The other side

Шествие презрения

      Хогвартс без Дамблдора больше не был Хогвартсом. Высокие стены старинного каменного замка больше не освещались приветливым огнём факелов, они безмолвно провожали взглядом поникших учеников. Разговоров не было слышно даже среди маленькой стайки первокурсников, впервые оказавшихся в храме волшебства. Гермиона оглядывала однокурсников ленивым и беспристрастным взглядом. Слизеринцев было так много, что если суммировать оставшиеся три факультета, в ядовитом доме ещё и лишними останутся. Это напрягало. Чем больше слизеринцев здесь, тем больше шпионов лорда в одном месте, в стенах родной школы. Как они докатились до этого?       Ее блуждающий взгляд натолкнулся на внимательные зеленые глаза. Гарри тоже был недоволен нахождением такого количества врагов на квадратный метр, но сделать ничего было нельзя. Северус стал директором школы, поэтому все змеи выползли из своих нор, чувствуя себя теперь полностью защищёнными и привилегированными. Рон фыркнул, снова пробубнив что-то себе под нос. До Гермионы донеслось что-то вроде «чертовы слизеринцы… хоть бы их дементор…». Начало не несло ничего положительного, ведь спустя десять минут нахождения в одном помещении со слизеринцами роптание среди гриффиндорцев все возрастало, а змеи лишь отшучивались.              Когда профессор Снейп вступил в должность директора, из Хогвартса будто высосали всю жизнь. Он запретил любые празднества, собрания, наказания ужесточили, а баллы каждого факультета нескончаемо падали вниз. В большом зале каждый день было безумно тихо, ибо директор за столом выглядел злобно, взгляд его был уставшим и предупреждающим.              Лишь только войдя в зал, Гермиона тяжело и обречённо вздохнула: от прежнего Хогвартса действительно осталась только едва заметная тень. Звёздное небо, являющееся украшением замка, превратилось в жалкое подобие былого величия: оно стало темно-серым маревом, так напоминавшим состояние учеников. За столами сидело человек шестьдесят на каждом факультете, кроме Слизерина — тот стол был полностью забит, настолько, что некоторым пришлось стоять. Гарри молча прошёл мимо Гермионы и занял место за столом Гриффиндора, рядом приземлилась Джинни, а напротив сел Рон.       — Мисс Грейнджер, займите своё место, — негромко произнесла профессор Макгонагалл, проходя мимо ребят, направляясь к учительскому столу — Сейчас будет объявление от директора.              Девушка проводила преподавательницу слегка обеспокоенным взглядом, забрала прядь волос за ухо и села рядом с Роном. Выражения лиц друзей больно давили на мозг. Ей хотелось что-то сказать, приободрить, но слов она не находила. Повернув голову в сторону учительского стола, она видела, как Макгонагалл что-то говорит профессору Флитвику и смотрит на Гарри. Минерва заметила взгляд девушки и слегка кивнула ей.       — Ученики Хогвартса, прошу тишины! — Снейп лениво поднялся со своего места и приподнял руки. Его просьба была абсолютно бесполезной, ибо везде и так тишина. — В этом году вас ждут очередные нелегкие учебные семестры. Надеюсь что вы удачно с ними справитесь. Хочу напомнить вам обязательные правила: никаких тайных организаций, собраний и праздников. За нарушение данного правила каждый ученик, участвующий в данных мероприятиях. будет наказан и может быть даже исключён. Примите к сведению, что подобный аспект сыграет большую роль в вашей жизни и вернуться в Хогвартс вы уже не сможете.       Гермиона закатила глаза и косо посмотрела на Гарри. Парень хмурился, что-то лихорадочно обдумывая.       — Совсем с ума сошли, — проворчал с боку от девушки Рон. — Кого они назначают на пост директора?       — Если ты вдруг забыл, то министерством давно уже управляет Волдеморт, — сквозь зубы процедил Гарри. — Ему выгодно, чтобы в школе сидел его человек. Не понимаю, как Макгонагалл все ещё терпит это?       — У неё нет выбора, Гарри, — подала голос Джинни. — Если бы она только могла, она бы заняла место директора. По сути, сейчас она им и является…       — То, что Снейп постоянно испаряется на собрания Лорда, не меняет его статуса в школе, — прервал ее Гарри. Больше никто не мог сказать ни слова. — Он убил Дамблдора и имеет смелость стоять на его месте. Трус, заносчивый ублюдок… — Гарри начал заводиться и едва ли не вскочил с места, но Джинни удержала его. Отбросив ее руку, Поттер резко встал из-за стола, прервав речь директора, и направился к двери.       — Мистер Поттер, я ещё не закончил, — Северус с вызовом смотрел в спину уходящему ученику — Вернитесь на место.       — И вы на своё, Снейп, — зло ответил Гарри, резко разворачиваясь через плечо. — Вы не имеете ни малейшего права стоять на месте Альбуса Дамблдора, но тем не менее пытаетесь выдать себя за того, кем не являетесь.       — Как ты смеешь разговаривать в таком тоне с директором? — от слизеринского стола раздался голос Пенси Паркинсон, весьма раздражающей особы.       — Твоего мнения никто не спрашивал, — оборвал Ее Гарри и продолжил путь к выходу.       — Если вы коснётесь дверной ручки, входа обратно в школу вам не будет, — донёсся голос профессора Снейпа.        Рон поднялся со своего места, не обращая внимания на цепляющиеся руки Гермионы, и направился к другу. Гарри удивлённо смотрел на него.       — Вы можете нас выгнать, — сказал он, глядя прямо в глаза Северуса. Гермиона умоляюще смотрела на Минерву, но та сама сидела в шоковом состоянии, пытаясь осознать происходящее. Зал замер. — Вы все равно проиграете, на каком бы месте вы ни пытались быть.              Повисла затяжная пауза. Директор изучающе смотрел на учеников, стоящих около двери и ждущих его ответа. Тяжело вздохнув спустя какое-то время, он развёл руками в стороны и произнёс:       — Что ж, если кто-то желает прямо сейчас покинуть Хогвартс, это будет ваша последняя возможность, — все с удивлением уставились на него. Но все же несколько человек поднялись со своих мест и встали за спиной Гарри. Парень посмотрел на Гермиону и Джинни.       — Вы идёте? — девушки переглянулись между собой, пытаясь выглядеть более уверенными, но паника отдавалась пульсацией в мозгу.       — Девушки никуда не идут, — Профессор Минерва Макгонагалл встала со своего места и прямо посмотрела на Поттера. — Если вы желаете уйти — пожалуйста, но, повторюсь, девушки никуда не уходят.              Гарри посмотрел на неё таким взглядом, от которого у человека обычно подступает ком в горле и все тело сковывает невидимыми цепями. Его связь с Волдемортом давала о себе знать в таких взглядах, в его словах и действиях. Он становился закрытым, резким и грубым. Его действия не поддавались логике, а слова ранили глубже, чем любой нож. Поттер пожал плечами и отвернулся от профессора. Все молча наблюдали за ними.       — Что ж, счастливого пути, — закончил за всех Спейп, хлопнул в ладони и двери открылись. Двадцать человек вышли из зала и скрылись в темноте каменных стен, — прошу внимания к моим словам. Это было последним проявлением благородства с моей стороны.              В зале все угрюмо уставились в появившиеся тарелки. Из головы не выходила сцена, произошедшая прямо на глазах у учеников. Протест, открытый вызов — это давало веру, ничтожную, но все-таки веру, что ещё не все потеряно и победа ещё таилась где-то в тучах отчаяния. Гермиона обеспокоенно смотрела на Джинни. Девушки до сих пор не могли отойти от впечатления. Такого ещё никогда не происходило, Гарри словно подменили на другого человека.       — Что же с нами будет? — Джинни смотрела взглядом запуганного котёнка.       — Мы будем бороться сами.       Гермиона сжала кулаки и посмотрела на захлопнувшиеся двери. Они остались одни против всех. Некоторые одногруппники смотрели на неё, она ловила взгляды и с других столов. Кивнув непонятно кому, Гермиона уткнулась в тарелку. — — -       Гермиона и Джинни выходили из Большого зала и направлялись в Гриффиндорскую башню. Со стола Слизерина слышались смешки и издевательства, но девушки не обращали внимания на это. Когда они уже пересекли весь зал, их нагнала профессор Макгонагалл. Ее красивая темно-зеленая мантия развивалась за ее ногами, а классическая остроконечная шляпа прикрывала обеспокоенное лицо за тонкой оправой очков. Минерва торопливо помахала им рукой, заставляя остановиться.       — Мисс Грейнджер, я должна вам сообщить важную информацию, — она посмотрела на Джинни. Девушка кивнула, пробормотала что-то вроде «жду тебя в башне», и удалилась. — Мы видели, что мистер Поттер взялся за активное противостояние сами-знаете-кому. Я уверена, он знает, что делать. Но школа осталась без последней защиты. Я хочу, чтобы вы стали старостой школы среди девочек и поддержали дисциплину в школе.       — Я? Староста девочек? — Гермиона неуверенно переспрашивала профессора. — Но ведь директор вряд ли…       — Именно директор решил назначить вас на эту должность, — Макгонагалл передала ей свиток, подписанный Северусом Снейпом. Гермиона недоверчиво посмотрела сначала на него, потом на профессора, потом перевела взгляд на директора. Тот оглядывал оценивающим взглядом свою палочку. — Вы уверены, что я справлюсь? Я магглорожденная, а с таким количеством слизеринских учеников я вряд ли смогу хотя бы что-то.       — Ученики факультета Слизерин вряд ли смогут сделать что-либо против вас. Ваше назначение было обусловлено выбором директора школы, их декана, — Макгонагалл нахмурилась, поправив складку идеально гладкого платья. — И вам будут помогать, поэтому не волнуйтесь так сильно. Патрулирования не будут касаться вас, хотя это и есть ваша прямая обязанность. Ходить по школе ночью небезопасно, поэтому назначаться будет кто-то другой. Ваша задача — составлять расписания, планы и дневные дежурства. В вашем расписании будет вычеркнут один урок в день, чтобы вы могли обойти школу и убедиться, что никто не прогуливает уроки, собрать информацию о присутствующих учениках и передать свитки директору.       — Ну, это я могу, — легко улыбнулась Гриффиндорка. Ее лоб всего на мгновение пронзила маленькая складочка, отчего профессор недоумленно оценила ее взглядом. Возможно, ей всего лишь показалось. Макгонагалл кивнула и, вроде, расслабилась.       — Не буду вас более задерживать. Завтра после лекций зайдите в мой кабинет и я вам расскажу всю нужную информацию, — Минерва достала ещё один свиток и сказала уже намного тише. — Это вам. Думаю, в башне вам стоит обсудить дальнейшие действия. Я зайду позже.       Гермиона кивнула и отправилась дальше. Идя по тёмным коридорам, не освещенным факелами, ее глодало чувство вины перед мальчиками, что она не пошла с ними. Она могла отказать профессору Макгонагалл, встать и показать свою верность друзьям. Но почему-то она не сделала этого. Что-то в глубине, как отдаленный голос, сказало ей, что она нужнее здесь, сдерживая межфакультетскую войну. В угоду своего ума и специфичного понимания справедливости, Гермиона отчаянно надеялась вразумить толпу, предоставить им достаточно хлеба и зрелищ, чтобы зажечь веру в Добро. Она прекрасно понимала всю сложность и скомканность взаимоотношений между факультетами и осознавала, насколько трудный и кропотливый обьем работы ей необходимо будет выполнить. Однако, она должна. Не все придерживались позиции Темного Лорда по собственному желанию. У кого то не было выбора и ее задачей было показать им, что выбор есть всегда.             Достав палочку, Гермиона произнесла «Lumos» и на конце зажегся синий свет. Оглянувшись, словно за ней кто-то следил, девушка направилась в башню Гриффиндора. Пока она шла по извилистым путям замка, она думала, что делать дальше. Ее факультет уже хотел броситься в прямую открытую борьбу против Снейпа и его факультета. Ей и самой было бы только приятно заткнуть этот гадюшник, но она должна теперь быть в стороне. Что же ей делать? Встав на сторону Слизерина, она предаст свой собственный факультет, но если она примет сторону своих, то потеряет грань отрешенности от этих дел. Портреты людей морщились от света из палочки, но не просили Гермиону выключить его. Им самим не нравился этот густой мрак.       — Не могли бы вы зажечь факелы? — неожиданно спросил один портрет, обращаясь к девушке. Та вздрогнула, но исполнила желание пожилого человека. Коридор заполнило тёплым светом огня, тени заплясали по стенам, и Гермионе на минуту показалось, что прежний Хогвартс тепло ей улыбнулся, но из арок подуло холодным сквозняком и несколько факелов потухло. Так же и исчезла улыбка Гермионы.       — Простите, — зачем-то сказала она и пошла дальше.       Через пару минут она достигла портрета Полной дамы, произнесла пароль и вошла в заполненную гостиную. Она была все такая же, в красно золотых тонах, с гербами льва на гобеленах. В камине горел огонь. Весь немногочисленный факультет собрался внизу в гостинной, ожидая ее возвращения. Она ловила на себе взгляды, не находя слов. Но лица учеников, хотя их было и немного, были напряжены и суровы. Гермиона даже пожалела о том, что так быстро пришла.       — Что тебе говорила Минерва? — спросила Джинни, первая подав голос, прерывая тишину, повисшую после входа девушки.       — Меня назначили старостой девочек, — устало сказала она и села на ручку кресла, рядом с Невиллом.       — Это же хорошо? — спросил Дин Томас. Гермиона взглянула на него, рассматривая простодушное лицо сокурсника. Ей хотелось бы сказать что нибудь ободряющее, однако шестеренки в ее мозгу с хрустом прокручивались в холостую. Она обязательно придумает план. Хороший план. Она делала это всегда.       — Не знаю. Мне придётся стоять в стороне от междоусобиц, но придётся и выбирать чью-то сторону. А это просто невозможно.       — Мы не будем особо обижаться, — улыбнулась Джинни и предупреждающе посмотрела на всех присутствующих. — Мы понимаем, что будет нелегко.       — Что будем делать дальше? — спросил Невилл. — Гарри же ушёл…       Гермиона прикрыла глаза ладонями и глухо выдохнула. Она так и не придумала ничего, пока шла в башню. Если бы только у нее было больше возможностей, больше книг и времени. Если бы только Гарри предупредил бы ее о своем решении. Она привыкла использовать все возможности для мгновенного спасения своих друзей, но не сейчас. Спасти троих человек намного проще, чем красноричиво заставить перейти на свою сторону сотни человек. И еще столько же постараться прикрыть своей грудью от неминуемой опасности.       — Мы будем бороться, — то же самое ответила за неё Джинни, что и в зале. Гермиона благодарно взглянула на неё.       Да. Мы будем бороться.  — - —       Гостиная Слизерина, переполненная людьми, шумела, как муравейник. Драко Малфой сидел на диване, закинув ноги на стеклянный стол, и пил огневиски, загадочно смотря в камин. Практически на его коленях сидела Пенси Паркинсон, что-то щебеча своим подружкам. Драко ее не слушал. Он вглядывался в огонь, ища в нем ответы на свои вопросы. Они роились в его велеколепной голове подобнно улью, изредко жаля черезчур выдающейся мыслью. Но от этого они не переставали быть менее болезненными. Блейз наблюдал за ним, готовый ответить за него кому-нибудь или вообще отправить в нокаут. Они были хорошими друзьями, понимали друг друга с полувзгляда. Но Блейз чувствовал, как друг медленно уходил в себя, и ему не нравилось это. Ничего хорошего это не сулило.       — Как этот дебил Гарри Поттер глупо выглядел сегодня, — сказала Пенси Драко на ухо. Тот вышел из оцепенения и недоуменно посмотрел на неё.       — А? - Он откинул ее медленно ползущую ладонь со своей груди.       — Этот Поттер решил, что он главнее всех, — перефразировал Блейз. — Но выглядел он устрашающе.       — Не страшнее шавки, — ухмыльнулась Пенси.       — Что-то в этом было, — привычно растягивая слова, сказал Драко Блейзу. Пенси непонимающе уставилась на него, а Забини кивнул. — Не то, чтобы я им восхищался, но он весьма эффектно ушёл.       — А эти его подружки струсили, — засмеялась Дафна Гринграсс.       — Если ты забыла, их старуха оставила, — ответил ей Блейз. Дафна надула губы, она ненавидила когда мулат ставил ее на место.       Драко нахмурился. Зачем-то Макгонагалл запретила Грейнджер уходить из школы, словно придумала ей какое-то занятие. Малфой видел, как девушка уже начинала подниматься из-за стола, но послушала профессора и села. Он видел их встревоженные лица и упивался ими, но его удивила холодность Поттера. Мальчик, который первым рвался в бой и отстаивал своё право, в этот раз просто смирился и ушёл. Даже не обернулся, не попрощался. В этот момент он напомнил ему Темного Лорда. Словно Поттер слился с ним воедино. Отец тоже замечал в Лорде какие-то изменения: он уходил в себя, иногда проявлял благородство, что было невозможно в столь жестоком человеке, хотя и человеком его было трудно назвать. Драко ухмыльнулся: ему было плевать на Золотую Троицу, его больше радовало огромное количество слизеринцев. Они могли теперь править школой и уничтожить заносчивый Гриффиндор.       — Пойдём пройдёмся, — окликнул он Паркинсон. Та просияла. Хотя это была не просьба, а скорее приказ, девушка безумно обрадовалась, что он обратил на неё внимание.       На самом деле, Драко было плевать на неё, просто уходить одному не хотелось, а ее лепет мог бы отвлечь от мыслей. Его мать в последний день перед отъездом появилась с огромным синяком на красивом лице, наспех замазанным косметикой. Она бы могла и убрать его с помощью магии, но почему-то не стала. Люциус не появлялся целый день, а вечером, даже ближе к ночи, он слышал крики матери в дальних комнатах Малфой-Мэнора. Но его комната была заботливо заперта Нарциссой и не поддавалась заклятиям. Утром он не нашёл никого в замке. Оставив матери послание, ему пришлось уехать в Хогвартс. Тёмный лорд оставил ему задание: узнать как можно больше о всех потайных ходах в замок и выяснить все о планах Ордена Феникса.       Но Поттер и Уизли слиняли из школы. Осталась лишь Грейнджер — эта противная грязнокровка. Ему нужно было выяснить все, что только можно, но его вовсе не привлекала идея близко общаться с этим ничтожеством. Уж лучше наказание от Лорда, чем это. Но выбора не было. Он должен спасти мать.       Малфой и Пенси вышли к озеру. Присев около дерева, он смотрел куда-то вдаль. Легкий ветер колыхал поверхность озера, принося едва заметных запах цветов с того берега. Теплый осенний вечер заботливо укутывал парочку в свои обьятья под раскинувшейся кроной старого дерева. Пенси молчала, задумавшись о чем-то своём, и Малфой ей был благодарен. Хотя его раздражало, что, как только ему нужен был ее треп, она заткнулась. Но ему нравилась тишина и мрачность этого Хогвартса, без напыщенности прошлого. В это не мирное время именно тишина ему и помогала, хотя найти ее ему удавалось редко.       — Как думаешь, кто победит? — неожиданно спросила Пенси.       — Не знаю, — честно ответил Драко. Он знал, что ему нужно было ответить, но не хотел врать. Скорее всего, самому себе. — Отец считает что Тёмный Лорд.       — А ты? — Пенси не смотрела на него. Скрестив пальцы на коленках, она разглядывала свой маникюр.       — Я в любом случае проиграю.       — Меня так достало это шествие презрения, — выдохнула девушка. — Мою семью пытали круциатусом, а теперь родители под Империо выполняют грязную работу для Лорда. Когда же все это кончится?       Драко промолчал. Он хотел выйти и подышать свежим воздухом, а не слушать жалобы Паркинсон.       — Мне плевать, Пенс, — она вздрогнула, но кивнула. Девушка знала, что ему все равно, но ей было проще говорить такое только ему. Поднявшись с места, Драко пошёл обратно к замку, а Пенси осталась сидеть у озера, смотря, как ветер нагибает многовековые деревья. То же самое происходило и в ее жизни, вот только ветер был в тысячу раз сильнее.