Драбблов-зарисовок кучка

Красный лириум пел. «Мы здесь... Мы ждали… Мы спали…» Звуки его пения напоминали собой тихий, мелодичный шепот, доносящийся из теплых, как будто они были живыми, кристаллов. Поначалу Айдан решил, что он похож на песнь Древних Богов, на Зов, который теперь он слышал настолько ясно и громко, что временами казалось, что он оглушает. Тем не менее голос лириума был другим, и Серый Страж уже не мог бы объяснить почему. Он просто… отличался, вот и все. «Мы разбиты… Мы ущербны… Мы скверны…» Прошло несколько недель, прежде чем он начал различать в тихой мелодии слова, в нынешний же миг он мог бы поклясться, что знал их всю жизнь. Они повторялись, словно какая-то безумная мантра, раз за разом, все снова и снова, и это медленно сводило с ума. Голос был уже не снаружи, он раздавался в голове Кусланда, мешаясь в его сознании с Зовом, порожденным скверной. Мужчина уже сбился со счета, он не знал, как долго находится в этой узкой, словно гроб, тюремной камере. Чтобы вспомнить то, что было раньше, и вовсе приходилось сильнее напрягать свою память, вылавливая из нее обрывочные воспоминания, как маленькие кусочки овощей из невероятно жидкой похлебки, которую ему приносили раз в день, да и то так было раньше. Теперь же о пленнике могли забыть очень надолго, ведь стражи в замке уже почти не осталось. После того, как Инквизитор пропала при попытке заключить союз с магами, все пошло наперекосяк. Разрастающаяся Брешь, появляющиеся всюду демоны и жуткие твари, о которых прежде даже и не слышали. Король Ферелдена сам предложил генералу Каллену свою помощь и все войска, которые он мог бы предоставить для того, чтобы осадить Редклиф, однако их победа так и продолжала маячить где-то вдалеке призрачными надеждами, не приближаясь ни на шаг. Трижды они осаждали оплот магистра Алексиуса и каждый раз терпели поражение. В последней битве противник оказался настолько силен, что от него не представилось возможности даже сбежать, что уж там говорить об отступлении или тем более возможности новой осады. Серый Страж и те, кто еще оставался в живых, были взяты в плен. Ни одного из них Айдан больше не видел, даже не услышал о них ни единой вести. С тех пор он проводил все время в этой маленькой камере, а алые кристаллы только продолжали разрастаться. Они пробирались через прутья решетки, крошили массивные каменные блоки, закрадываясь в каждую щель, проделывали бреши даже в полу… «Мы терпим… Мы ждем…» С тихим, сдавленным стоном мужчина схватился рукой за покореженный камень и попытался встать, опираясь на него. Правую руку он не чувствовал совсем уже третью неделю, она была полностью покрыта неровным красным панцирем, который сначала заразил его кровь, затем начал рвать на куски плоть, пробираясь все дальше, как трава весной пробивается через землю к солнцу, и наконец обратился в то, что он есть. Подумать только, он смог выжить при Посвящении, пережил весь Пятый Мор и убил Архидемона, но теперь умирает даже не от скверны — от лириума. От этой горькой мысли неожиданно стало так весело, что король привалился к решетке и, судорожно вздрагивая всем телом, хрипло расхохотался. Из-за того, что кристаллы уже успели прорасти слишком глубоко и повредили голосовые связки, его смех больше походил на стоны человека, близкого к состоянию агонии. Едва осознав это, Кусланд рассмеялся еще громче и не останавливался до тех пор, пока его ноги не подкосились, а на глазах не выступили слезы. «Мы разбиты… Мы ущербны…» — Хах… Да не вы это… не вы, а я… Это я разбит. Я ущербен, — с вымученной усмешкой поправил шепчущий ему голос мужчина, попытавшись прислониться лбом к холодной решетке. Растущий теперь из его глазницы лириум уперся в нее раньше, чем это смог сделать Айдан. «Мы нашли сны… Мы проснемся…» — Мы проснемся, — с отчаянной, глупой улыбкой проговорил пленный то, что напевала ему эта тихая песнь. «Мы проснемся…» — Мы… проснемся… — едва слышно повторил Серый Страж, когда взгляд его упал на крупную деревянную щепку, лежавшую прямо перед его камерой. Интересно, когда она успела там появиться, раз здесь последние три дня не проходило ни единой живой души? «Мы ждали… Мы спали…» Да, да, это было истинно так. Он тоже спал все это время, он тоже ждал момента, когда можно будет наконец прервать этот сон. И вон он. Он же так близко, а король и правда был слепцом, раз этого не замечал. Мужчина наклонился вперед и протянул руку, отчаянно пытаясь подцепить лежавшую слишком далеко щепку. Грязная рука, некоторые ногти на которой были сорваны до плоти, а некоторые отросли за время заточения, царапнула землю сначала один раз, а затем еще несколько, но все было бесполезно. Так далеко, что не дотянуться. Айдан налег на прутья с такой силой, что изувеченному плечу стало больно, но все равно не смог ухватиться за щепку, лежавшую вне пределов его досягаемости. Такая ирония. Он видит способ покончить с этим, но даже воспользоваться им не может. «Мы терпим… Мы скверны… Мы ущербны…» — Да… Мы терпим… — прошептал король. Нервная улыбка на подрагивающих, словно перед припадком, иссохших губах Кусланда становилась все шире и шире, а затем он уронил голову на все еще протянутую вперед руку и снова захохотал.