The other side

Мороз полнейшего безразличия

      Драко Малфой: красивый аристократ, чистокровный волшебник до мозга костей, самый желанный парень всей школы Хогвартс. У него изумительного цвета волосы: цвета снега, подсвеченного солнцем, пронзительные серые глаза, напоминающие лёд, стройное тело от многих лет игры в квиддич, высокий рост, такой, что большинство девушек едва достают ему до носа. Он богат, неприлично красив и безупречен. Он знает, чего он хочет.       Так думал Малфой, пока возвращался в родные подземелья. Кем его сделала эта война, он не думал. Каждый раз он отметал эти мысли и прятался от них за маской безразличия. Ему не хотелось думать, что тот самолюбивый мальчик, пройдя через столько испытаний, просто спрятал себя, задушил все свои чувства, стал расчётливым убийцей. Его обычным лицом стала маска, прекрасная маска ювелирной работы. Его ничто не удивляло, не могло застать врасплох, по нему невозможно было определить, смеется он искренно или лицемерно, нравится ему что-то или он это ненавидит. Научившись презирать все кругом и относиться ко всему безучастно, он устроил себе «мороз полного безразличия» к этому миру.       Малфой поднимался по лестнице и собирался завернуть в своё крыло, когда на него из-за угла вылетел бешеный вихрь. Чертыхнувшись и по привычке отряхнув драгоценную мантию, Драко поднял взгляд. На него зло устремились карие глаза, прожигающие дырки размером с пулевое ранение. Гермиона Грейнджер, с растрепавшимися и разметавшимися по плечам волосами и, кажется, немного трясущимися руками, сжимала какой-то свиток, смотрела на него, словно видела в первый раз, и не отводила взгляда. — Слушай, я ещё в поезде понял, что ты заразилась слепотой от Поттера, но ты хотя бы с вытянутыми руками ходила бы, что ли, чтобы на нормальных людей не натыкаться, — протянул Малфой, злорадно ухмыляясь. — Пошёл ты к черту, придурок, — Гермиона, словно выйдя из оцепенения, развернулась, едва не ударив парня длинными волосами по лицу, и начала удаляться. — Я разве позволял уйти? — Драко начинала нравится его новая игра. — Я тебе не твои шлюхи, чтобы исполнять твои прихоти, — через плечо бросила девушка. Малфой догнал её буквально за секунду и прижал к стене, хотя и испытывал чувство, будто вляпался в грязь. — Ты грязнокровка, что автоматически приравнивается к шлюхе, — выговорил он ей на ухо, следя как её зрачки расширяются, упиваясь своим триумфом. Она не могла выбраться, парень расставил руки по бокам от её лица. — Хотя тебе наверняка хотелось бы оказаться на месте любой из них.       Повисло молчание. Гермиона подняла на него взгляд и Драко вздрогнул. У неё были шоколадные глаза, они плавили его. В них горел огонь. Будь у неё возможность поднять руки, она бы уже запустила аваду прямо ему в лицо. — Я лучше сдохну, чем хотя бы дотронусь до тебя, — прошипела она ему в лицо. Малфой ухмыльнулся, перехватил её руки в свою одну и провёл пальцами по щеке девушки. — Тем не менее ты касаешься, — Гермиона зарделась. Но огонь в глазах не погас. — И я даже уверен, что тебе нравится.       Неожиданно боль в паху заставила Малфоя отпрянуть и схватиться за живот, согнувшись пополам. Он поднял взгляд на Гермиону, которая наклонилась к его лицу практически вплотную. От неё пахло яблоками и шоколадом. Малфой невольно глотнул этот запах, пытаясь восстановить дыхание и отвлечься от боли. — Никогда, слышишь, никогда не смей даже подходить ко мне, — Гермиона приставила ему под горло палочку, больно надавив на кадык. — Свои пошлости оставишь своим шлюшкам, а от меня держись подальше. Иначе пожалеешь.       Развернувшись, девушка поправила сбившуюся у пояса кофту и пошла дальше по коридору, направляясь в сторону совятни. Малфой молча наблюдал за ней. Где Золотая девочка? Где отличница, огрызающаяся на его колкости, защищая своих несчастных дружков? Война её изменила, сделала жестокой, грубой и сильной. Если бы она хотела, она могла бы посоревноваться в этом и с самим Драко, и почему-то ему казалось, что гриффиндорка бы победила. Резко выпрямившись, он кинул ей в спину. — Мы ещё увидимся, сука! Он едва увернулся от брошенного в него заклинания. Она его не произносила, но Драко был в ужасе. Мимо него пролетел зелёный сноп искр, так похожий на аваду. Посмотрев на ее спину, Малфой поднялся и гордо ушёл в свой коридор.

***

      Гермиона неслась в совятню, словно от этого зависела её жизнь. После стычки с Драко у неё остался небольшой осадок. Как он мог посметь к ней притронуться? Какое он имел право так поступать? Но мысли в её голове недолго задерживались на фигуре Драко Малфоя, она думала о чем-то намного более важном.       Разговор со своим факультетом удался не особо хорошо. Хотя Джинни и защищала подругу от напора одногруппников, многие были недовольны, что Гермионе нужно было теперь прислушиваться и к стороне Слизерина. Но больше этого их удивило, что желание назначить на главный школьный пост магглорожденную было прихотью профессора Снейпа. Разогнав младшие курсы по кроватям, ибо было уже около девяти вечера, в общей гостиной осталось человек десять, не считая Гермионы. Многие говорили наперебой, Джинни пыталась как-то всех успокоить, Гермиона молча смотрела на два свитка в руках. Один было о назначении на пост старосты, а второй профессор Макгонагалл незаметно пихнула ей в руку. Встав с кресла и отойдя к окну, Гермиона раскрыла свиток. Расколдовав его, она прочитала: «Мисс Грейнджер, Мы знаем о сложившейся в школе ситуации и, скорее всего, именно её и продумывали. Мы понимаем, что ваше доверие сложно будет заполучить, но вы сами изъявили желание числиться в наших рядах. Ваше задание будет не из простых и мы не будем винить вас, если оно не будет выполнено. Ваша задача — похитить Драко Малфоя и привести его в штаб. Помимо этой непосильной задачи, вам придётся опередить вашего друга Гарри Поттера в уничтожении одного из крестражей, а именно змеи — Нагайны. Выполнение задания стоит вашей жизни и жизни ваших родных. Будьте аккуратны в ваших решениях»       Лицо Гермионы покрыли маленькие капельки пота. Выкрасть Драко Малфоя из самого слизеринского гнезда, помимо этого, общаться с ним. И убить Нагайну. Невозможно. Бросив что-то Джинни через плечо, она вылетела из гостиной Гриффиндора, невзирая на обиженные крики Полной Дамы, и бросилась в совятню. Ей нужно было отказаться, нужно было другое задание. Если с Малфоем ещё можно было бы справиться, то с крестражем… Наткнуться на Малфоя было как будто предначертано судьбой. Она доказала, что больше не та слабая девочка, не способная даже достойно ответить на его колкости. Не зная, Гермиона подтверждала теорию Малфоя о том, что война её закалила. Она изменилась до неузнаваемости. Она лгала и прыгала в самые горячие точки, которые только были. Но что самое ужасное, она не знала, на чьей она стороне и что ей нужно для победы. Собственной победы.       Грейнджер добежала до совятни быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Найдя свою сову, она оторвала кусок свитка, отчего прикусила губу, так как свиток был жутко дорогой и красивый, и написала ответ: «Орден, Я не знаю, смогу ли выполнить ваше задание. Если с Малфоем я ещё могу что-либо придумать, то Нагайна… Пошлите кого-то более опытного, чем я, прошу вас. И не трогайте моих родных. Гермиона Грейнджер»       Отправив письмо, Гермиона заметила красивого филина, принадлежащего семье Малфоев. Он сидел, насупившись и сжимая в когтистых лапах письмо. Гермионе жутко хотелось его прочитать, но, фыркнув, она вышла из совятни.       Перед ней лежало озеро. Луна светила спокойным светом, все-таки разошлись тучи, а на озере можно было увидеть, как прыгают лунные зайчики. Глубоко вздохнув, Гермиона облокотилась на выступ и просто любовалась видом. Ее загнали в угол, эта война сделала из неё что-то, что невозможно было бы назвать прежней Гермионой Грейнджер. Здесь у неё больше не было друзей, союзников. Только враги. И теперь эти враги стали её целью.

***

      Ни следующим утром, ни через неделю Гермиона не получила ответа на своё письмо. Ей вовсе не нравилось это молчание. Помимо того загадочного отправителя, молчали ещё и Гарри с Роном. После их решительного ухода из школы никто не знал, где они. В газетах все чаще стали появляться статьи о пропаже людей, массовых убийствах. Перед людьми открывалась кровавая перспектива конца их жизней. Гермиона несколько раз пыталась подойти к профессору Макгонагалл и попросить хоть какую-нибудь информацию о мальчиках, но та лишь пожимала плечами и говорила, что обязательно передаст все, что только сможет, через орден Феникса. Гермионе пришлось жить в башне старост. К её глубочайшему неудовольствию на эту же должность, только для мальчиков, был назначен Драко Малфой. Только временно, поскольку, провинившись, гуляя по ночному Хогвартсу, Драко был пойман Филчем и доставлен к Макгонагалл. Видимо, решив пошутить, профессор приставила его к Гермионе, пока не найдёт более достойную кандидатуру. И хотя Малфой хорошо учился и прилежно исполнял возложенные на него обязанности, его присутствие Гермиону только бесило. Ее дни тянулись бесконечно долго, лишь в ожидании каких-либо новостей.