Драбблов-зарисовок кучка

Натаниэль Хоу вернулся для того, чтобы отомстить Серым Стражам, убившим его отца — это было настолько забавно и в то же время нелепо, что одним только своим упоминанием вызывало у Айдана смешок. Любой другой человек не рискнул бы показаться в стране после такого позора и краха всего своего рода, однако этот оказался истинным сыном своего отца, таким же глупым, безрассудным и подлым. Попавшись на попытке воровства, что заметно расходилось с его первоначальными намерениями, он провел в тюрьме Башни Бдения несколько дней, пока Кусланд, решивший взглянуть на пленника, не понял, что за человек на самом деле стоит перед ним. Первым же желанием короля было вздернуть отпрыска этого поганого предателя Рендона прямо во внутреннем дворе крепости, но затем у него возникла идея получше. Если старший Хоу не смог сполна заплатить за то, что он сделал… ну что же, значит, это придется сделать его сыну. Не прошло и двух недель, как Натаниэль уже смотрел на болтающиеся в петлях тела своей сестры, ее мужа и сына. Повешенные на воротах, согласно его же собственным словам. Должно быть, ублюдок уже ни единожды пожалел о том, что вообще открыл рот при одном из солдат, немедленно доложившем обо всем Айдану. Смотреть на исказившееся лицо своего врага было для короля лучшей отрадой и огромной радостью. Он избавится от них ото всех, выкосит потомков мерзавца Рендона под самый корень, и теперь дело не станет за многим. Вот только последний из Хоу мог бы даже не надеяться на быструю смерть. Он должен будет на своей шкуре ощутить тяжесть тех убеждений, которые принес с собой и за которые рискнул поднять оружие. Предатель давно потерял счет дням, которые он провел в пыточной камере, что находилась в подвалах Башни Бдения. По правда говоря, и сам Серый Страж не смог бы точно сказать, сколько времени уже смог продержаться узник, проявивший удивительную стойкость и силу воли. От такого человека Кусланд ожидал заметно меньших результатов. Но, так или иначе, Хоу мог бы покинуть эти застенки только в одном случае — если кто-то будет столь милосерден и подарит ему быструю смерть. К несчастью для него, Герой Ферелдена считал себя еще недостаточно щедрым для подобной милости. — Оказывается, у Хоу кто-то даже обладает завидной выдержкой, — голос Стража-командора звучал спокойно, даже немного удивленно, но в этом-то и состояла главная опасность. Если он располагал временем и достаточными возможностями, в отношении мести Айдан старался не поддаваться эмоциям, оставаться сосредоточенным и спокойным. Нельзя же было допустить, чтобы он случайно убил свою жертву из-за припадка гнева, не так ли? Натаниэль был подвешен к тяжелому крюку, торчавшему из потолка, за руки, перед тем связанные за спиной. Чудовищная боль в вывихнутых плечах и запястьях усугублялась тем, что король велел привязать узнику к обеим ногам, не касающимся земли, по тяжелому железному грузу. Впрочем, сумей вдруг Хоу каким-то образом освободиться, ему не удалось бы добраться даже до выхода из камеры: раздробленные ударами молота колени и отрезанные пальцы на ногах делали побег попросту невозможным. Не было ничего удивительного и в том, что предатель ничего не отвечал своему мучителю, ведь он лишился приличной части своего лживого языка в награду за то, какой вздор имел наглость нести с его помощью. Прямо как его поганый отец. В этом, по мнению Кусланда, можно было рассмотреть даже некоторую злую иронию. Серый Страж невольно поморщился, не подходя слишком близко к пленнику. От Натаниэля исходила просто невообразимая вонь помеси пота, грязи, нечистот и крови, к которым примешивался уже почти неуловимый запах меда, использованный для того, чтобы приманивать насекомых. Последний способ показал себя не слишком-то эффективным, к некоторому огорчению того, кто придумал его использовать. Тем не менее запрет на мытье так и не был снят. — А я и не ожидал от тебя такого сюрприза. Думал, тебя и на неделю не хватит. Все тело Хоу было покрыто огромным множеством следов от пыток. Разного размера и давности синяки и ссадины от избиений, заживающие или совсем свежие ожоги, длинные и глубокие кровавые полосы, оставленные плетьми со стальными шариками на концах, местами содранная кожа на руках и ногах. Но хуже всего было лицо, долго и старательно превращаемое Айданом в жуткую кровавую маску, в которой уже почти невозможно было узнать человека. Из-за выбитых зубов узник уже не мог есть твердую пищу, а единственный остававшийся целым глаз был выжжен несколько дней назад, до того, как король отбыл в Амарантайн по срочному делу. И сейчас, вернувшись обратно в Башню Бдения, Кусланд был твердо намерен завершить начатое, целиком содрать кожу с лица своего врага так, чтобы ничего не осталось… но перед этим все же следовало сделать еще кое-что. На губах Серого Стража играла широкая улыбка предвкушения. Свершения своей мести, которой он бредил столько месяцев и о которой так мечтал. Он поклялся стереть род Хоу с лица земли, и уже почти сделал это, начав с самого Рендона и заканчивая теперь его старшим сыном. И, если кто-то скажет, что в отмщении нет ни чести, ни радости, ни удовлетворения, то король Ферелдена просто расхохочется в лицо этому глупцу. Есть. Еще как, и это чувство было настолько ярким и сильным, что хотелось закричать и засмеяться в голос, всему миру показав, что предатель и весь его выводок будут уничтожены его, Айдана Кусланда, рукой. Единственный факел, пламя которого освещало помещение, оказался в руках короля Ферелдена, а затем был поднесен к отросшим, грязным и спутанным волосам Натаниэля Хоу, вспыхнувшим легко, словно сухое сено.