Помешанный

Джош не думал. Джош хотел, чтобы его голова была полностью пуста, была бы обыкновенная дыра, без каких-либо мыслей. Сегодня была уже суббота, и он нигде не появлялся с самой среды, после того, как всё-таки набрался смелости позвонить семье Миллеров и через слёзы сообщить им об этом. В четверг сестра Эзры была тут, и тело парня было перевезено в родной город, где кудрявый родился и закончил старшую школу. Синеволосого не было на похоронах, они были в пятницу, но Джош полностью потерял связь с миром, вынув сим-карту из телефона без всякого желания связываться с кем-либо. Во время самокопаний всегда взлетали на первую линию слова, сказанные когда-то Ури: «он настолько погряз в наркотиках, что сдохнет быстрее, чем закончит этот универ, и я вообще ещё удивлен, что он дожил до этого времени». Эта фраза била колоколом по его голове, и совесть въедалась своими чёрными, сгнившими зубами, заставляя Джоша мычать как раненого зверя от тех чувств, что его заполняли от и до. То, что Эзра был мёртв — знал каждый в университете, и синеволосого это бесило, потому что все в округе скорбели, но никто не знал того, сколько надо было пережить, держа на руках лихорадочное тело. Джош явно понял ту фразу: «жалейте не мертвых, жалейте живых», тот, чьё сердце уже остановилось — ничего чувствовать не будет. Джош сел на кровати, хватаясь за свои мокрые тусклые пряди, цвет казался ещё более темным, и парень тяжело выдохнул, смотря на смятую постель, в которой провёл уже несколько дней. Неожиданно парень вздрогнул, услышав со стороны двери неуверенный стук, он никак не мог ожидать сейчас каких-либо гостей. Джош ничего не ответил, но ручка опустилась вниз, и в комнату просунулась знакомая тёмная макушка, с мягкими и пушистыми волосами. Тайлер оглядел, что парень сидит на кровати, а не спит, и позволил себе пройти в комнату, оглядывая её сочувственным взглядом. Левая часть была не тронута, постель более-менее аккуратно заправлена, а на тумбочке всё ещё лежала белая майка. Джош, видимо, даже отказывался приближаться к кровати. Тайлер, переступив через лежащие на полу штаны, подошёл к кровати Дана, присаживаясь рядом, и обхватив парня за плечо, прижал к себе, словно защищая в своих объятиях, губами утыкаясь в синюю макушку, чуть раскачиваясь взад-вперёд, сжимая такого сломленного парня сильнее. — Это по-настоящему моя вина, — голос Джоша был почти неузнаваем, он был низким и хриплым, словно слова тяжело ему давались. Он ни с кем не разговаривал с четверга, лишь шепотом с самим собой в комнате, пытаясь не смотреть на соседнюю кровать. Он даже не знал, что может быть настолько раздавлен. Джозеф стянул с себя куртку, бросая прямо на пол, представая перед синеволосым в обычной желтой помятой байке. На Джоше были домашние чёрные штаны и серая майка, он впервые выглядел настолько невзрачно. Тайлер аккуратно укладывается вместе с парнем на кровать, и Джозеф оказывается чуть выше него, дыхание Дана опаляет его кофту, и младший спокойно прижимает его синюю голову к себе, наклоняясь вперёд, вдыхая запах влажных синих волос, они пахли в большинстве своём мятой и чуть сыростью. — Я не обращал на него внимания, хоть ему и было плохо, — продолжал сопеть старший. — Он просил тебя о помощи? — негромко поинтересовался Тайлер, оглядывая соседнюю кровать, и прижимая к себе Дана, чтобы левая сторона комнаты больше не терзала его. Парень молчал, потому что брюнет знал, что Эзра не просил помощи, по историям Джоша, Миллер никогда ни о чём не просил. — Ты не можешь винить себя, — продолжил Джозеф. — Ты не был в ответе за него. Джош судорожно выдыхает, и полностью замолкает, проводя остаток воскресенья в объятиях парня. Это было первое воскресенье, которое Тайлер провёл не с Ником, полностью игнорируя того в социальных сетях и не отвечая на звонки. Но Тайлер был уверен, что сейчас он поступает правильно.

***

Джош, словно призрак, появляется в университете в понедельник, чувствуя на своём темно-синем затылке взгляды разных типов, и он даже не хочет смотреть на лица всех тех людей, которые провожали его глазами. Он идёт по коридору, стараясь не обращать внимания ни на кого. Однокурсники понимали его больше, чем обычные люди из университета, с других факультетов, эти люди знали, насколько сдружились Эзра и Джош, и насколько это сейчас тяжело для последнего. Две девушки сочувствовали ему, добавляя, что им жаль, и синеволосый всегда может поговорить с ними. Факультет психологов выглядит сейчас как никогда кстати. И Джош думает, что он и сам в состоянии себя успокоить, пока не сталкивается с длинной переменой, в часы которой обычно идёт посещение кафе. Он сидит один, и натыкается на взгляд Брендона, который в этот момент проходил мимо. Золотые глаза смотрят с таким раскаянием и сожалением, что Джошу становится тошно, и он прикрывает свои ореховые, поджимая губы. Он слышит лёгкий стук по столу, и глаза резко распахиваются, и встречаются с улыбчивым лицом Тайлера. Тот без слов садится рядом, игнорируя Ника, сидящего за столиком около стены, где обычно обедает кусочек факультета искусств. Джош кивает, и Тайлер вгрызается в свой бургер, кивая на остывшую еду синеволосого на столе. — Тебе лучше съесть, — Дан выгибает бровь, а Джозеф лишь парирует: — Я не выпущу тебя отсюда, пока ты не съешь. Старший, выпустив ухмылку, принимается за еду, слушая при этом монолог брюнета, и эта атмосфера могла продолжаться до конца длинной перемены, если бы к их столику не подлетел Томас, его глаза почти буквально полыхали огнём, а ноздри яростно раздувались. Он поставил руки на круглый столик, наклоняясь к двум парням, и кинув чёрный взгляд сначала на молчащего Джоша, перевёл его на своего парня, прошипев: — Это как понимать, Тайлер? — пальцы на руках сжались в кулаки, и синеволосый знал, что сейчас ему будет лень отвечать на побои. — Я сижу с Джошем, оказывая ему моральную поддержку? — задал он риторический вопрос, выгибая брови. Ник, кажется, рыкнул, и схватил за предплечье Тайлера, волоча за собой в коридор, намереваясь устроить ему полный разбор полётов. Он быстро показал Джошу остаться на месте, и позволил Томасу вытащить себя из кафе. — Что? Почему ты с ним общаешься, Тайлер? Я тебя чем-то обидел или… — поток слов рвался из его рта, и Джозеф нервно облизнул губы прежде чем остановить своего парня. — Ник, — позвал он его. — У него умер лучший друг. Он один. — Тай, милый, я знаю, какие у него замыслы на тебя, — Джозеф замер, ожидая продолжения от Томаса. — Ты ведь реально хороший человек, но неужели ты кинешься на эту грустную удочку. Он хочет тебя отбить у меня, я бы не вёлся на его страдающую мордочку, — фыркнул брюнет, приваливаясь к стене. Тайлер на секунду прикрыл глаза, стараясь спокойно выдохнуть, но ярость на своего недальновидного парня возрастала с каждой миллисекундой, заставляя тонкие пальцы сжиматься в кулаки. — Ты — эгоист, Ник, — выдавил он. — Только и видишь в нём что-то плохое, видишь только то, что он хочет отнять что-то у тебя, — прикусив на секунду нижнюю губу, Тайлер продолжил, — и то, как это — отнять? Если мне надо будет, я и сам могу уйти. Я от тебя не завишу, — прорычал он последние слова, ощущая обиду за Джоша, которому по-настоящему было плохо. — И я буду с ним, понимаешь? — он приблизился к Томасу, поднимая голову, заглядывая в чёрные глаза. — Ты разрушаешь нас, Тайлер, — покачал головой он, кладя руки на плечи своего парня, сжимая пальцы. — Не делай этого. — А мы когда-нибудь были? — хлопнув ресницами, горестно проговорил Джозеф, отходя назад, сбрасывая руки Ника с плеч, открывая дверь, возвращаясь в кафе.

***

Тайлер слушал Ника по телефону, будучи в своей квартире. Томас признавался, что был не прав, и заостряя особое внимание на последних словах, сказанными Джозефом. Они задели парня, заставляя того обдумать все их отношения на протяжении стольких лет. Ник просил о продолжении, и Тайлер молчал, не зная, как выбираться из ситуации, в которой он погряз. Ник ненавидел Джоша, как в свою очередь Джош ненавидел Ника. Он застрял на том же разводном мосту, и медленно покачивался в сторону синей макушки, которая протягивала свои руки, и Тайлер протягивал их в ответ. Он уже мог закрывать глаза на те года, которые он провёл вместе с Томасом, но совесть всё ещё шептала ему на ухо своим зловещим голосом. Ник всё ещё что-то говорил ему в трубку, пока по квартире не раздался знакомый звоночек исходящий со стороны входной двери, нахмурив брови, Тайлер двинулся в коридор, отворяя дверь. На пороге стоял синеволосый парень в расстёгнутой куртке, а лицо было красное не только от мороза. — Я тебе перезвоню, — он скинул трубку, кладя телефон на полку рядом с входной дверью, и распахнул руки, принимая холодного парня в свои объятия, прижимаясь к нему. — Я не знал, куда мне пойти, — Джош снова заплакал, и его прозрачные слёзы намочили домашнюю белую майку Тайлера, но это было последнее, что волновало Джозефа. — Я не могу там находиться. Я чувствую себя таким… — он пытался подобрать слово, и младший быстро подкинул, как он думал, нужное: — Сломленным? — Пустым, — продолжил он свою фразу. Тайлер стянул с него куртку, вешая на крючок и взял парня за ледяную руку, потащив за собой в гостиную, усаживая на коричневый диван, погладив по синим запутанным кудрям. — Будешь чай? Или кофе? Воды? — расспрашивал он, Джош лишь качал головой и Тайлер просто рухнул рядом с ним на мягкое сидение, обхватывая тело парня, прижимая к себе. Он хотел, чтобы Дан почувствовал заботу, не чувствовал себя пустым по его словам. Он готов наполнить собой, отрывая от своей души по кусочку, чтобы сложить полный пазл в Джоше. — Я не знаю, что мне делать, — покачал он головой, закрывая ореховые глаза, но резко распахивая их, чувствуя, как Тайлер прижимается губами к его лбу. Он поднял свою голову, всматриваясь заплаканными глазами в успокаивающие оленьи, и поддался вперёд, дотрагиваясь сухими губами до влажных пухлых губ, проводя языком по ним, раскрывая. Тайлер позволил углубить такой просящий поцелуй, зарываясь в синие локоны, привлекая его ближе к себе, прижимаясь сильнее, дотрагиваясь своим языком до горячего языка Джоша, сплетаясь. Тайлер чувствовал, насколько был уставшим старший, и нехотя оторвался от губ, опаляя их своим дыханием, дотрагиваясь своим лбом до его, любуясь лицом парня, оглядывая каждую мелочь. Тот прикрыл глаза и, не отстраняясь, заговорил: — Я тоже принимаю, — его слова звучали жалко. Он совсем не был похож на того, кем был, когда Джозеф увидел его впервые. — Я знаю, — признался брюнет, перебирая его кудряшки. — Я не хочу этого делать, — продолжал Джош, — мне плохо и я не могу из-за этого остановиться. Я убиваю себя тем, что убило Эзру. Он впервые за столько дней произнёс его имя вслух, и ком снова встал в горле, а нос защекотало. Губы покраснели и начали дрожать, Тайлер обнял парня сильнее, зная, что он в сантиметрах от истерики. И Джозеф поможет ему её пережить. Не обещая вслух, он поможет. Тело парня дрожало и тот не смел поднимать своих карих глаз, зажмурив их, видя перед собой разноцветных мушек. — Я хочу уехать туда, где тихо, — Тайлер сразу понимает, о чём мямлит парень на его руках. — Где он находится? — спрашивает он, заставляя парня поднять голову. — В Уингмиде, — вспоминает синеволосый, с надеждой глядя на Джозефа. — Прямо на окраине. 64А. Тайлер кивает, снова дотрагиваясь своими губами до узких губ Джоша и, отрываясь, шепчет: — Мы там будем.