неопределенности

у юнги в карманах парки по три пачки разных сигарет, которые вдобавок еще и перемешаны между собой. на вопрос чонгука – «а нахуя?» мин отрешенно отмораживается и достает пачку мальборо. а оттуда – ментоловую сигарету. - что за порнография, - фыркает чонгук, стреляя у старшего мальборо. ноябрь проваливается в минусовых температурах. они выходят на перекур в перерыве между работой, размениваясь на бесконечные смолл-токи и посылания друг друга нахрен. пока они курят, пар и дым безбожно перемешиваются и вырываются из их ртов белым кипятком в морозный воздух. - завязывай постоянно стрелять у меня сигареты. - говорит юнги. - бесит. (у мин юнги на лице нестираемое выражение "отъебитесь от меня". когда чимин однажды на это прозрачно намекает, а тэхён с чонгуком говорят прямо, юнги (вполне ожидаемо) говорит им: «отъебитесь»). чонгук стряхивает пепел – тот летит на ботинки, а юнги достает из кармана смартфон и проверяет оповещения. джин без устали лайкает фотографии в его профиле, а юнги так и подмывает написать ему "не заебало еще?" они расстались еще месяц назад. юнги светит экраном в щеку чонгука - мол, посмотри. - джин? – младший вскидывает брови. – а я думал, что ты его отшил. - мне казалось, что он тоже так думает, - мин улыбается. хотя ему нихрена не весело. - а мне казалось, что об этом уже все знают. у юнги вырывается смешок. - ненавижу это. чонгук, переминаясь с ноги на ногу, переспрашивает – что? - гребанные неопределенности. чонгук тут же ляпает что-то вроде «остаться друзьями», но юнги качает головой. (если мин юнги говорит "нет", то лучше не спорить). ноябрь проваливается в минусовые температуры, девятичасовые рабочие смены – в прокрастинацию, тоска - в уставшие глаза, а бесконечные смолл-токи - в перерывы между работой. каждый день, когда юнги едет домой, его наушники безбожно трещат треками, которые расхуяривают остатки вменяемого настроения окончательно. каждый раз, когда чимин присылает новое сообщение, мину хочется ебнуть телефон о стену. с чего это началось, сказать сложно. может, с набитой тату «the worst» (на обоих локтях у юнги), и чимин постоянно касался этих надписей теплыми пальцами, не веря, что юнги это серьезно, или с обмена треками, или с того, как бесцеремонно пак провоцировал откровенными разговорами, а может, с того, что он поцеловал юнги первым - в жарком августе, в чужой квартире, пьяно и откровенно признаваясь, и забывая обо всем на свете. «ты когда протрезвеешь, нахуй меня пошлешь», - сказал ему тогда юнги, помогая расстегивать джинсы. «тебе не приходило в голову, что я серьезно?» «а тебе не приходило в голову, что мне похуй?» горячие ладони, рваные поцелуи - болезненными укусами в плечи, стонами в губы. раскаленная ночь, касания – торопливые, жадные, горькие. губами, ладонями, языком. чимин пытается этим сексом что-то старшему доказать, но у юнги в глазах все то же нестираемое «отъебитесь», как бы чимин под ним не стонал. грубые нарушения близости. вязкий outrage. утренние кровоподтеки. юнги выдыхает: «можешь посылать меня нахуй, я не обижусь». а чимин: «можно мне обнимать тебя до утра?» «делай что хочешь». «давай мы хотя бы сходим куда-нибудь вместе?» «тебе лучше сразу меня нахуй послать». чимин переплетает их пальцы. «ты мне нравишься». «и дальше что?» чимин прижимается к спине старшего и целует вдоль позвоночника. «продолжать. такие сценарии не перепишешь». юнги разворачивается к нему и целует, и этот поцелуй горчит не только никотином на языке, но и неизлечимым «отъебись». вот что нужно было набивать на коже в тату-салоне. «помимо сценариев существуют еще антисценарии». даже в кромешной тьме спальни у мин юнги в глазах четко проявляется артхаусная тоска, а чимин почему-то на все сто готов этому отдаться. каждые отношения, в которые вляпывается мин юнги – это гребанные неопределенности. ноябрь сквозит пробирающим сквозь одежду ветром, девятичасовыми рабочими сменами и проебанными выходными. шершавые губы, перебор нормы кофе за день (довольно хренового кофе, к слову). уставшие глаза, замерзшие пальцы. бесконечные смолл-токи. чонгук опаздывает на работу на шесть часов, а юнги смотрит на него с выражением «нахуй ты вообще приперся». они курят на улице, и младший опять стреляет у юнги сигареты. - почему это ты сегодня такой заебанный? – спрашивает чон. - потому что я пытаюсь не убить кого-нибудь. хотя бы себя. - в офисе все плохо? - хуже некуда: напряжение растет, а дэдлайны просрочены. - хреново. кстати. мне тут чимин вчера звонил, - начинает чонгук. - даже не начинай, - прерывает юнги. - он же хороший, - чон начинает нести какую-то ребяческую чушь. - и почему тогда у нас не может быть «все хорошо»? чонгук предполагает: - он хороший, только ты же - ебанный похуист. юнги усмехается. горько, ломанно, пепельно. - ну, если это так, тогда какая нахуй разница? чонгук режет холодными нотами голоса: - такая, что он держится за тебя. и ценит. и любит. и вообще... – он совершает какой-то неразборчивый взмах руками, надеясь, что этот жест передаст юнги полную картину его слов. - и вообще, - кивает юнги, и смеется. больно как-то смеется. выжженным и истрепанным. - он держится за тебя, не смотря на то, что ты такой мудак, - договаривает чон. – мне кажется, что он может вытащить тебя из всей херни, в которой ты увяз. - тяжело сказать «согласен», когда это не так. они докуривают, а когда юнги тушит сигарету, вместе с пеплом в урну летит и его тихое: - ебанная неопределенность. шесть часов пятницы разбивают циферблат надеждой на предстоящие непроёбанные (пока что) выходные. они с чонгуком идут к остановке, младший снова затрагивает тему относительно чимина. - завязывай эти дорамные нравоучения, - обрывает юнги. - бесит. - ну, тогда угадай, кто позвал меня на свидание, - чонгук пытается сделать из своей новости ахуенную, только юнги его настроения не разделяет. он смотрит на светящиеся восторгом глаза чонгука и пожимает плечами. он на ходу достает сигарету, щелкает зажигалкой и говорит: - 99% подростковых романов заканчиваются ничем. ментол раздирает горло. - лично меня, - выдает после этого чонгук, - вся эта твоя артхаусная тоска порядком подзаебала. юнги едва не кидает ему ответное «меня тоже». на прощание чонгук не забывает бросить ему: - не забудь почувствовать себя ужасно. - ага, спасибо. с чимином юнги встречается в этот же вечер, в позднем баре. когда он видит, что младший заходит в бар вместе с тэхёном, юнги сразу же подмывает съебаться домой. - я никогда не был в этом баре, - чимин улыбается. он хочет обнять юнги, но у того на лице написано неизменное «иди нахуй», так что пак просто по-дружески ударяет его по плечу. - вообще-то, это крафт бар, - уточняет тэ, который всегда всё уточняет, и который липнет к чимину так, как будто ему доплачивают за каждое прикосновение. у юнги шапка надвинута на глаза, и из-за блядского холода на улице он не снимает эту шапку даже в помещении. пока они трепятся ни о чем, мина ежесекундно подмывает предложить чимину в любовники кандидатуру тэхёна. только он знает, что нихуя из этого не получится. (как, впрочем, и из всего остального). тэхён командует, что лучше попробовать из крафта, но юнги с презрением смотрит в барную карту, где нет ничего крепче 25 градусов. (стандартное решение чимина в стрессовых ситуациях - успокаивающие лекарства, но юнги до сих пор не уверен, в чем секрет их эффективности – в травяном сборе или в запахе виски. сам он предпочитает последнее. шотландский, и, желательно – подороже). после второго вишневого сидра мин сбегает на перекур в одиночку. чимин выходит следом за юнги. подкатывает со спины, и выдыхает морозный воздух из легких как дым крепких сигарет. его руки ложатся старшему на плечи. - хён. - чего тебе? – мин скидывает чужие ладони с себя. - извини, что не сказал, что возьму с собой тэхёна. - мне похуй на тэхёна. - а на меня? чимин смотрит в глаза, а юнги так не хочет. - снова мечтаем, что могли бы начать всё заново? - я хотя бы мечтаю, - обиженно тянет младший. - у меня для этого нервы слишком подпорчены, - юнги терпеть не может разговоры на тему «что же, блять, между нами». чимин смотрит в глаза мина и решительно не отводит взгляд. старшему от этого слишком надрывно внутри. хуево. он тушит сигарету о холодное железо двери бара, а хочется затушить о свои ладони. чимин снова делает попытку обнять. губы младшего жарко шепчут в шею юнги: - но я же здесь. а его взгляд продолжает: «и все еще влюблен в тебя». мину от этого еще надрывней внутри, еще хуевее. - даже напиться нормально нельзя, - шипит юнги, когда чимин заталкивает его в свою квартиру, попутно стягивая со старшего куртку. – привел меня в бар, где даже виски нет. чимин касается губами шеи юнги, целуя совсем отчаянно. - тебе с алкоголем завязывать надо. - а тебе – со мной. когда мин это говорит, чимин отстраняется. он смотрит на старшего, взглядом переспрашивая – что? - ну, чего ты хочешь? – спрашивает юнги, не в силах выдерживать его взгляд. чимин опускает голову. - не знаю. неопределенности – константа. независимо от времени суток или года. позже, в спальне, чимин раскрывает свою душу (в который раз), сотрясая воздух словами, типа «любовь не погода, она не меняется», но юнги не верит в такую херню. - ты хотя бы шанс мне дай, - просит чимин, после того, как старший в него кончает. а юнги даже презерватив не надел. мин юнги – тотальный outrage, и ему самому, вообще-то, от этого уже тошно. - шанс? – мин пытается отдышаться, падая на постели рядом с младшим. – ты о чем? - о том, что дальше. ответный взгляд проваливается в минусовые температуры, решения – в прокрастинацию, тоска - в уставшие глаза, а бесконечные смолл-токи – в неопределенности. - ты много для меня значишь, - наконец произносит юнги. слова разбиваются в тишину, которую даже чимину нарушать сейчас – больно. он ведь прекрасно осведомлен, что «ты много для меня значишь» означает что угодно кроме «я буду с тобой». ____fin____