Драбблов-зарисовок кучка

Вздорный мальчишка — это определение подходило знаменитому Инквизитору лучше всего. Серый Страж ожидал увидеть на месте знаменитого героя кого угодно, но только не такого человека. Он пытался казаться хитрым и умным правителем, но на самом деле только кичился своей властью и положением, свалившемся ему прямо в руки. Много бы он вообще смог сделать без помощи своих советников? Хотел бы Айдан на это посмотреть, что уж тут скрывать. Даже на назначенную в Крествуде встречу заявился как при параде, хотя прекрасно знал, что пропавшего Героя Ферелдена ищут. Правильнее было бы послать своих агентов или вовсе целиком поручить дело Лелиане, но он пришел сам. Хорошо хоть своих людей с их проклятыми знаменами с широко раскрытым глазом снаружи оставил. Все равно такое зрелище, которое тут устроили, никак не пропустишь, даже если вдруг захочешь. Не так часто в эти края заявляются главы знаменитых орденов, да еще и в сопровождение очень и очень немалочисленного отряда. — Ну и ну… И это знаменитый Герой Ферелдена, о котором мне столько рассказывали? И совсем один, без своих великих спутников? «А сам чего всю армию-то не притащил?» — так и вертелось на языке у Айдана едкое замечание, но он вовремя сдержал себя, чтобы его не озвучить. Не хватало еще уподобиться этому болвану и вступить с ним в бессмысленный обмен колкостями. Позже смогут решить, чей язык длиннее и острее. Зато сейчас у него был отличный шанс рассмотреть этого раздражающего человека, чья помощь, к сожалению, была сейчас просто необходима, получше. На вид Максвеллу Тревельяну вряд ли было намного больше двадцати лет, и назвать его красавцем язык бы точно ни у кого не повернулся. Его худое и производящее неприятное впечатление лицо покрывало множество шрамов: их было никак не меньше двух десятков и, судя по глубине и аккуратности, получены были они отнюдь не в битве, а оставлены кем-то намеренно, все до единого. Видимо, этот полезный опыт его совсем ничему не научил. Например, вести себя скромнее и не выставлять на всеобщее обозрение силу своих войск, тряся ею на каждом углу, как будто он всему миру пытается что-то там доказать. Или подумать, что будет, когда метки на его руке не станет, если такое когда-нибудь случится. Ну, что же… в конце концов, для достижения своей цели ему какое-то время приходилось сотрудничать и с Герринами, а они были куда опаснее, чем этот вот чрезмерно знаменитый и наглый «герой».

***

Королю казалось, что он видел двух совершенно разных людей тогда, почти три года назад в пещере неподалеку от Крествуда, и сейчас, в этом излишне пышно и вычурно обставленном зале. Перед Верховной Жрицей стоял человек, который теперь-то уж точно казался скорее просто мальчишкой, чем могучим Инквизитором, о котором столько говорили. Его трясло от злости и отчаяния, и он вцепился в обрубок руки, как будто кто-то покушался и на это. Несколько секунд после оглашения решения он просто не мог ничего сказать, просто открывал и закрывал рот, как будто ему не хватало воздуха. Прямо как рыба, выброшенная кем-то на берег. Забавное зрелище. Жалко, что его никто не отрезвил так до сего момента. Глядишь и не свел бы то, что так долго и кропотливо строили за него, в никуда. Кусланд усмехнулся, довольный тем, что свою лепту в принятие окончательного решения внес и он, взяв все-таки слово. Даже доносить до сознания всех собравшихся здесь людей то, как опасно оставлять огромную военную организацию под руководством этого самодура, к тому же явно повредившегося рассудком после потери руки, не пришлось. Им и самим было все ясно, как и, наверное, всем тем, кто не смог присутствовать в этом зале. Серый Страж хорошо знал Лелиану и не сомневался, что на примет верное решение. Так она и поступила, хотя перед этим ни единожды давала Инквизитору шанс остановиться, подумать головой и принять ее предложение. Тревельян имел отличный шанс сохранить под своим командованием Инквизицию, если бы согласился переформировать ее и служить на благо Верховной жрицы, но этот болван ни в какую не желал соглашаться на меньшее. Что же, пусть прямо сейчас и при всех пожинает плоды своего упрямства. — Вы этого не сделаете! Лелиана, отмени свое решение! Я… я требую! — голос Максвелла, с трудом сумевшего взять в себя в руки, заметно дрожал. Когда его рука легла на рукоять кинжала, висевшего на поясе, стража немедленно подалась вперед, но глупость он все еще не совершил. Пока что. — Отмени его, Лелиана, это приказ! Это же я сделал тебя Верховной жрицей. Достойному поведению, очевидно, его тоже нигде не обучали, или слава просто отбила у Вестника Андрасте все способности к хотя бы зачаткам здравомыслия. Бросаться вперед с оружием, особенно зная, что в твоем состоянии ты ничего не сможешь сделать, — это поступок последнего глупца или человека глубоко отчаявшегося. Впрочем, сейчас он напоминал в равной степени и то, и другое.

***

Песнь Зова становится все громче. Король слышал ее не временами, а уже почти постоянно, и порой казалось, что она оглушает и способна к тому же проникать даже в его сны. Какие, впрочем, там могут быть сны, ведь они тоже давно уже превратились в жуткие кошмары. Он слышал немало вестей об Инквизиции с тех пор, как ее распустили, но ни одной — о самом Инквизиторе, который с того времени как в воду канул. Любой другой на его месте вернулся бы в Оствик, но молодой Тревельян, похоже, настолько сильно испортил отношения с семьей за прошедшие три года, что ему там и ворота бы не открыли. По мнению Айдана, подобное было ему только на пользу. Наслаждаясь своей властью и упиваясь победами, он не стал ни мудрее, ни расчетливее, ни хитрее и лишь отрицательно настроил по отношению к себе всех, кто его окружал. И получил за это достойную расплату точно в срок. За несколько часов до наступления темноты в замок пришел некий однорукий калека, искавший встречи лично с правителем Ферелдена, причем сию же минуту, и требовал этого так настойчиво, что Кусланд решил принять его, хотя от собственных же предположений откровенно разбило на хохот. Если это и правда тот человек, о котором он думал, то и за прошедшие месяцы ума у него не прибавилось совершенно. И все предположения подтвердились. Максвелл Тревельян выглядел совершенно паршиво, как будто скрывался где-то все это время и находился постоянно в бегах, а неожиданно проснувшиеся у него манеры и знание придворного этикета смешили еще сильнее, хотя бы потому, что выглядели до невозможного нелепо. — Я пришел просить помощи Ферелдена. «А речь-то такую как долго репетировал?» — Айдан лишь чудом удержался от колкого замечания, но громкий смешок скрывать даже не стал. Сейчас в нем как будто видели последнюю надежду или по крайней мере единственный надежный источник помощь. Но кто вообще сказал, что он станет решать для этого болвана нажитые им же проблемы?