неопределенности

в пятничный вечер на пальцах юнги остается красная помада. он касается ладонью щеки намджуна, забывая про долбанную косметику (или специально). у намджуна такой типаж, что ему идет эта долбанная красная помада на загорелой коже. - блять, забыл про эту херню, - юнги выдыхает в их поцелуй. он игнорирует присутствие в квартире своих друзей (хотя, скорее, это они удачно игнорируют то, как юнги липнет к намджуну после того, как алкоголь добавляет смелости и навязчивое «да пошло оно всё, почему бы и нет» в мыслях). на самом деле, мин юнги старается думать о чем угодно, но только не о том, почему так ахуенно, когда намджун отвечает на его поцелуи. прекрати. подумай о чем-то отстраненном: конструктивная критика. селективное восприятие. «теория катастроф» тома и зимана. … господи, почему намджун так ахуенно целуется?.. юнги кладет руки на чужие бедра. кто на чем, а я на бэкграунде. No ASAP, no fuck up, и пошло всё нахрен. юнги думает, что все нормально, но помнит - в конце концов, всегда начинается какой-нибудь глобальный пиздец. или долбаная драма. или и то, и другое вместе. топофмайнд, если совсем честно. они засыпают с намджуном вместе в тот вечер, и юнги чертовски классно ощущать сильные руки намджуна, обнимающие его со спины. нам что-то бормочит в его шею, целует. «почему с тобой так классно?» - ломает тишину спальни, а юнги не знает, что на это отвечать. потому что с мин юнги сложно, больно, хуево, судя по всем его бывшим. сложно, больно и хуево. но уж точно не классно. рассвет приходит неосознанно быстро. 10 часов утра встречает их ломотой во всем теле, разветренными и несобранными мыслями, и чуть позже - голосами хосока и чонгука в соседней комнате. - ты просыпаться вообще думаешь? – спрашивает растрепанный намджун, забираясь пальцами под майку юнги. - я сейчас не способен ни о чем думать. и просыпаться тоже. - в конце-концов, они заснули только в четыре утра, у юнги наконец-то выходной, и ему не очень хочется лишать себя сна, особенно сна в обнимку с темплым намджуном. - мне хочется, чтобы ты сделал мне вкусный кофе, - намджун легонько кусает миновское плечо, не давая засыпать снова. - хочется кофе. душ. подышать гелием. юнги усмехается и разлепляет сонные глаза. - а я не дышал кстати ни разу гелием, - бормочет он. - наркоту значит пробовал, а гелием не дышал, - фыркает намджун. а юнги истерически смеется, и тянется за телефоном, чтобы запостить этот диалог в твиттер. с намджуном совсем не так, как было с джином. или с чимином. или еще с десятком других. просыпаясь рядом, юнги не хочется сбежать (как было очень много раз с кем-то - не_намджуном). с ним юнги не хочется проблеваться извечным похуизмом и вылить тонну грязи по поводу чужого внимания к своей персоне. с намджуном легко. с намджуном утро – это утро, а не изорванное «пиздец», поставленное на всю громкость в мыслях. - ну что, проснулись? – хмыкает хосок, когда растрепанный мин юнги маячит из спальни в ванную, по пути не забывая включить чайник на плите. видеть его таким (и для хосока, и чонгука) – норма, но в этот раз в мин юнги что-то меняется. когда мин выходит из ванной, чонгук заваривает кофе для них с намджуном. мин, зевая, бросает младшему «спасибо», и идет будить намджуна – тот до сих пор валяется в постели. когда они все рассаживаются на стульях возле импровизированной барной стойки квартиры юнги, слишком близко друг другу потому что места катастрофически мало, юнги говорит (скорее стонет): - пиздец, я вообще в себя прийти не могу, - он берет из пачки последнюю ментоловую сигарету и щелкает зажигалкой. у него синяки по всему телу и неустойчивые мысли в голове. хосок тоже тянется к сигаретам и, ухмыляясь, говорит намджуну: – я до четырех утра не мог понять, трахаешь ты его или убиваешь. - я и сам понять не мог, - намджун растягивает губы в улыбке и притягивает ворчащего «идите нахрен» юнги к себе. мин юнги нехотя возвращается к рабочим будням, но из-за намджуна вся эта офисная суета становится несколько терпимее. перед работой он покупает на последние деньги пачку сигарет в табачке, и в кошельке остается лишь мелочь на проезд. мин с удовольствием открывает полную пачку и затягивается, останавливаясь на светофоре. курить ментоловые сигареты зимой - сплошное извращение, но почему-то юнги не может не_. американо, аппрувы маркетинговых договоров. утреннее шоу на радио, поломанный один наушник, намджун на его кухне. юнги впервые за всю зиму (и еще несколько лет) ощущается что-то близкое к "счастью". юнги сначала оставляет сообщения намджуна непрочитанными, советует самому себе заткнуться и не думать ни о чем, не загоняться, и ни в коем случае не провоцировать намджуна на серьезные разговоры. юнги мгновенно передумывает и пишет дурацкие сообщения, а нам отвечает ему тем же. никаких серьезных тем. только попробуй. на самом деле юнги охренеть как не хочет привязываться. но намджун, как специально, такой теплый, и вечно холодного юнги тянет к нему словно магнитом. ебашит жаром чужого тела, чужого голоса - и не привязываться не получается. - как вы так с ним сошлись? – удивляется чонгук, когда они выходят на перекур на работе. - сам поражаюсь. наверное, нужно просто найти тачпоинт, - шутит юнги, но это выходит вроде как и не шуткой вовсе, и чонгук улыбается такой контрастности рабочего сленга и обсуждения отношений. - найдем тачпоинт, - начинает чонгук, а юнги улыбается: - тогда и финализируемся. намджун снимает разъебанную квартиру, в которой места на одного едва хватает. юнги добирается до подъезда и проклинает многоэтажки всей своей душой. юнги приносит спизженную бутылку рома и ставит на столе перед намом. - я тебя обожаю. - я себя тоже обожаю, - хмыкает юнги. пряный алкоголь обжигает горло. пальцы намджуна опаляют холодную кожу мина. а потом внезапно играющая kind inside hard outside пиздецки возвращает к чему-то, что было у юнги ДО намджуна (от этого тошно). - знаешь, флешбеки накатывают, - признается он. – хочется экстази наебашиться и закрыться в квартире. - оставь свое pure extasy для бедных, - говорит намджун, разрезая мина темнотой и нетрезвостью своих зрачков. - почему? - для юнги всегда должен быть urgent reason (причина, и обязательно - невъебенно мирового значения). - оградиться от влияния внешнего мира, знаешь, это иногда полезно. - ты сейчас со мной? – руки намджуна притягивают юнги к себе. - кажется. (внутри у юнги пьяный, изорванный оutworn). - кажется ему, - фыркает нам. и продолжает: - «иисус знал их состояние: одурманенные собственными идеями, они были не способны слушать Его советов». - безбожник, - юнги заставляет себя улыбнуться. - но тебе же нравится?.. – спрашивает намджун. юнги смеется. уже не больно смеется. не выжженным и почти не истрепанным. он позволяет намджуну всё – и впервые юнги может так смотреть в глаза. прямо. честно. и желанно. юнги помнит первый раз, когда они с намджуном встретились без других людей. юнги нервничал так, словно шел на государственный экзамен, телефон у него жалобно стонал в кармане нехваткой заряда батареи, и музыкой было не спастись. улица – конченный холод: ветер такой, что, казалось, он вырвет из юнги все внутренности и отправит их гулять по ледяному асфальту. намджун опоздал на гребанных десять минут. на нем была парка цвета баклажана, голубой шарф и черная шапка. - что сподвигло тебя надеть шапку? - вместо 'привет' бросает юнги. - и что это, блять, у тебя за фэшн? - а что это ты у нас теперь модный критик? - намджун фыркает. - сложный шов не сделает твой образ сложнее, - на всем серьезе выдает юнги, а намджун дает ему болезненную затрещину. - на себя посмотри для начала, - добавляет намджун к теме стрит-фешна, когда они заходят в квартиру юнги. - а со мной что не так? – не понимает юнги, снимая верхнюю одежду. намджун окидывает его тотал-блэк оценивающим взглядом и, наконец, холодными тыкает пальцами в шею: - ненавижу, блять, чокеры. нам оставляет куртку на стуле в кухне и тут же об этом жалеет. - какого хрена у тебя в квартире гребаная антарктида? - он смотрит, как юнги включает конфорки на печке. мин находит в столе пачку сигарет и щелкает зажигалкой. - а вот так вот. экономлю на электроэнергии. согреться можно только если танцевать. или ебаться. выбирай, что тебе больше нравится. намджун усмехается. он проверяет сообщения на телефоне, стараясь не смотреть на юнги. тот обрывает молчание: - я вообще за второй вариант, - он и затягивается сигаретой, распяв намджуна пристальным взглядом. нам делает несколько шагов вперед. ладони хватаются за плечи мина. - к черту чокеры. - это такая метафора? – хмыкает юнги. – чтобы перескочить тему? взгляд намджуна – вырванная серьезность, и юнги закрывает глаза. намджун режет, кровоточит своим теплым голосом: - к черту метафоры. я хочу тебя, - выдыхает в губы юнги, целуя. постель сминается трещинами и жаром их тел. - почему с тобой так хорошо? – спрашивает намджун, оставляя поцелуи на плечах, на шее, на волосах мин юнги. «почему с тобой так хорошо?» от этого хочется орать и втыкать в себя раскаленные иглы. от этого хочется задыхаться в воде. обжигать горло самыми крепкими сигаретами. «почему с тобой так хорошо?» юнги по-прежнему не знает, что намджуну на это отвечать. ведь с мин юнги обычно сложно, больно, хуево, судя по его прошлому. сложно, больно и хуево. но уж точно не хорошо. утро мажет снежными хлопьями за окном, колющем "0" градусов на экране смартфона и намджуном, который сидит на его, юнги, кухне, и пьет приготовленный для него мином кофе. в одну секунду юнги ловит себя на мысли «не ту ли это соу мач?», но намджуновский голос посылает такие мысли нахуй. - подсадил меня на кофе, - вроде как жалуется нам, но ему, вообще-то, нравится эта зависимость. - не рассиживайся, а то мне скоро на работу уже, - напоминает юнги. - ладно. я рассказывал тебе историю «в каком баре ты работаешь»? - кажется, нет. это очередной алкогольный бэкстэйдж? – юнги отрывается от просмотра ленты твиттера на своем телефоне. юнги вообще-то ненавидит слово «бэкстэйдж», но все чаще употребляет его в своей речи. наверное, потому что бекстэйджей в его жизни становится слишком много, а инстаграмный профиль упрямо молчит об этом до самого рождества. молчит о намджуне, молчит о кричащей привязанности юнги к нему. - это ты бэкстэйдж, - смеется намджун. – история была такая: я зашел вчера в магазин с джексоном, чтобы докупить алкоголь для его корпоратива. набрали кучу всего – джин, текила, виски, ликеры – полный набор. а на кассе чувак смотрит на всё это и спрашивает у меня: «в каком баре ты работаешь?». а я посмотрел на него и сказал: «я не работаю в баре». намджун начинает смеяться, а юнги качает головой, но улыбается. - ты немножко придурок, - говорит он. - но тебе же нравится?.. – спрашивает намджун. юнги кивает. с намджуном совсем не больно. юнги уже не чувствует себя выжженным и истрепанным. (а этого не хватает. но юнги просит себя заткнуться и не думать об этом). - разве это плохо? – не понимает чонгук. – то, что вам хорошо вместе? юнги курит ментоловые сигареты на ледяной улице, и ему кажется, что горло вот-вот окаменеет. чонгук снова выслушивает его нытьё. юнги разрывает внутреннее "блять" - скрежетом по натянутым венам и по напряженным мышцам. в голове муторно после вчерашнего спиртного. тело отзывается теплой усталостью и легкой болью ниже живота. - «вместе»? – переспрашивает юнги. - мы же только тусуемся вместе. и ебемся, - затяжка. - как это назвать? на "серьезные отношения" не очень-то тянет, ты не считаешь? – договаривает он взглядом. (каждые отношения, в которые вляпывается мин юнги – это гребанные неопределенности, и намджун в этом не исключение). - ладно, надо идти работать, - мин не дожидается, что чонгук будет ему что-то советовать. - мне сейчас к клиентам ехать. контракт обговаривать. так что давай, пока, - махает рукой младший. - пока. главное только не забыть, - не договаривает сначала мин. - не забыть – что? – переспрашивает чонгук. - не забыть почувствовать себя ужасно, - выдыхает мин юнги. чонгук пытается улыбнуться, но не получается. вечер врывается в ледяные стекла прокуренной квартиры юнги вместе с замерзшим намджуном. пепел летит на черные джинсы, и намджун смахивает его с худых ног юнги. в этом жесте для юнги столько заботы, что хочется кричать. - как ты думаешь, «мы» - что значит? - мы не влюбляемся, - после некоторого молчания говорит намджун вроде как в шутку, но почему-то и нихрена не в шутку. - а что «мы»? намджун поворачивает лицо юнги к себе, смотрит в глаза, смотрит очень серьезно. - ты меня провоцируешь. - на что? - говорить правду. - давай не будешь, - прерывает юнги, хотя ему очень нужны намджуновские фидбэки. - зачем ты тогда провоцируешь меня? в чем блять здесь феншуй? юнги говорит ему замолчать. но ему по-прежнему очень нужны намджуновские фидбэки. - это же ты начал такой разговор, - напоминает нам. юнги мягко целует его губы. хочется остановить осознанность. запомнить: выраженные сине-желтые пятна на плечах и бедрах, несомненную тоску по намджуну, отчетливое ощущение теплых губ на своей шее. четкость касаний. однозначность желания в намджуновских глазах. - хочется остановиться в неопределенности. пока не поздно.