Помешанный

Тайлер задумчиво вертел в руке спичечный коробок, оставленный кем-то из друзей на его столике в небольшой гостиной. В квартире наконец-то повисла тишина, не сопровождаемая гулом, и такая приятная для ушей и просто головы. Время на часах перевалило за отметку один, и все давно ушли домой, ибо сегодня уже понедельник и занятия, хоть и не ранним утром, никто не отменял. Ник мирно спал в комнате Тайлера, уткнувшись лицом в тёплую подушку, наполовину раскрыв одеяло, обнажая сильные ноги и задницу, обтянутую чёрными боксёрами. После прихода синеволосого Томас как с цепи сорвался, выпивая всё больше и больше алкоголя, в то время как Тайлер не мог и капли спиртного влить в себя. Ник пьянел быстрее, чем когда-либо, притягивая брюнета к себе, словно Джош мог снова прийти к ним и попросту отнять Тайлера у него. Джозеф получил больше поцелуев за этот вечер, чем, наверное, за все два года, пока они официально встречались. Ник тащил Тайлера в постель, когда вся компания с пьяным воем вывалилась из квартиры. Но Томас был настолько пьян, что не держись он за своего парня, давно бы распластался на полу около спальни. И брюнет ещё удивлён, как Ник ещё не оккупировал его ванную комнату, нависнув над белым унитазом, обнявшись с ним на эту ночь. Но не слышать его пьяных бредней — было лучшее, что мог представить Тайлер на свой День Рождения. Конечно, ещё лучше были те чёрные со скелетом перчатки; достав их из кармана джинсов, в которые он быстро запрятал подарок Джоша, он натянул сразу две перчатки, оглядывая, как смотрится тёплая ткань на его пальцах. Его не заботило, что они были чуть маловаты, ощущение их мягкости и чувство того, что Дан пришёл сюда, чтобы подарить такую незначительную вещь — делало эти перчатки лучшим, что у него могло быть. Он взял телефон, что лежал рядом с ним на диване, увидев, что у него новое сообщение и, снимая перчатки, разблокировал устройство, просматривая входящие на Фейсбуке. Josh Dun: понравился подарок? сообщение было отправлено около получаса назад, поэтому была велика вероятность, что синеволосый уже забылся во сне. Но пальцы сами опустились на сенсорную клавиатуру, выводя ответ. Вы: да они… милые. спасибо, Джош Сообщение тут же было отправлено с характерным звуком на телефоне, и Тайлер убрал от себя устройство, откидываясь на спинку дивана, прикрывая глаза руками, вспоминая мнущегося Джоша за дверью его квартиры, их соприкосновения рук на лестничной площадке. Джозеф не хотел, чтобы это всё происходило тогда, когда у него есть тот, кто в нём нуждается. Синеволосый действовал необычайно быстро, чтобы понравиться самому Тайлеру. Кофейные глаза были прищурены, когда брюнет обращался к студенту, морщинки лишь украшали его, а розовые губы расплывались в очаровательной улыбке, обнажая острые зубы, показывая их идеальность. Пальцы Джоша не были такими длинными, как у него — пианиста — но кожа на его руках была необычайна мягка, и его руки никогда его не сжимали так сильно, как это делали ладони Ника. Синий вихрь волос никак не мог сравниваться с тёмными короткостриженными волосами Томаса, так же, как и буйный поток мыслей в тёмно-синей голове, которые полностью обстреливали мысли Тайлера, настолько сильно отличались от всего того, что копилось в головах его парня и друзей, что Джозефа необъятно сильно тянуло в другую сторону, к человеку, проживающему в общежитии, не занимающегося музыкой, а анализом этих же людей. Тайлер чувствовал себя на разводном мосту, и ему срочно нужно было сделать шаг либо вправо, либо влево, оставаясь на стороне того, кого он выбрал. И Джозеф чувствовал, что он скорей всего упадёт вниз, нежели сделает шажок в сторону. Неожиданно раздался негромкий звук оповещения, что пришло новое сообщение. Схватив телефон, Тайлер, с замершим сердцем, разблокировал устройство, глядя на ещё одно сообщение от синеволосого, что так крепко сидел в его мыслях. Josh Dun: как вечеринка? Вы: было весело… до какого-то времени. пока Ник не напился в дерьмо Ответ пришёл в ту же секунду: Josh Dun:…оу… ты ещё с ним? Тайлер бы хотел сказать, что нет, но храп, доносящий из его комнаты с его двухспальной кровати отрицал мысли Джозефа. Вы: да. Josh Dun: не хочешь уйти? Тайлер прикусил нижнюю губу, вгрызаясь в неё зубами, терзая нежную кожицу до такой степени, что он почувствовал легкий привкус железа у себя на кончике языка. Поморщившись от почти незаметной боли, он уставился на экран телефона, вслушиваясь в громкий храп пьяного человека, отводя глаза в сторону, старательно раздумывая. Встав на ноги, Джозеф прошёлся по холодному полу, выходя на кухню, видя там кучу пустых стеклянных бутылок из-под пива и чего-то ещё покрепче. Набрав холодной воды в кружку, парень прислонился задницей к тумбочке, ловя тишину в квартире. Из гостиной снова раздался негромкий звук пришедшего сообщения, и Тайлер, поставив кружку, всё-таки двинулся в комнату к телефону, читая ещё одно сообщение: Josh Dun: я не настаиваю, но через пятнадцать минут я буду на том переходе. на улице холодно, поэтому я пробуду там недолго На часах было час двадцать два, когда Тайлер покинул свою квартиру, на ходу застёгивая куртку, надевая шапку и подаренные перчатки с рисунком скелета. Улица как обычно встретила его привычным завыванием ветра, и пронизывающим холодом, заставляя парня сразу же зарыться носом в воротник куртки и опустить шапку чуть ниже, чтобы она полностью закрывала уши. Он шёл чрезвычайно быстро, в то же время стараясь не подскользнуться на закрытым белым снегом льду, развалившись посреди дороги. Пару раз его ноги хотели разъехаться в разные стороны, но Тайлер вовремя высунул руки из карманов, удерживая равновесие. Приближаясь к переходу, он издали заметил одинокую фигуру в серой шапке; парень стоял спиной и Джозеф заметил слегка видный пар: то ли это сигаретный дым, то ли это просто дыхание синеволосого на морозе. Но в тот же момент покрасневшая рука, пальцы которой держали бело-коричневую сигарету, кинула в сторону бычок, Тайлер понял, что от парня сейчас будет пахнуть сигаретным дымом, и брюнету слишком сильно нравится этот запах. Сам он не курил, пробовал, но это совсем его не затянуло, но странность в парне всё-таки присутствовала: некурящий, вдыхающий запах сигарет и дыма, наслаждающийся этим. Джош резко повернулся и, увидев издали Тайлера, приветливо улыбнулся, наклоняя вбок голову, протягивая руку, и Джозеф совсем не понимал, что синеволосый хотел сделать, но тот лишь слегка погладил его плечо через толщину куртки. — И что же мы делаем здесь в половину второго ночи? — задал вопрос Тайлер. — Сегодня уже понедельник. Не думаешь, что надо будет с утра на учёбу? — ухмылка посетила его губы, но эмоции на лице Дана совсем не изменились, а его красная ладонь всё ещё лежала на плече, чуть сжимая. Взгляд Джоша был немного отстранённым и Тайлера посетили не лучшие мысли, поэтому парень поджал губы, замолкая. Дан, словно вырвавшийся из сна, перевёл затуманенный взгляд на лицо брюнета, вглядываясь в тёмные ореховые глаза. — Ты задай этот вопрос себе, — хмыкнул он. — Ты мог не приходить сюда. Ведь сейчас половина второго ночи, а уже понедельник. Тебе же завтра на учёбу, — повторил он его слова, вводя Тайлера в заблуждение. — Я просто предложил тебе уйти. Ты согласился. Я ничего не упустил? Джозеф опустил вниз глаза, пытаясь перебороть своё смущение. Он резко поднял голову, когда почувствовал, что рука Джоша исчезла с его плеча, а синеволосый уже шёл в сторону улицы с кафе и кофейнями, и затухшая вывеска одной из них, виднелась даже отсюда, накатывая в мысли парней приятное времяпрепровождение столько уже дней назад. Тайлер мигом догнал парня делая несколько широких шагов, поравнявшись со студентом психологического факультета. — Ты… немного необычно себя ведёшь, — попытался улыбнуться Джозеф. Джош вздрогнул, но даже это движение было чуть замедленным. Синеволосый чуть повернул голову в его сторону, улыбаясь уголками губ, прикрывая на секунду свои кофейные глаза. — Ты пытаешься дать себе оправдание, чтобы свалить? — улыбка светилась на его лице, заставляя брюнета чувствовать себя неуверенно. Джош отлично читал его, каждое его слово и движение. — Я не держу тебя, Тайлер, — он остановился, полностью поворачиваясь к нему. Они стояли около той кофейни, сзади пестрили знакомые вывески с различными акциями, а само заведение не горело яркими огнями, освещая участок улицы. Недалеко одиноко горел фонарь, но его света хватало лишь на небольшое расстояние в округе. Больше всего света было от полной белой луны, свечение которой было намного ярче от белого снега, который, как пушистое одеяло, укрывало всю улицу, где парни сейчас находились. — Я… нет, — выдавил Джозеф. — Нет. Просто давай прогуляемся, — уголки губ снова дёрнулись вверх, он сжал кулаки в карманах, ожидая какого-то ответа от синеволосого. — Но всё же меня интересует, почему ты не спишь у себя, а шатаешься по улице? — Я не заходил домой, после того, как тебя поздравил, — произнёс Джош, и Тайлер с удивлением воззрился на него. В конце концов, прошло достаточно времени, а Дан всё это время таскался по улице. — Мне нравится такая холодная погода. Освежает мысли. А что насчёт тебя? — Что насчёт меня? — переспросил он. — Ты мне мало что рассказывал свои общие факты, то есть те, что знают все, но не знаю я, — проговорил он быстро, смотря себе под ноги, глядя на снежные следы. — Ты на факультете искусств, расскажи же про него. Тайлер на какой-то момент опешил, чуть замедляясь, но быстро догоняя синеволосого, который шёл в определённое место, либо так «быстро» гулял, несясь по улицам. Джозеф не задавал вопросов по поводу места, куда они направляются, просто вышагивая по пустым заснеженным улицам, разговаривая с синеволосым студентом психологического факультета про свои три года, которые протекли в его жизни. Когда младший рассказывал об игре на пианино, Джош видел, как ему не хватало воздуха, чтобы рассказать все прелести этого инструмента, его звучание и то, как он породнился с ним. В какой-то момент он завёл тему о песнях, ловя искренние улыбки со стороны Дана, который внимательно слушал Тайлера, хоть и взгляд Джоша был направлен строго вперёд, на дорогу. Через минут пятнадцать они вырулили на длинный мост, который сейчас пересекал ещё не до конца замёрзшую реку. Коркой льда покрывались лишь берега, а середина ещё яростно бурлила, направляя свои потоки в привычную сторону. Джош замедлил ход, когда они были на середине, вставая рядом с перилами, глядя вперёд, но потом повернулся, опираясь спиной, выуживая из кармана пачку сигарет вместе с серой зажигалкой. Тайлер остановился рядом с синеволосым, вглядываясь, как зажигалка парня выплёвывает скудный огонёк лишь с четвёртого раза и Джош быстро подносит его к концу сигареты, зажигая его, и сероватый дым выходит из его ноздрей. Пальцы Дана были красными, как когда-то руки Джозефа, когда тот сжимал тёплый стаканчик шоколадного кофе. И замёрзшие пальцы зажимали тонкую смертную трубочку, ощущая болезненный холод. — Ты не думал носить перчатки? — сморщив нос, поинтересовался Тайлер, но улыбка тут же расплылась на его пухлых красноватых губах, заставляя самого синеволосого глухо рассмеяться. Не докурив до конца сигарету, он её выкидывает с моста, наблюдая за траекторией падения окурка и снова поворачивается к Джозефу. Брюнет почему-то был уверен, что зрачки студента были расширены не только от темноты, но ещё от кое-чего другого. Но это лишь догадки, и некоторые доводы его парня или компании друзей, в которой иногда обсуждались две личности: один был лохматый и кудрявый, а другой с тёмно-синими волосами. Тайлер слышал, что оба могли что-то употреблять, но старался не обращать на эти разговоры внимания. Джош был всегда абсолютно спокоен. И кто, в конце концов, не балуется травкой? — Все твои друзья, — парень помедлил, — они музыканты? — Ага, — отозвался брюнет. — Эшли, точнее Холзи, хотела пойти на арт, но потом всё-таки ушла к музыке, — он пожал плечами, устремляя свой взгляд на повернувшегося к нему боком синеволосого. — Арт? Художники? — Тайлер кивнул. — У меня был друг, который люто обожал абстракцию, — начал свой рассказ Джош, — в то время как она мне не нравилась. Как и до сих пор, в принципе, — он криво ухмыльнулся, — тот грезил об открытии своей галереи, рисовать такие же бессмысленные картины, но давать им свой смысл, который не видят обычные умы, — смешок вырвался из его рта, — у него получилось взять кредит, чтобы купить своё здание, где бы он развешивал картины, всё начиналось невероятно удачно. Критики, на удивление, даже выражали восхищение. Но как же он стал пуст, рисуя те картины, не вкладывая теперь в них смысл, о котором он думал раньше, — Тайлер уставился на искрящийся снег под ногами, — люди, начинавшие творить ради восхищения других людей — быстро теряют свой талант. Воистину талантливые люди разрушаются под другими. Искусство спокойно разрушает людей. Джозеф молчал, поднимая взгляд, впиваясь им в фигуру Джоша, стоящего перед ним на расстоянии меньше, чем вытянутая рука. Он хотел дотронуться, он хотел бы одновременно с этим слушать его истории, и мысли. Стоять в два часа ночи на тихом и одиноком мосту, ощущая, как начался снегопад и с каждой секундой снежинки падают быстрее, и их становится всё больше и больше. — Я играл на барабанах, — со стороны синеволосого снова посыпались слова. Тайлер, приоткрыв рот, приблизился к нему, заставляя того чуть повернуться к парню, вглядываясь в глаза, цвета древесной коры. — В старшей школе. Родители дико бесились. Я был помешан на своей барабанной установке, — Тайлер, не отдавая себе полного отчёта, вынул руку из кармана, проводя ладонью в чёрных перчатках вверх, по тёмной куртке Джоша. — Но искусство это не моё. Я бы мог что-то создавать с помощью него, но мне это не надо. Синеволосый полностью развернулся к брюнету, осторожно бросая взгляд на ладони в чёрных перчатках, которые покоились на его предплечьях. Тайлер был на пару сантиметров выше бывшего барабанщика, и он тяжело сглотнул, ощущая его дыхание на своём лице. Оно было с примесью сигарет, опаляя своей теплотой красные щёки и нос Тайлера. Холодные ладони Джоша поднимались к лицу Джозефа, заставляя того чуть вздрогнуть, когда покрасневшие пальцы дотронулись до его щеки. Тайлер хотел двинуться вперёд, но вместо этого он стоял, абсолютно не двигаясь, ожидая дальнейших действий от синеволосого. Длинные ресницы на мгновение ударили по щекам, и сигаретное дыхание стало ещё ближе. Он слышал, как сглотнул Дан, как вторая холодная рука поглаживает его красную щёку, и холодное прикосновение начинает опалять его. Открывая глаза, Тайлер всматривается в кофейные глаза — он знает, что они именно такого цвета — и радужка почти закрыта зрачком. Синеволосый медлит, и Джозеф чуть сжимает его куртку, показывая сигнал к дальнейшим действиям, и Джош чуть наклоняется вперёд, не выпуская горящее от холода лицо из своих цепких пальцев. Губы Джоша были сухими, как и губы Тайлера. Младший сразу же раскрыл рот, не желая, чтобы это было просто прикосновением. Горячий язык старшего сразу же проникает в него, сплетаясь с его мягким, податливым. Проходя по неровным зубам, Дан почти что впивается губами в парня, вылизывая его рот, переходя от неловкого поцелуя сразу же к глубокому, выражающему все чувства, что томились в его тёмно-синей голове. Красные пальцы перебираются под шапку, цепляя тёмные отросшие волосы, заставляя Тайлера тихо простонать в его рот, что сильно отрезвляет Джозефа. Он в мгновение отстраняется, его разгорячённые алые губы всё ещё манят дикий взгляд Джоша. — Я не могу, — прохрипел Тайлер, всё ещё держась за куртку Джоша. Его глаза блестели, а руки сжимали ткань. — Это будет наш маленький секрет. Ник не узнает, — прикрыв глаза, в тон ему прошептал Дан, снова наклоняясь вперёд.