знал об этом чувстве лишь из упоминаний в сказках?       Тэхён запутался окончательно после того осеннего дня, когда Чонгук играл ему на гитаре. Глупо моргая и не дыша, ангел так и не ответил тогда взаимностью на слова хозяина. Он пытался разобраться в своих ощущениях сам и пришел к выводу, что его чувства — лишь простая, но крепкая привязанность к брюнету. Тэ привык к Чону, но можно ли назвать это любовью?       После длительного молчания, которое Гук принял за отрицательный ответ, брюнет обещал опять к ним заглянуть и не приехал из-за занятости на работе. Занятости ли? Небесный, не желая этого признавать, скучал по нему. Можно ли это назвать любовью? Перед тем как уснуть, в голове Тэхёна постоянно возникал образ Чонгука. Ким даже ненароком пытался поговорить с мамой о нем, понять её мнение, найти подсказку и опору в её словах, а ей поговорить об этом, как великой домохозяйке, было только в радость. Можно ли это назвать любовью? Блондин не знает ответа. Ведь во всех книгах любовь никогда не приносит негативных эмоций и строится она на уважении и заботе к друг другу. А то, что он чувствовал, было не любовью… Привязанность?       Гук быстренько вытаскивает продукты из пакетов, раскладывая их по местам. — О, кругляши, — захлопал в ладоши Ким. — Кто? А, это апельсины, забыл? — Я их тогда так и не попробовал, — сказал Тэтэ, покрутив апельсинку в руке, очистив от кожуры и попробовав дольку на вкус, — ммм, вкуснятина. — Кукки, мне помочь тебе с едой? — спросила Мама Тэхёна, входя на кухню. — Если вас не затруднит, как видите, помощников у меня нет, — усмехнулся Чон, глядя на то, как Небесный тянется уже за второй апельсинкой, — оставь на вечер, имей совесть. — Хорошо. А это что? — Ангел берёт упаковку, на которой нарисованы какие-то палочки. — Бенгальские огни. — М, понятно. А они вкусные? — пробубнил щекастый, рассматривая упаковку со всех сторон. -Они не съедобные. Мы их зажжём, но чуть позже. Подожди пока меня здесь. — Ты куда? — Я мигом, — Чонгук скрывается за входной дверью на минуту, — а вот и твой подарок! — он протягивает корзинку, в которой посапывал маленький рыженький комочек, похожий на огонек или на искорку от фейерверка, но услышав радостный вопль блондина, проснулся. Щенок открыл свои сонные зелёные глазёнки, и когда увидел Небесного, завилял маленьким хвостиком, радостно и так наивно тявкая. — Я долго выбирал что тебе подарить, и вспомнил… ты ведь всегда хотел себе друга, а собаки — они очень преданны, поверь мне, я знаю, о чём говорю. — Он так похож на… на Лиён, — вздохнул ангел, — можно я назову его Ли? — Конечно, он же твой.       Тэхён взял щенка на руки, поглаживая рыжую шерстку, а тот облизал его руку, показывая, что доверяет. — Но, Чонгук, у меня нет для тебя подарка, — как-то расстроено и растеряно проговорил Тэ. — Ничего. Забыл? Ты и есть мой подарок, — улыбнулся брюнет.       Семья сидела за столом, наслаждаясь приготовленными блюдами. Стол буквально ломился от еды, которую приготовила мисс Ким с Чонгуком. Здесь были и фаршированная утка, мясные стожки, салат из корейской морковки, ореховое безе и, конечно, новогодний пудинг, сделанный по маминому рецепту. Чон разговаривал с мисс Ким, а ангел кормил и игрался со своим щенком. — Скоро двенадцать. Давайте выйдем на улицу и поедем к площади. Тэ, возьми ту пачку, что ты брал на кухне, — сказал брюнет, одеваясь. — А я возьму Ли, не оставлять же его одного дома, — пролепетала женщина, гладя спинку щенка.

~Message to bears — Everything was covered in white~

      Как только они вышли из дома и оказались в центре города рядом с ёлкой и людьми, Чонгук распечатал упаковку и раздал по бенгальскому огню. Достав из кармана пуховика зажигалку, он поднёс её к палочке Тэхёна. Огонёк красиво зажёгся, искрясь в разные стороны. — Вау, — Тэ заворожено наблюдал за огоньком, подставляя руки под него. — Ай! Я обжегся! Чон, подуй, — протянул руку брюнету, ожидая помощи. — Эм, зачем? — Ну, ты же сам говорил, так быстрее заживет.       Но неожиданно люди начинают что-то громко считать, зажигая такие же бенгальские огни, что и у Тэхена. — Один! — Кукки, что они считают? — Блондин испуганно приближался к Чону, хватая того за рукав куртки. — Два! — А, это сколько времени, — Три! — остаётся до Нового года, — продолжил отвечать парень. — Четыре! — Зачем они это делают? — Пять! — Просто считай со всеми.- Чонгук взял руку ангела в свою, переплетая их пальцы. — Шесть? — Неуверенно начал Небесный.- А до скольки нужно?  — Семь! — До двенадцати, — ответил темноволосый. — Восемь! — крикнул Тэтэ и взглянул на улыбающуюся маму, что тоже присоединилась ко всем. — Вот же дурачки — прошептала себе под нос мисс Ким, улыбаясь во все тридцать два. — Девять! — Я люблю тебя, — прошептал Ким на ушко брюнета, надеясь, что тот его услышал. — Десять!       Чонгук обнимает Небесного за талию, любуясь такими любимыми голубыми глазами. — Одиннадцать! — И я тебя, мой ангел, — он трепетно целует парня в губы. Поцелуй не глубокий, лишь касание губ о другие губы, как когда-то рассуждал Чон, но именно это касание вызывает столько мурашек по телу и тепло, согревающее изнутри, выбивает землю из-под ног, заставляя довольствоваться мимолётной секундой, именно это касание приносит Чонгуку лучшее чувство, которое он только мог испытывать в своей жизни. — Двенадцать! Ууу, С Новым Годом! — вокруг все улюлюкают, поздравляют.       Гук разворачивает Тэ от себя, и блондин вновь видит огоньки на небе, такие же, что были на фестивале, когда они были в лесу, только во много раз больше. Салют повсюду, с каждой стороны, всё небо в разноцветных фейерверках. Весело хохоча, к ним подходит мама, держа в руках тявкающего Ли. Они все обнимаются под громкие поздравления, и Тэ понимает, что Новый год — это самый яркий праздник. Все дарят друг другу радость и улыбки, подарки… особенно подарки. В жизни, с взрослением человека, с каждым годом исчезает чудо. Люди привыкли к каждодневной рутине, и хоть один раз в год человеку нужно почувствовать непременное волшебство. Новый год именно такой день — волшебный. Как он мог сомневаться в необходимости данного праздника? Этот день стал для него очень важным, вся семья была наконец-то в сборе: мама, Ли, Он сам и, конечно, Чон. Сегодня он не слышал оскорблений, криков, не чувствовал слез и привкуса крови во рту, не ощущал себя никчемным животным и игрушкой. Этот день расставил всё на свои места…. да, он волшебен, ведь рядом с ним находятся любящие его дорогие люди.       Тэхён зажмуривает глаза, загадывая, чтобы его, такая маленькая семья, была всегда счастлива, как сейчас в эти минуты, и он уверен, что его желание непременно сбудется. Чонгук протягивает руку, сжатую в кулак, и кладёт что-то в ладонь Небесного. Да, желание непременно сбудется, ведь ангел всё-таки доделал ту тысячу журавликов, а этот журавль, находящийся сейчас в его руке, был последним.

***

      Так всё-таки, что такое любовь? Мимолетный взгляд, брошенный в омут чужих глаз, прикосновение рук, сладкие объятия, нежные поцелуи, слова нежности или еле слышимые стоны по ночам? Есть ли разница между сладкой страстью и безумно — горькой любовью? Есть. И Тэ это понял.       Поцелуй от которого по телу пробегает дрожь. Жар двух тел не угасал, а наоборот, развивался в непонятном ритме, под названием страсть. Его сухие губы касались нежной шеи, заставляя толпу мурашек пробегать по всему телу. «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит»*.       Из груди рвался дикий крик с частыми хрипами, но после каждого поцелуя, они обращались в волну наслаждения. – Не отстраняйся, — как-то неестественно прозвучал голос, согревая кожу своим обжигающим дыханием.       Его руки дрожали, напряжение нарастало. Решив, что так больше не может продолжаться, он опустил свои маленькие ручки на его широкие плечи, медленно поглаживая, надеясь, что это его успокоит. — Когда ты примешь это за что-то естественное? — Вымучено выдохнул парень, вновь касаясь его нежной шеи.       Явно забыв про скромность и самоконтроль, он скользнул рукой под его майку и сильно прижал его к себе, тем самым подавляя попытку ангела разорвать между ними красную нить судьбы, затягивая его в долгий, страстный и мокрый поцелуй. Его губы были такие сладкие, манящие, но горькие, словно табак, который просачивался в чужие легкие. Он пьянил и ставил в неловкое положение. — Ты когда-нибудь прекратишь курить? — оторвавшись от Чона и прокашливаясь, с упрёком в голосе произнес слабо блондин. — Если только ради тебя, — прохрипел Гук, чуть позже выходя на балкон и раскрывая очередную пачку сигарет…       Тяжело выдохнув, Тэ завернулся в теплое одеяло, еще пропитанное запахом «возлюбленного», погружаясь в сладкий сон, отделяющий реальность от вымысла и иллюзий. Свет в поместье Гука был отключен, и только закат запоминал, что происходит в этом уже не живом особняке, в котором всё когда-то началось. — Так всё-таки, — прошептал в мягкую подушку Тэ, закрывая глаза, в надежде проснуться, — любовь ли это?       В этот же момент, наслаждаясь тишиной и немного серым закатом, брюнет, делая очередную затяжку, спросил у самого себя: «Счастлив ли рядом с ним его Ханни, так же, как и он? Любит ли он его?»       Обернувшись, Гук увидел перед собой растрепанного, сонного, но такого же жаждущего ответа на вопрос Небесного. Мимолетно взглянув друг другу в глаза, они нашли главный ответ, который искали.

The end?