The other side

Воскресать, и умирать, и жить*

      С событий той ночи прошло около двух недель. Незаметно подкрался октябрь, затянув и без Того хмурое небо ещё сильнее тучами. Школьные будни были безумно унылыми и серыми. Между факультетами произошло обоюдное затишье: Слизерин нашёл себе более интересное занятие: Факультет усердно занимался зельеварением с профессором Слизнертом, уделял большое внимание тёмным искусствам и маггловедению. В общем все, в какой-либо мере стало важным в обстановке войны. Гриффиндор же тайно отсылал всю возможную информацию ордену Феникса. Лично Гермиона перерыла всю библиотеку в поисках любой информации о хоркруксах, заглянув даже в запретную секцию на свой страх и риск потери значка «лучшая читательница Хогвартса». Но дельных материалов она не находила.       В поведении Гермионы тоже многое изменилось. Она все реже появлялась в общественных местах, глубже и глубже погружаясь в себя. Ее было трудно найти даже в библиотеке: девушка брала книги в охапку и пряталась у потайных местах школы. В основном это была выручай комната, где она выбирала свою уютную комнату дома, в Англии, закутывалась в тёплое одеяло и долго читала. На стенах, где раньше висели фотографии Ее семьи, весело улыбающиеся ей, теперь были или пустые рамки, или одинокие фигуры родителей. Гермионе было безумно грустно от этого.Да, она добровольно лишила себя прошлого, стерев себя из жизни родителей, но мать и отца он не стёрла из своей. Поэтому, сидя в собственной пустой и холодной комнате, девушка все глубже копалась в себе, изредка вытирая слезы тыльной стороной ладони.       Штаб Фистрала больше Ее не беспокоил и ей это не нравилось. Не то, чтобы она жаждала продолжить из преступную деятельность. Нет. Она не знала, что с Ее родителями, захваченными подлым Мистером Гэйсом. Девушку каждый раз передергивало от имени этого человека. Она отчаянно пыталась найти хоть что-то важное про него, или хотя бы понять его намерения, но у неё не выходило. В памяти резко всплывали зловещие зеленые глаза, от стука сапог по каменному полу девушка каждый раз вздрагивала, ровно так же, как в первый раз, когда услышала такой же звук от трости Гэйса. Гермиона боялась, до дрожи в коленках и застывающей крови в венах боялась Того, что ей могут принести новое задание или часть Ее родителей. Лучше она отдаст им свою душу, но родители будут живы.       Сегодняшний день не нёс в себе никакой важности: это была суббота, уроки были лишь с утра, а днём начнётся квиддич. Гермионе было плевать на эту игру. Когда в школе были Гарри и Рон, она интересовалась всеми играми и ни одну не пропускала, но с их исчезновением и тот тонкий интерес пропал. И вот, девушка с каштановыми волосами, небрежно заплетенными в косу, сидит на подоконники в башне старост и рассматривает свитки, добытые из библиотеки. Гермиона нашла толстый фолиант, находясь в поисках информации о хоркрустах, но ей попадались лишь маленькие зацепки, которые не стоили Ее внимания. Все то, что она находила, она бережно заносила в свиток, предназначенный друзьям. Каждый день, когда Ее попытки были безрезультатны и она не писала на полупустом свитке, она чувствовала себя предательницей. Зачем Ее оставили в Хогвартсе, если она не может помочь?       Переворачивая очередную страницу и пробегаясь взглядом по исписанной странице, девушка не сразу замечает, что дверь скрипнула и в башню зашёл человек. Лишь спустя какое-то время она заметила краем глаза блондинистые волосы и вздрогнула. Все эти две недели они тщательно избегали друг друга, но почему-то именно сегодня она не пошла к себе в комнату, надеясь, что Малфой сразу же отправится на игру и именно сегодня он решил перед игрой зайти в башню. Они молча смотрели друг на друга, не моргая. Гермиона застыла, как изваяние, держа в руке так и не перевёрнутую страницу, а Драко лениво осматривал Ее напуганное лицо. Он не понимал, чего она боится, но первым начинать говорить не собирался.       Вдруг Гермиона резко моргнула, словно оттаяла, фыркнула, и вновь вернулась к чтению. Краем глаза Малфой заметил, что она убрала с подоконника какой-то свиток. — Будем и дальше друг друга игнорировать?       Слова сорвались с губ Драко раньше, чем он подумал о том, что делает и теперь он нелепо смотрел в своё отражение за спиной Гермионы. Девушка удивлённо перевела взгляд на него, но почему-то тяжело вздохнула и абсолютно искренне сказала — Была бы моя воля, так бы и было — она внимательно рассматривала его лицо, серые, похожие на мутный, грязный лёд глаза, остатки ещё не заживших до конца царапин на высоких скулах.       Малфою не нравилось, что она так бесцеремонно разглядывала его, медленно исследуя каждый миллиметр его тела, спускаясь с лица по шее к торсу. И пусть он был в одежде, в комнате повисло такое напряжение, словно всех этих кофт уже не было. В этом разряженном воздухе, в котором, казалось, пропал весь кислород, Драко следил шаг к ней. Они смотрели друг другу в глаза: Гермиона испуганно, Малфой с удивлением и привычной кривой усмешкой на губах. — Почему? — как он оказался около ее лица, Гермиона не помнила, но запах мяты, наполнивший то небольшое расстояние между их носами, безумно туманил ей мозг. Его вопрос застал девушку врасплох. Она недоуменно посмотрела ему в глаза, прежде чем до неё дошёл смысл его слов, после чего огорчённо покачала головой — Ох, Малфой, все то тебе знать надо — на Ее губах заиграла едва заметная улыбка, которая пугала парня. — Да, надо — Он сделал ещё один шаг, заставляя гриффиндорку прижаться спиной к холодному окну, наслаждаясь, как по Ее коже прошлась судорога от прикосновения к стеклу. Теперь они были снова слишком близко друг к другу — Это не твоё дело, Малфой — Гермиона говорила устало, словно выговорить слово ей было чертовски тяжело. Она вытянула вперёд руку, пытаясь отстранить парня от себя. Ту, на которой виднелись маленькие белые шрамы — Как только что-то будет касаться тебя, я обещаю, я тебе скажу — Откуда столько доверия мне — лживому, поганому слизеренцу? — Гермиона вздрогнула. Снова этот надменный вид, холодные глаза и кривая усмешка, заставляющая чувствовать себя ничтожеством. Что касается унижений, Малфой умел втоптать человека в грязь одним лишь полу — взглядом. — У меня нет к тебе никакого доверия — Гермиона фыркнула — Так же, как ненависти, презрения и всего Того, что ты хотел выплюнуть мне сейчас в лицо.       Девушка попыталась спрыгнуть с подоконника, попутно разворачиваясь, чтобы забрать учебники, но Малфой перехватил ее за запястье, поднимая его на уровень своего лица — Ты зря сбрасываешь меня со счетов — Ему было не приятно трогать ее руку и он лишь мимолетно оценил те шрамы, которые оставили его острые зубы. Его прекрасный лоб едва ли на секунду нахмурился, прежде чем Драко вновь надел маску безразличия — Тот факт, что я не трогал тебя две недели не делает нас друзьями. Тем более это было бы ужасно отвратительно для меня       Малфой злорадно улыбался гриффиндорке, но эта улыбка медленно сползала с его лица, когда Гермиона, едва касаясь, приложила ладонь к его щеке. Слизеренец чуть не задохнулся, почувствовав мягкие, как шёлк пальцы, аккуратно расположившиеся на его лице. Он ошарашено смотрел, как Гермиона переводит взгляд со своей руки прямо ему в глаза, проникая своим шоколадом куда-то в холодную глыбу, где должно было быть его сердце. Они стояли молча, не двигались и, кажется, не дышали. Гермиона не меньше Драко была удивлена своим поступком, но ей хотелось заткнуть его так, чтобы после этого у него не нашлось лишних и ненужных слов. Мозг сам подкинул ей идею и она не стала особо размышлять. У Малфоя была тёплая и нежная кожа, хотя казалось что она такая же холодная как у всех змей. И глаза были вовсе не цвета грязного льда. Это было бушующее море перед бурей, колышущееся под порывами злобного ветра, такого темного в тени туч. — У всех у нас есть определённая цель в этой жизни — Гермиона сама вздрогнула от собственного голоса, но Драко, к удивлению, слушал Ее и даже не отступал, все ещё позволяя держать его лицо в ладони — У каждого в этой войне своя сторона. Теперь не может быть друзей, семьи: каждый сам за себя. Ты можешь попытаться меня унизить, растоптать и даже убить, но у тебя не получиться. Я буду воскресать, и умирать, и жить. Я буду бороться, пока во мне не потухнет тот огонь, который живет во мне и никто не сможет его во мне убить: ни Волдеморт, ни тем более ты — Гермиона не убрала руку, когда закончила свой недолгий монолог. Ее сердце билось быстрее чем когда-либо, словно она долго бежала десятикилометровый марафон. Опустив взгляд, она, словно опомнившись, с лёгкой улыбкой добавила — У меня не было возможности поблагодарить тебя  — За что? — спросил Малфой охрипшим голосом, все-таки отстраняясь от руки девушки — Ты спас мне жизнь — Гермиона едва заметно пожала плечами, словно они каждый день спасали друг друга. — Все выглядело очень плохо? — Довольно — Малфой нахмурится, вспоминая растерзанное тело на его руках. Он помнил, как тщательно отмывал свою одежду от крови, но ему не было отвратительно от Ее вида. Ему было страшно. — И ты все равно меня спас…       Гермиона улыбнулась ему и что-то в глубине парня зашевелилось, словно дракон, охраняющий его сердце, тянулся внутри него к девушке, чьё присутствие не пробуждало в нем желание испепелить Ее к чертовой матери — Не думай, что я это сделал ради тебя — Драко говорил убийственно спокойно, словно читал газету — Было бы странно, если бы на следующий день в ванной нашли окровавленное тело девчонки из Гриффиндора. Тогда ваши щенки совсем бы с цепей сорвались       К его удивлению, Гермиона засмеялась. Звонко, словно это была самая смешная шутка в Ее жизни. Малфой непонимающе уставился на гриффиндорку, нервно поправляя белоснежные волосы — Ёрничай сколько угодно — Гермиона подобрала свои книги с подоконника и направилась к двери в свою комнату — Ты больше мне не угроза. Никто из вас       Последние слова были сказаны с такой грустью, что когда дверь за девушкой захлопнулась, Драко хотелось побежать за ней и крепко Ее обнять. Она была сильнее него, она смогла простить ему то, что он бы никогда никому не простил. Слизеринец осознавал, что вёл себя как мудак, но ему нравилось ощущать власть над чувствами этой девчонки, а теперь он потерял Ее. Она больше не боялась его, на все его выпадки она смеялась, словно он был котёнком, играющим с клубком ниток перед камином. Как унижающее казалось теперь Ее отношение к нему, как легко она сумела его обыграть, не используя ничего, кроме доброты и смирения. Малфой повалился на свою кровать, раскидывая руки. Его взгляд зацепился за заколку, которую Гермиона потеряла в ванной. Утром Драко нашёл Ее и почему-то оставил себе. Так ему было проще искать ответы на свои вопросы к гриффиндорке, когда она была далеко, а Ее молчаливая часть мозолила ему глаза — — -       Гермиона проснулась от громкого треска, доносившегося с первого этажа. В пижамных шёлковых шортах и майке, она босиком выскочила из своей комнаты, перегибаясь через лестницу. Комнату наполняли звуки битого стекла и не человеческий стон. Девушка сбежала с лестницы и в недоумении осталась стоять на последней ступеньке, крепко держась за перила. Ее взору предстала спина блондина, сжимающего в руке опустошенную бутылку из-под огневиски. Рядом были разбросаны остатки ещё двух бутылок, которые и летели в стенку, окрашенную недопитыми каплями. Слизеренец медленно развернулся и лицо его было страшно. Затуманенные глаза похотливо пробежались по почти открытому телу девушки, но он не смог бы сделать и шага, потому что был мертвецки пьян. Последняя бутылка выпала из его рук и парень, шатаясь, упал следом за ней. Гермиона испуганно пискнула и бросилась к нему. — Господи, Малфой, да что с тобой такое? — Гермиона просунула свои руки ему подмышки и потащила к лестнице. Но не смогла сдвинуть его с места: мышцы парня весили слишком много для хрупкой девушки — Грейнджер, ты знаешь, что я тебя ненавижу? — Гриффиндорка вздрогнула от осипшего голоса Драко, но продолжила тащить безвольное тело — Конечно знаю, Малфой — Неудачно уперевшись в пол, руки Гермионы выскользнули и она с размаху ударилась спиной в основание лестницы, до которой ей удалось доползти. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли: острый сгиб угадал ей прямо в позвоночник. Малфой поднял голову и с удивлением посмотрел на неё. — Ты такая красивая — Он встал на четвереньки и пододвинулся вплотную к лицу гриффиндорки — Меня раздражает, что ты меня не боишься, что ты меня жалеешь, что ты такая вся правильная. Но ты так изменилась — Малфой коснулся Ее щеки одними подушечками пальцев. Гермиона не двигаясь зачарованно смотрела на него — Ты храбрая, ты сильная… Я восхищён       Красивое лицо Малфоя таяло у Гермионы перед глазами. Слезы застилали весь вид на его ледяные глаза, которые сейчас было словно растоплены. Он стоял перед ней на коленях, гладя Ее за щеку и говоря комплименты. Но от следующей фразы Ее тело резко сжалось, как будто перед прыжком — Я хочу тебя…       Гермиона не успела среагировать, когда тёплые губы накрыли Ее собственные. От неожиданности, она едва не повалилась на лестницу. Но поцелуй Малфоя — это приятный яд, который заставляет тебя полностью окунуться в этот омут с головой. Слизеринец притянул Ее за талию и навалился сверху, прижимая девушку к полу своим весом. Его язык углублялся, словно пытался вылизать весь рот Гермионы. Вскоре, приятный поцелуй стал болезненным. Малфой кусал губы девушки до крови. Когда в очередной момент он сделал ей больно, Гермиона начала брыкаться и пытаться вырваться, но Драко был слишком тяжёлый для неё. Поэтому ей пришлось приходить к крайним мерам.       В третий раз за несколько месяцев Гермиона ударила парня в пах. Тот отпрянул, моргнул и повалился рядом. Гермиона попятилась в свою комнату, не отводя взгляда от Малфоя. Корчась, хотя ему не было так больно из-за выпитого алкоголя, Драко, шатаясь, встал и начал угрожающе подходить, а Гермионе — Я сказал, что я хочу тебя — руки Малфоя тянулись к телу девушки — значит я тебя получу       Терпение Гермионы лопнуло.       Сконцентрировавшись, на месте девушки появилась огромная чёрная пантера. Утробный рык предупреждающе вырывался из Ее пасти. Только тогда Малфой остановился — Вот ты какая — Рука слизеренца потянулась к голове большой кошки. Чёрная шерсть переливалась под лучами бледной луны, а мускулы, играющие под слоем кожи, напряжённо застыли. Буквально на минуту Драко стало страшно что мощная лапа в мгновение ока распилит его лицо пополам, но в ярких, пожелтевших глазах читался непередаваемый ужас. Малфой обессилено упал на колени перед огромной кошкой, склонив голову — Прости, если я напугал тебя       Достаточно долгое время повисшую тишину нарушал только едва слышный хруст огня. На лестнице, ведущей к спальням двух молодых людей, сидела огромная чёрная кошка, небрежно вилявшая своим длинным хвостом, а перед ней замер белый волк. Они были противоположностями во всем: белое и чёрное, кошка и собака, Гриффиндор и Слизерин. Но сейчас, в эту лунную ночь, когда маски были сняты, сорваны с уставших лиц, две полярности оказались на одной стороне. Волк, уткнувшийся в собственные лапы жалобно скулил возвышавшейся кошке. И она принимала его извинения, гордо разворачиваясь на бесшумных лапах. Уже на самом верху лестницы появился силуэт, затмивший лучи луны. Девушка оглянулась через плечо, грустно глядя на Малфоя, после чего скрылась в своей комнате • Анна Ахматова