Сборник зарисовок

Зокен не лгал — он не собирался щадить Карию. Его «племянник» сам подписал себе смертный приговор, твердо уверенный в том, что он сможет спасти дорогих ему людей и отомстить заклятому врагу, а для старика это была лишь потеха и наслаждения мучениями человека, оторвавшего себе кусок, который он просто не в состоянии проглотить. Черви постепенно сжирали его тело. Заменяя недостающие магические цепи, они выполняли возложенную на них задачу, но все равно продолжали подтачивать тело мага с каждым днем, часом и даже минутой. Активация магических цепей червями уже слишком дорого ему обошлась. Можно было поклясться, что глава семьи согласился на лечение лишь для того, чтобы продлить страдания Карии. Тем не менее полный контроль к поврежденным частям тела так и не вернулся. Мужчина подволакивал за собой ногу и не мог быстро ходить, а левая рука теперь работала значительно хуже, чем раньше. Тренировки в подвальном хранилище теперь стали ежедневными и имели куда большую продолжительность, но благодаря Зокену все сильнее походили скорее на пытку, чем на старания сделать из Мато более или менее сносного мага. Его извивающееся от боли тело и громкие вопли служили старику эдакой жестокой забавой. Однажды маг едва не сломал себе действующую руку, пытаясь вывернуться из сдерживающих его оков, на что его «учитель» лишь посмеялся и заявил, что с такими жалкими результатами ему будет проще сразу бросить эту затею. Уж если не в состоянии выдержать даже такого, то и носить в себе червей будет не под силу. Ответом ему в очередной раз стало упрямое молчание. Кария никогда не просил прекратить. Истязания, испытания и тренировки, подготовленные для него стариком, все это он старался выносить стойко, хотя подчас после них не мог даже самостоятельно удержаться на ногах. Его тело становилось все более искалеченным и уродливым, казалось даже, что черви точно так же сжирали и рассудок. Но в сравнении с физической болью самой страшной была та, что приходила от осознания того, что во всем происходящем виноват он сам. Не откажись он тогда от своей судьбы, прояви хоть немного больше решительности и настойчивости, никому бы не пришлось так страдать, ни женщине, лишившейся собственного ребенка, ни невинной девочке, что теперь несет его, Мато, страшное бремя. Но он все исправит. Пока еще может, пока его тело не сожрали заживо сидящие внутри него твари, он сделает все, что в его силах, чтобы помочь. И чтобы отомстить. — …ощущения, Кария? — от того, как близко оказалось от него лицо старика, Кария вздрогнул. На сморщенных губах расплылась довольная улыбка, которую вполне можно было назвать садистской, а в маленьких черных глазах как будто на мгновение вспыхнула яркая искра. Чем сильнее становились его страдания, чем больше это забавляло и словно радовало Зокена. Иногда магу даже казалось, что тот согласился на вытребованную сделку лишь для того, чтобы насладиться муками своего «племянника». От боли он лишился сознания и не полностью расслышал только что заданный вопрос. Кажется, что-то о его ощущениях или о том, каково это, носить в себе червей столько времени. Если старик надеялся услышать жалобы или сожаления о принятом решении, то зря. Ни слабости, ни просьбы о поблажках он не получит, маг ни за что не доставит своему «дяде» такого удовольствия. Он лично расправится с шестью оставшимися Мастерами в грядущей войне, а затем, если понадобится, то хоть швырнет свой приз в морщинистую физиономию главы этой паршивой семейки. Выполнит свои условия сделки, вырвет свободу Сакуры и вернет ее к матери и старшей сестре. — Я в порядке, — оба знали, что он открыто лгал, но от этого садистская игра становилась лишь еще интереснее. Сорванный голос Карии звучал сипло, а перед левыми глазом, заплывшим кровью, все выглядело как будто расфокусированным. Руки, кожа на запястьях которых была давно глубоко растерта до крови, сильно ныли из-за того, что на них удерживался весь вес тела. Возможно, это было очередной ступенью пытки Зокена, но ноги прикованного к стене цепями Мато не касались пола. — Не останавливайся из-за этого, Мато Зокен. Продолжай. Кто-то сказал бы, что его упрямству и стойкости можно было бы отдать должное, но старик лишь усмехнулся в ответ. Рано или поздно его жертва сломается, сдастся или в конце концов умрет, но, чем дольше продолжалась эта игра, тем она становилась занимательнее. Вслед за невидимым знаком процесс возобновился и подземное хранилище червей вновь огласилось хриплым воплем. Кария никогда бы не сказал старику правду, не признался в том, как ужасно себя чувствует. В бессонных ночах из-за боли, в том, как ему жутко было смотреть на изменения собственного тела, ощущать, как постепенно слабнет его организм, функции которого нарушались одна за другой и постепенно начинали отказывать органы. В душевных муках, в гложущем будущего Мастера не хуже червей чувстве вины… и в том, как его страдание постепенно все сильнее обращается в сильный гнев и жгучую ненависть.