Помешанный

Скула Джоша приобрела синеватый оттенок, и парень болезненно морщился, когда разговаривал, любое движение причиняло неприятную боль, нижняя губа была распухшей, и маленькая ранка на ней начала покрываться корочкой. Сегодня Джош с мучительным стоном поднялся с кровати, ловя недоумевающий взгляд Эзры, который уже успел сходить в душ и спокойно одевался в комнате. Вчера, когда Джош заходил в их комнату, предельно громко, думая, что Миллер ещё где-то шастает, с левой кровати послышалось бурчание и несколько нецензурных словечек, которые сорвались с пухлых сонных губ. Кудрявый парень уже лежал в кровати как двадцать минут, успев впасть в сон, и неожиданный приход Дана его, конечно же, разбудил. Синеволосый хотел повозмущаться на несколько причин, но разбитое лицо, и просто тело в синяках сделали своё дело, и парень быстро отправился в кровать. И до разговора они дошли лишь во время обеда в кафе, когда Эзра пилил Джоша своими карими глазами, прищуривая их, рассматривая каждый миллиметр лица. — Где твой телефон? — задал первым вопрос Дан, отпивая прохладную колу, обхватывая сухими губами красно-белую трубочку. — Я его потерял, — нервно отозвался он, закрывая лицо волосами. Бровь Джоша выгнулась, а глаза внимательно впились в фигуру Миллера, тот сразу же сделал вид, что занят поеданием остывшей картошкой фри, но тут же выпрямился, раскрывая пухлые губы, задавая свой вопрос: — С кем ты вообще дрался? — ореховые глаза метнулись к столу, где, почти с такими же увечьями сидел Ник, только, в отличие от розовых губ, у него была ссадина на чёрной брови и опухший прикрытый глаз. Джош был уверен, что вблизи его лицо выглядит ещё хуже, чем отсюда. Эзра быстро сложил побитого Джоша и побитого Ника, высоко поднимая брови и выдавливая из себя смешок, заставляя синеволосого закатить глаза. — Серьёзно? — смеясь, пытался выговорить он. — Он больше тебя в несколько раз, удивительно, что ты жив. Хотя, ты неплохо его потрепал, я удивлён? — О, заткнись, — парень снова скривил губы, морща нос от боли. Тут же телефон завибрировал от пришедшего сообщения в Фейсбуке. Джош лениво разблокировал телефон, но увидев, что ему написал Тайлер, быстро перешёл к самому сообщению. Tyler Joseph: что случилось с тобой и ником? Синеволосый легко повернул голову в сторону столика у стены, встречаясь с озабоченным взглядом Джозефа, который сжимал свой телефон даже чересчур крепко. Томас угрюмо пялился в свой обед, даже не обращая внимания на своего парня и разговаривающих вокруг друзей. Тайлер всё ещё смотрел прямо на Джоша через всё кафе, осторожно кивая на телефон, намекая, чтобы парень наконец ответил. Парень быстро напечатал ответ, оглядывая при этом свои сбитые костяшки. Вы: всё нормально. твой парень отлично нападает со спины ;) Джош знал, что не стоит высказывать всю ненависть по отношению к Нику через сообщения Тайлера, но если тот играет по таким правилам, то кто может запретить ему играть так же? Засунув телефон в карман штанов, парень спокойно игнорировал следующие пришедшие сообщения, полностью отдавая внимание обеду. Он всё ещё чувствовал тяжёлый взгляд на своём лице и, не сдержавшись, повернулся, и в этот раз сталкиваясь с чёрными глазами Томаса, бровь, которая была рассечена, налегала на верхнее веко, делая глаз чуть меньше. Джош с ухмылкой любовался своей проделанной работой. Весь день проходил абсолютно обыденно, если не брать во внимание нервное поведение Эзры, когда он даже не мог спокойно лежать на своей парте, закрывшись длинными волосами, как сплошным тёмным полотном. Джош заставлял себя не обращать внимания, а вторая часть вопила внутри него, что пора бить тревогу, он пытался пару раз разузнать, что происходит с Миллером, но тот лишь сильнее огрызался. Когда парень не явился на последнюю пару, коей была общая психология, Джош почувствовал тревожное чувство в груди, которое разливалось огромными волнами, затапливая вокруг. Телефона у Эзры не было, поэтому ни ответа на сообщения, ни какого-то звонка он бы не дождался. Руки Дана тряслись также, как у самого Миллера в течение этой недели или даже больше, синеволосый так увлёкся своей жизнью, что совсем перестал замечать кудрявого, лохматого соседа по комнате, который стал для него слишком близким человеком за эти четыре года. Вроде бы Джош не сделал ничего плохого, но прямо сейчас он чувствовал себя виноватым, и как только тянущие полтора часа завершились, парень сорвался с места, убегая из университета в сторону общежитий, и на улице почувствовал цепкую хватку, и обернулся, в надежде, чтобы это не был Ник, или, что хуже, Тайлер. Он не в состоянии говорить сейчас ни с тем, ни с тем. Перед ним стоял Брендон, и Дан во второй раз видел на его носу большие очки в чёрной оправе, а весь вид Ури был потрёпан, что совсем не было похоже на студента факультета искусства. Тот нервно переминался с ноги на ногу, оглядывая синеволосого. Последний тяжело вздохнул, вырывая руку, кивая головой, задавая тем самым немой вопрос: — Мне кажется, что с Эзрой что-то не так, — выдавил из себя Брендон. — Конечно, спасибо за информацию, — процедил Джош, заставляя парня напротив приподнять брови, потому что спокойствие Дана рвалось на мелкие кусочки, вытаскивая его истерику наружу. — Если позволишь, мне надо спешить, — не дожидаясь ответа, синеволосый понёсся в сторону общежитий, ловко лавируя между студентами. Поднимаясь на третий этаж, Джош мчится по узкому коридору, поворачивая ручку нужной коричневой двери, на которой написан номер 303, а чуть ниже: их имена и фамилии. В комнате было тихо, Дан опустил рюкзак на пол, прямо около выхода, делая шаг в сторону ванной комнаты, молясь, чтобы Эзра одновременно и был там, и одновременно его не было. Легко отворив дверь, в глаза сразу же бросилась железная столовая ложка с остатками чего-то белого на донышке, и Джош слышал, как ускорилось его сердце, потому что на белой плитке лежала фиолетовая зажигалка, а рядом с ней, иглой в сторону двери, покоился шприц. Дверь ударилась о стену, и синеволосый сорвался с места, подлетая к кудрявому парню, голова которого безвольно опущена вниз, а спина еле-еле прислоняется к белому кафелю стены. Рука, где на плече уже был ослаблен кожаный жгут, лежала на сиденье унитаза, пальцы чуть сжимались, намекая, что Эзра всё ещё в сознании. Около локтя, со внутренней стороны, была гнойная язва, отчего Джош почувствовал, как скручивается его желудок. Синеволосый упал на колени перед лучшим другом, поднимая его голову, заглядывая в открытые, почти потухшие глаза. Уголки красивых губ были опущены вниз. Нос Джоша болезненно защипало, а глаза стали стеклянными, руки лихорадочно подрагивали, а губы не могли вымолвить и слова. — Эз-зра, — запинался он, пытаясь привести его в чувства. Парень раскрыл рот, но оттуда не донеслось ни звука. Джош обхватил худое лицо ладонями, поглаживая большими пальцами скулы, дотрагиваясь лбом до его горячего, пылающего лба. Синеволосый убрал жгут, стараясь не дотрагиваться до воспалённой язвы на руке, со слезами в голосе говоря. — Я сейчас, я вызову 911, сейчас, погоди, погоди, — губы не слушались, руки не могли набрать три цифры на телефоне, а затем объяснить всю ситуацию оператору, даже не назвав адрес, Джош услышал успокаивающий голос девушки на той линии: — К вам уже выехали, сохраняйте спокойствие. — Эзра, сюда едут, тебе помогут, Эзра, Эзра, — он тряс его, заставляя Миллера не терять сознание. Но тут парень резко поддался вперёд, и его вытошнило прямо на белый кафель, Дан вовремя отшатнулся назад, и белая смесь не попала на его одежду. Синеволосый подтащил к себе тело друга, укладывая на бок, убирая длинные волосы назад, на которых остались капли рвоты. Парня начало сильно трясти, Дан ощущал это под своими ладонями. — Я всё проебал, Джош, — прошептал он, слезы стекали на плитку, оставляя на ней прозрачные капли. Эзра шмыгнул носом, следующие слова проговаривая совсем непонятно, как бы Дан не пытался вслушаться в них. — Скоро прибудет помощь, тихо. Весь воздух выбили из легких Джоша, когда к ним поднялись люди, сразу же оттаскивая Эзру, поднимая того на носилки, спрашивая синеволосого, отчего именно был вызван передоз. Качнув головой, врач собирался уйти, но парень их остановил, спрашивая, может ли он поехать с ними, тот с сожалением покачал головой, что только родственники имеют право. Сорвавшись с места, Джош вылетел из комнаты, не застёгивая куртку, быстро вызывал такси, пока спускался с третьего этажа, сквозь зубы шипя, услышав, что машина будет только через десять минут. Он никогда не знал, что за десять минут можно выкурить три сигареты и приниматься за четвёртую, но быстро выкидывая только что подожжённую трубочку, увидев издали нужную машину. До больницы было примерно езды минут двенадцать, но время в этот момент тянулось невыносимо медленно, словно пыталось отгородить его от худших последствий. Поблагодарив таксиста и кинув ему деньги, синеволосый понёсся в сторону больницы, забегая во внутрь, сталкиваясь там с грозного вида женщиной за стойкой регистрации. — Что вам, молодой человек? — Эзра. Эзра Миллер, он, его сейчас привезли сюда, — быстро говорил Джош, заставляя женщину поморщиться и кивнуть на диванчики в зале ожидания. — Вы родственник? — потом спросила она. — Н-нет, но я его близкий человек в этом городе, — мотал он своей синей головой, медсестра глянула на него через очки и сдержанно кивнула. Парень упал на мягкое сидение, скрещивая пальцы в замок, дотрагиваясь до них губами, прикрывая глаза, слыша стук своего сердца, ощущая его биение в каждой клеточке своего тела. Ждать долго не пришлось, медсестра окликнула его, снова кивая в сторону узкого коридора, говоря, что там его будет ожидать доктор. Синеволосый быстро поблагодарил женщину, быстрым шагом, на негнущихся ногах, открывая двери, доходя до скамьи, около которой стоял доктор, поджав губы. — Вы же по поводу Эзры Миллера? — спросил он и Джош судорожно закивал. Доктор выпустил воздух, смотря прямо в ореховые глаза Дана, и аккуратно покачал головой в стороны, сжимая в руках синюю папку. — Мне жаль, он скончался ещё в машине скорой помощи. Мы пытались запустить его сердце… — говорил он с сочувствием. — Я могу рассчитывать, что вы свяжетесь с его родственниками? — доктор замолчал, а Джош почувствовал, как нос неожиданно отложило, а все шумы вокруг резко пропали, оставляя тонкий писк в его ушах. Тёмный холод облепил его тело, обнимая костлявыми руками, и такой же противный пот пробежался по его спине. Голове стало так жарко, а грудь словно сжимали тиски, глаза в следующее мгновение наполнились слезами, заставляя выглядеть как стекло, и только он пару раз хлопнул ресницами, прозрачные капли покатились по розовым щекам. Он осел на железную скамью, морщинистая рука доктора опустилась на его плечо, проговаривая какие-то слова, продолжая говорить о родственниках и поддерживая самого парня. Узкие губы мужчины сжались в тонкую линию, и он, добавив что-то напоследок, повернулся, уходя в противоположную сторону коридора. Джош закрыл лицо руками, даже не заметив его ухода, вцепившись в синие кудри, норовя их вырвать с корнем, пальцы путались, и парень причинял себе больше и больше боли, накручивая локоны. Короткие ногти врезались в мягкую кожу на лбу, оставляя там пометки в виде полулунок, и Дан чувствовал, как хочет снять с себя скальп, просто содрать кожу, утонув в мучительной боли. Истеричный ком подкатил к нему во всём своём натуральном размере, заставляя парня вскочить со скамьи, и с со всей силой ударить кулаком по пустой стене, моментально разбивая только покрывавшиеся корочкой костяшки. Кровь сразу проступила и Джош, не жалея себя, ударил ещё раз, оставляя кровавый отпечаток на бело-синей стене. Следующей целью был автомат для выдачи всяких шоколадных батончиков и пачек чипсов, который стоял здесь словно специально, для того, чтобы такие же сорвавшиеся, как сам Джош, ударяли по нему ногами. Синеволосый был уверен, что автомат давно не работает, подарив ему ещё один удар, и подлетел к дверям, с силой наваливаясь на них, выходя в зал ожидания, встречаясь с встревоженным взглядом медсестры. Та позвала его, но Дан, не слыша, вылетел из больницы, закусывая костяшки левой руки, заглушая крик, который так и рвался наружу. Ударив белую колонну на улице, парень не сдерживался, позволяя себе рыдать в голос, чувствуя, как спокойствие полностью порвалось, и перед ним осталась лишь это уже красно-белая колонна и пульсирующая от боли рука, пальцы которой он не мог уже согнуть. К нему кто-то подлетел, обхватывая сзади, крича что-то, но синеволосый упрямо вырвался, двинувшись дальше по улице, пиная попавшийся под ноги мусорный бак, а из розового рта вырывались полухрипы-полустоны, глаза болели от слёз, а боль в руке наконец-то прочувствовалась. За его спиной осталась чистая, белая больница, которая наблюдает смерти практически ежедневно. Джош с омерзением глянул туда, присаживаясь прямо на бордюр, сжимая синие волосы сильнее, утыкаясь мокрым лицом в вспотевшие и перепачканные кровью ладони. Он винил только себя.