Эпилог
13 февраля 2026 г., 22:31
Примечания:
Чтоб сориентировать по времени:
Возвращение Длиннобородов в Эребор должно приходиться примерно на 2948-2949 год. Таким образом, повествование по линии постканона занимает 7-8 лет.
По линии преканона начали чуть раньше рождения Торина (2746 г.) Последние события до пропущенных канонических относятся к 2932 году, т.е. за 9 лет до похода.
Над зеленеющим полем ярко светило солнце. Поздняя весна, лучшее время года. Нет времени более подходящего выходить из-под стен горы, назначать встречи, собирать травы и охотиться. Многие жители `irurdûnu так и поступали: выходили с утра на воздух, любовались расцветающей природой, с улыбкой начинали свой путь по самым разным делам. И дороги, и тропки были теперь многолюдны, население чертога значительно выросло. Со стороны Дейла тоже шёл поток торговцев, ремесленников, праздных зевак. Двое пожилых воинов сидели на бревне, пускали ароматный дымок, смотрели на прохожих да грозили двум мальчишкам, что носились как сумасшедшие, не слушались да так и норовили слинять в лес. Подниматься и уходить под сень распускающихся крон не хотелось, ведь такая благодать отдыхать на солнышке! Но негодники настаивали на своём, и у них была на то веская и существенная причина. Уже завтра по распоряжению гхала их раннее детство заканчивалось, и наставники готовились отдать подопечных в воинскую школу. Обоим уже вот-вот восемь, мальчишки крепкие и смышлённые. Нет крамолы в том, чтобы их путь воина начался чуть пораньше. Но сегодня парни имеют право погулять, так что оба гнома нехотя подняли зад и направились через луг к зеленеющему массиву. А там их быстроногие воспитанники испарились вмиг, заставив пожилых топать всердцах по земле и громко ругаться.
Где-то совсем рядом шелестела прошлогодней листвой молодая ланочка, а на ветке векового дуба, прямо над их головами, пел соловей. Два мальчика стояли на узкой дороге и улыбались.
— Представляешь, уже завтра! — звонко вещал темноволосый.
— Не верится, что так скоро. Но я намерен тебя победить! — тёмно-золотые локоны второго, сплетённые в косы и закреплённые на затылке, выбивались на лоб и падали, заслоняя горящие серо-голубые глаза.
— Учти, Ульви, у тебя ничего не выйдет!
— Ещё как выйдет! И не потому, что у меня есть старший брат!
Позади уже поспевали наставники, грозя непоседам кулаками, а из-за деревьев за картиной наблюдали двое эльфов, неразличимых для чужих глаз в своей стихии. Высокий белокурый юноша улыбнулся, взглянул на спутника и приложил руку к груди.
— Пророчества сулят этому ребёнку долгое и славное будущее!
— Которому, мой принц?
— Тому, что сейчас удирает по кочкам от своих воспитателей.
Эльф рассмеялся, потешаясь от души над неуклюжими стариками, что пытались догнать беглеца и всё кричали ему вслед:
— Дурин! Дурин! Ну-ка вернись сейчас же, или отец всё узнает и накажет тебя!
Кхазад и нандор теперь были в союзе, заключённом несколько лет назад. Дипломатическим подарком, скрепившим многолетний мир, стало роскошное изумрудное ожерелье, переданное Владыке гхалом Sigin-tarâg и его халефью. А очень далеко от северных земель, на просторах тёплого моря, качался на волнах изящный парусник. Молодая пара на его палубе радовалась только что пойманной крупной рыбе: словленной по-особому, стрелой из лука с привязанной к ней прочной ниткой. Отросшие волосы парня развевал ветер, рубашка была расстёгнута, а глаза любовались то необычной причёской подруги с торчащими из неё цветными прядями, то забавными татуировочками на кистях её рук. Обнимая девушку, ставшую его женой однажды посреди бескрайнего моря, гном шептал:
— Мы туда едем не навсегда! Просто не спорь, мы же обещали, что рожать ты будешь в `irurdûnu при матушке! Потом вновь в путешествие, ты мечтала в Орокарни. Или можно в другие горы. Но даже не смей думать, что это будет девочка!
— А если девочка? Какая разница? Ребёнок — это счастье!
— Нам нужно собираться.
— Перестань уже, ещё слишком рано! Ты просто соскучился по брату и племянникам.
Белобородый казначей Балин перечитывал письмо, доставленное из далёких Харадских гор. Hâl dalad `Irurdûnu прочёл его, лаконично кивнул и оставил на столе сородича. Это было приглашение на свадьбу короля Черновласов. Убеждённо никто не знал, но ходили слухи, что халефью станет девушка, выходившая правителя после кровавого поединка. А после тронувшая его сердце своей нежностью и бескорыстной любовью. Narag-Shayar, разумеется, приглашали Длиннобородов, но это был скорее дипломатический жест. Все понимали, что северяне не приедут. Сам же Балин неустанно чувствовал, что ошибки его молодости никогда не будут забыты. Ему форменно не хватало места и воздуха в Одинокой горе. Дубощит доверял ему, но обращение оставалось прохладным. Железностоп, приезжая, форменно вообще его не ценил. А благородная кровь требовала простора и собственной нераздельной власти. Тогда ещё, в первые годы после возрождения королевства, он впервые замыслил уйти.
И вскоре ушёл: сперва навестить одного вора, а после, уже через много лет — в далёкие Мглистые горы, супротив воли узбада Торина. Последняя роковая ошибка стоила казначею жизни, ибо не было безопасно под сводами древней Мории. И не было там кольца Трора, о котором он знал, но не всё. Ведь тайна, овевающая эти артефакты, очень мало кому открывалась полностью. Его жертва и гибель его спутников не остались неотомщёнными. Пришло время, и Камнешлем истребил всё отродье в Кхазад-Думе и окрестностях. Древние копи вернулись под власть Короля-под-Горой, сын Даина Железностопа по праву воина-победителя стал Uzbad Khazaddumu и привёл с собой свою белокурую азбади. Так исполнилось пророчество зеркального озера: девочка, которую хотели убить родные родители, стала королевой великого древнего чертога. И оставалась ею до глубокой старости покуда сам Дурин VII не вернулся в `Azan Arâd уже на склоне своих лет.
Гимли, сын Глоина, стал героем великих сражений, а после, в зрелости, расширил могущество родного клана. Ему покорились необжитые, веками неприступные Сверкающие пещеры в Белых горах. Там он стал лордом-правителем, и кто бы мог подумать о подобном при виде сквернословящего мальчишки на ворованном пони, пробирающегося вдоль берега лихолесской реки?.. И кто бы сказал белокурому эльфийскому принцу, посадившему его тогда рядом на лошадь, что этот шкодный, прожорливый и непослушный гном обратится в его лучшего и самого преданного друга?..
Сестра короля леди Дис добилась от сурового брата невиданного послабления: ей разрешили неограниченно посещать воинскую школу, самой следить за готовкой еды для отроков и шитьём удобной тёплой одежды для них. Так она могла чаще видеть внуков и даже участвовать в их прогулках и играх. Казалось бы, нет больше женщины кхазад, для которой великий гхал сделал такие исключения. Да только всё ей было мало! Дис требовала от сыновей ещё детишек, хоть сыновей, хоть девчонок. Только лишь дети научили её не думать ежечасно о холодной могиле, вырубленной в чёрном камне под склонами `Azrag Arâd. Могиле, вырубленной на двоих — неразлучных душою.
Многие пути судьбы непредсказуемы и неисповедимы. Но с возвращением в `Irurdûnu путешествия королевы Sigin-tarâg навсегда закончились. Конечно же, гхал не запретил ей покидать гору, и прекрасная халефь часто бывала гостьей в Железных холмах, Прирунье и Зеленолесье. Старый учитель сам навещал её покуда корабли сородичей не унесли его из Серых Гаваней в обетованный край, из которого эльдар уже нет возвращения. Искусство целителя, мудрость и доброту haleth dalad `Irurdûnu воспевали все жители края. Услышав её советы, многие семьи не боялись заводить детей раньше, нежели старшему исполнится десять, не гнушались женить подросших детей в ранней молодости. Слагая песни об их любви с узбадом, любви, преодолевшей смерть, девушки народа кхазад всё чаще мечтали о замужестве, что, впрочем, не мешало и их ремёслам. Подгорный народ множился, не очень явно, но весной на лугах играли всё больше ребятишек.
А что же Торин? Обрёл ли он счастье, вернув богатство и титул, могущество и супругу? Эх, Торин Дубощит слишком упрям, непредсказуем и противоречив. Кхазад непривычны были видеть на его устах улыбку. Никто кроме близких не верил, что он бывает расслаблен. Хоть подчинённые, хоть родные не знали от него послаблений. И не узнали! Ибо не простое это дело — управлять таким королевством! Слишком много кругом обманщиков да бездельников, а то и вовсе интриганов да супостатов. И Король-под-Горой был суров! Мало кто не боялся попасть ему под горячую руку, подвернуться в туннеле, когда гхал не в настроении, или же исполнить коряво порученную работу. Нужно было не только смотреть, но и видеть те редкие моменты, когда глаза правителя блестят особенным огнём, когда отражается в них не только зелёный камень стен возвращённого чертога предков. Не только потеплевший от тысяч свеч малахит Эребора, но искры понимания, осознания, уверования в тот факт, что всё в его жизни было не зря. Каждый год, каждый день, каждый миг. Каждая радость и каждая рана. Хоть приобретение, хоть утрата. Хоть победа, хоть поражение.
Из сохранившихся летописей кхазад доподлинно известно, что в битве у врат `Irurdûnu, когда гору вновь осадили приспешники Тьмы — истерлинги — не молодой уже король не только бился. Торин командовал своим войском. А его сын — будущий гхал Дурин VII — в свои шестьдесят восемь впервые принимал в бою участие. И великий гномий клан отстоял свою цитадель, а вместе с нею и весь свободный мир. Ибо иначе, пропусти они врагов, по-другому могла завершиться потом более важная битва. Летописи молчат, сколько же лет отведено было великому гномьему правителю, но в народе много веков ходила молва, что могила его пуста, и в ней лишь только Аркенстон и меч Оркрист. Потому что тела так и не нашли, а заодно и тела его азбади. Они как испарились, пропали. А уж куда — никто так и не узнал. Словно в неизвестный другой мир... Ерунда да и только!
Старые летописи часто приукрашивают да подвирают. Так что верить им или нет — решать для себя каждому в отдельности. О чём говорили, о том и говорили. Может ложь, а может истина. Ведь случается всякое.
Примечания:
Спасибо всем, кто был со мной все эти годы! Труд жизни завершён. Пишу это и не верю. Но хочу написать чтобы запомнить этот момент, очень для меня важный.
