Драбблов-зарисовок кучка

— Будешь теперь Кормаком. Щенок почти никак не среагировал на то, что получил наконец имя. Куда больше его интересовала перчатка, которой лучник размахивал у него перед мордой. Попытки ухватить ее зубами каждый раз оборачивались провалом, ведь сын тэйрна успевал поднять руку вверх, туда, куда было не дотянуться. Наблюдавший за этим Фергюс не могу не отпустить шуточку про любовь братца к легендам. А заодно и про то, что, если бы из всего помета его выбрала сука, он точно назвал бы ее именем одной из своих подружек. И тут же попытался припомнить тех, кто был за последние годы, пока его не заставили заткнуться. Впрочем, по правде говоря, Айдан и сам не смог бы вспомнить сейчас всех. Воспользовавшись случаем, щенок тотчас же забыл про перчатку и принялся грызть носок сапога человека, которого он выбрал. Тоже кожа, хотя и более жесткая. — Я знаю, с кем он точно поладит. С Нэн, — мужчина усмехнулся и, отодвинув в сторону ногу, попытался снова привлечь внимание Кормака к многострадальной перчатке. Можно будет и вторую отдать, все равно рано или поздно с ней придется распрощаться. Зубы у мабари сильные и острые, а смекалка подчас не уступает и людской.

***

От нормальной жизни у будущего Серого Стража осталось совсем немного: фамильный меч и трехгодовалый пес. Первое было схвачено из сокровищницы замка в спешке, лишь бы не досталось этим шакалам из войска Хоу, а второе — это когда-то был подарок от тэйрна Брайса. Мабари, умный и теперь уже хорошо выдрессированный боевой волкодав, который и спас той ночью жизнь хозяина, когда поднял лай на захватчиков с другой стороны двери. Возможно, с его помощью удалось бы спасти если не отца, то хотя бы мать. Она не получила ран в бою и была в состоянии не только бежать, но и сражаться дальше, однако все равно предпочла остаться в кладовой около кухни на верную смерть. Чувство вины и сожаления, перемешанное со злобой, грызло Айдана изнутри не переставая. Он мог поступить иначе, но не сделал этого, и оправдания этому искать смысла нет. Теперь-то он не повторит этой ошибки и сделает все, что в его силах, чтобы отомстить предателю Хоу и собственноручно вскрыть ему шею. Потребует права крови, да чего угодно, лишь бы сделать то, что должно. Как только они доберутся до Остагара, найдет брата, чтобы рассказать ему все, а потом добьется аудиенции у короля и заставит его свершить правосудие, когда война с порождениями тьмы будет закончена. Кормак все это время находился рядом и почти не отходил от хозяина, словно чувствовал все так же сильно, как и он. Верно мнение, будто мабари понимают все, что говорят люди, просто они достаточно мудры, чтобы ничего не отвечать им. Пес был ему надежным союзником и верным другом. Уж всяко лучше, чем этот проклятый Серый Страж, который буквально вынудил Брайса дать это проклятое обещание. Если бы не клятва, которую дал отцу сам Айдан, он бы просто перерезал горло этому человеку посреди ночи, лучшей смерти тот и не заслуживал. Дункан, похоже, чувствовал враждебное отношение к себе и потому не лез к Кусланду с разговорами. И то хорошо. Последнее, что мужчине было нужно, так это его треклятое сочувствие или жалость.

***

— Ну и кого из нас короновать будут, тебя или меня? — привычным жестом Кусланд потрепал пса по голове. Обычно грязная и свалявшаяся шерсть теперь была вымыта и причесана, да к тому же, судя по странному блеску, натерта то ли какими-то маслами, то ли чем-то похожим. Ясно теперь, чего та служанка так вцепилась в Кормака. Она явно имела обширные планы, которые наконец воплотились в жизнь. Ее подопечный в жизни не выглядел таким ухоженным, даже шрамов на шкуре было почти не заметно, разве что рваное ухо по-прежнему сильно бросалось в глаза. На морде пса было написано такое счастье, как будто он был рад празднику больше, чем все собравшиеся, вместе взятые. Неудивительно, впрочем, ведь Айдан вряд ли изменит своей привычке подкармливать его со стола. Впрочем, как сказать «подкармливать». На то, кто больше съест из одной тарелки во время празднества, Серый Страж или его мабари, который постоянно ошивается рядом и выжидает подачки, можно было смело ставить. Как и на то, как скоро волкодав вываляется в грязи или в чем похуже, лишь бы избавиться от запаха масла на своей шерсти.

***

От прошлой жизни у Серого Стража почти ничего не осталось. Меч вернулся в сокровищницу замка Кусланд, а пес по большому счету туда же, где и выбрал своего хозяина, вот только на этот раз в землю. В последние полтора года его старость дала знать о себе особенно сильно или, может быть, мужчина только тогда это заметил. Движения утратили точность и стали неловкими, замедленными, словно давались с трудом. Рыжеватая короткая шерсть заметно поседела, особенно сильно это бросалось в глаза на его морде. Подводили зрение и слух, а за два или три месяца до смерти мабари ослеп окончательно. Дни, когда он был сильным и выносливым боевым псом, предпочитавшим игры и тренировки ленивой дремоте на солнце, остались в далеком прошлом. Нередко Айдан по старой привычке, от которой все никак не мог избавиться, заговаривал с Кормаком, но почти сразу же замолкал, когда понимал, что обращаться ему попросту не к кому. Рука часто дергалась для того, чтобы сбросить что-нибудь вниз со стола или опускалась, чтобы почесать пса между ушами, но неизменно наталкивалась на пустоту. Король думал о том, чтобы снова взять щенка и даже ходил, присматривался, брал их на руки и проводил небольшие проверки, но каждый раз неизменно находил в них изъяны, один за одним, и отказывался от своей затеи. Назвать того, с кем он столько пережил, обыкновенным псом Серый Страж просто не смог бы. Быть может, для кого-то мабари и был просто собакой, пусть даже невероятно умной и преданной, а для него Кормак всегда оставался верным другом. Огромным, слюнявым и потрясающе прожорливым.