Часть 64. Тёмное возмездие
12 февраля 2026 г., 22:25
Они не виделись очень давно, и оттого встреча стала особенно радостной. Учитель и его лучшая ученица всегда по особенному ценили время, проведённое вместе. Это было счастье для хмурого отшельника, ведущего свой век с эпохи Древ. Это было возвращение на путь познания для пытливой любознательной барышни, с юности обязанной заниматься тысячами разнообразных дел. Почти что возвращение в детство, когда они были неразлучны. Теперь же для этого нужно было убегать от жизни сложившейся. И она хорошо понимала, какую боль причиняют её поездки ревнивому вспыльчивому избраннику. Много раз, стоило ей отлучиться, происходили ужасные вещи. И на этот раз она не покидала его много лет, да только именно страх за возлюбленного побудил её вновь устремиться к мудрости учителя. Если её догадки верны, существует могущественный враг, коварство которого не имеет границ и оправдания. Оружие которого — далеко не только честная сталь. Но кто он, где он и что он задумывает — женщина не знала.
Две фигуры на берегу озера трудно было различить даже охотнику, если, конечно, он не эльф родом из Лихолесья. Они облачены были в зелёные плащи, позади них шелестел Зелёный лес, а перед глазами за водами озера высилась величественная вершина грозной гномьей цитадели. Пару дней назад завершился очередной этап таинственного длительного действа, и по всему результаты не могли их не радовать.
— Насколько он уже ослаблен?
— Пока недостаточно. Нас ещё многое ждёт впереди, но теперь я убедился: наши учёные изыски и тяжкий труд не прошли даром. Пламя слабеет. А после ослабнет и защита тела. Придёт день, когда убить это чудовище возможно станет удачно пущенным копьём из гномьей катапульты.
— Так уж легко! — барышня усмехнулась.
— Понимаю, ты не веришь. Но ведь в древности были герои, способные справляться с драконами.
Тяжёлый вздох и саркастическая гримаска на лице выдавали сомнения женщины.
— Так или иначе, мы не остановимся и будем продолжать. К тому же, скоро у тебя появится толковая помощница, — эльф взглянул вопрошающе.— Гвэлдис блестяще учится и считается одной из лучших в Атанварнионе. Мечтает освоить искусство целительства и, представь, просто помешана на ботанике. Когда она вернётся, я поселю её в Дэйле, сможет начать жить самостоятельно и заниматься любимым делом. Она во всём посодействует тебе, а ты за ней приглядишь. Правда ведь?
— Сочту это за честь! Она твоя дочь.
— После беззаботного студенчества ей в самый раз будет окунуться в практику, получить знания глубже. Девчушка просто кладезь для одинокого волка вроде тебя. На удивление, она даже не думает ни о чём кроме науки и обретения мастерства.
— Она гномка, всё закономерно. Мечтает идти по стопам матери.
Солнце побагровело, коснулось краем горизонта. Стало заметно темнее, и с воды потянуло холодом. Собеседники получше укутались в свои плащи и прошлись вдоль берега.
— Вечереет, моя госпожа. Отправимся во дворец? Уверен, Владыка уже заждался вас.
— А ты всё сделал, чтобы он сидел и ждал, заламывая руки? Хитрый упрямец.
—Моя роль состояла лишь в том, чтобы предупредить короля о твоём приезде. Ты ведь хочешь ответов на свои вопросы? А простых вопросов у тебя не бывает.
— На простые вопросы я могу найти ответы и сама.
Спутники свернули в тёмную чащу, где их ждали лошади. Тем временем во дворце, в самом сердце Зеленолесья, к их прибытию велись последние приготовления. Двоих гостей встречал высланный им навстречу отряд, по пути следования ничто не вызвало и тени тревоги. Намечался ужин с самим владыкой, и в кухнях старались особенно. Многие здесь знали: это не обычная гномочка, а спутнику её так и вовсе лет не счесть, легенда.
— Я засвидетельствую почтение Владыке и оставлю вас одних.
— Ты пойдёшь туда со мной и будешь сидеть за столом пока не отведаешь всех блюд и не допьёшь всё вино! Прекрати вести себя как старая сводница!
Владыка был учтив и сдержан, его взгляд излучал загадочность. Визит этот, бесспорно, много значил для него, но не только лишь из личной заинтересованности. Рассказ гостьи об отравлении на гномьем турнире с первых слов затронул величавого эльфа, стало понятно: Трандуил не просто знает обо всём. Эта печальная история касается его гораздо глубже, и он ждал прибытия азбади из Эред-Луин.
— Особенная кровь... Я знал об этом всегда! Гнусные лжецы не родятся среди линдар, это презренные годэллим!*
— Выходит, мы искали в верном направлении, и тебе известно, кто стоит за свершившимся вероломством.
Лазурные глаза короля сверкнули и устремились куда-то сквозь предметы.
— Тот же, что за всеми вероломствами с тех самых пор, как их отрубленная ветвь пустила корни в осквернённой земле.
В те минуты, ощутив гневный пыл в душе Владыки, Даэрон сумел тихонько ускользнуть с трапезы, эльф и гномка остались наедине. Ороферион немного остыл, вкусил бокал дорвинионского. Собеседница однозначно оказывала на него благоприятное воздействие: с ней было очень спокойно. К тому же, она была так очаровательна, что хотелось просто поднять её на руки, усадить на колени и насладиться исходящим теплом и искусно приготовленным ароматом. Великую сущность не утаить за забавной внешностью. Великая сущность — залог доверия, ключ к тем потаённым дебрям души, что никому не ведомы.
— Я вижу, и вам пришлось пережить нечто ужасное по вине этого супостата.
— Ужасных вещей кругом происходит много. Они омрачают наш взор, тяготят мысли, но после уходят прочь как всё с течением времени. Но есть то, что не уйдёт никогда, никогда не будет прощено покуда не будет исправлено. Лишь когда металл и камень воссоединятся вновь, ущемлённый, но достойнейший эльфийский род обретёт могущество своей стихии. Как все они, высокомерные лишь тем, что владеют артефактами иных стихий. Без этого они ничтожны.
Райнэ пытливо вглядывалась в холодные глаза, полные в тот миг презрения. К кому? Лишь только ли к обидчику: вору или вандалу, уничтожившему некий артефакт? Слова Орофериона звучали как загадка. Но уже не в первый раз некие вещи, созданные из камней и металлов, становились в глазах живущих чем-то особенным, ценным настолько, что за это можно отдать и жизнь. Странно, особенно для тех, кто не обделён богатством. Но король Зеленолесья был сейчас с ней искренен. В полном его доверии Райнэ не сомневалась.
— Что это за всесильные игрушки, с которыми вы играетесь? Это форменное безумие, как кусок металла и кусок камня могут вобрать в себя мощь превыше сил природы?
— Ты чиста и наивна, слишком мало ещё жила на этой земле. Были времена, другая совсем эпоха. Тогда явился миру Великий Обманщик, назвавшийся Великим Мастером. И были выкованы Они: девять правителям людей, семь — королям гномов. Но самые могущественные и прекрасные посвящены были силам природы, четырём стихиям: Воды, Воздуха, Огня и Земли. Они достались эльфам, впрочем, не всегда достойным такого дара. Два кольца поныне охраняют заповедные урочища, куда нет хода без дозволения кольценосцев. Ещё два — Рубиновое и Изумрудное — отданы были на хранение одному из первородных квенди. И одно из них он, возможно, хранит поныне, а Кеменью* — драгоценность из белого золота* с воправленным в него чистейшим изумрудом — Корабел предназначил моему отцу.
"А одно из Семи приходила забрать Тварь у отца Торина", — кошмары той ночи ясней ясного показались из памяти. Трандуил продолжал:
— Мы тогда уходили далеко на восток, а после ещё дальше на север. Кольцо было призвано защитить наш народ, подарить безопасность землям, где мы обосновались. И воистину это было так. Эльфы далёких лесов склонили головы пред величием отца и признали Орофера своим королём.
Ему было очень тяжело вспоминать, бередить незаживающие раны. Но необычная собеседница взглядом требовала продолжить, подвинулась ближе и тихо спросила:
— Выходит, оно твоё? Перешло от отца?
— Увы, нет. Или, скорее, отчасти. Артефакт ждала печальная судьба. Его нельзя уничтожить, но всегда был тот, кто тоже за ним охотился. Падший и недостойный, выдающий себя за родича великого Элу и племянника короля Орофера. Отец его кончил жизнь как подобает тёмному отщепенцу и преступнику, и к слову только он из всех эльдар практиковал яды. Старший брат его стал величайшим из предателей и постиг позорную участь отца — быть сброшенным с крепостной стены. Но в то время никто не ведал о ещё одном отпрыске. Именно о нём ты сейчас вопрошаешь, ибо и для тебя это отродье сделалось врагом.
— Тёмный эльф.
— Влачащийся в ночи грязный предатель, омрачивший своим существованием величие расы квенди. Фуинглин*, сын отступника Эола, всегда считал, что кольцо по праву принадлежит ему. При штурме врат в Тёмную Цитадель он встал на сторону врага, сражался с нашим королём и ударил по его руке мечом из металла огромной поражающей мощи. Кольцо Земли уцелело, но камень выпал из него, и супостат завладел изумрудом. Отец погиб в той битве, но на пальце его осталась искрящаяся оправа. В ней нет всей силы. Это не первородная магия артефакта и лишь очень слабая защита для нас. Завесы шепчущих туманов, усыпляющих незваных гостей и сбивающих их с толку, наша способность растворяться в лесу. Даже невидимые двери не столь скрыты от глаз как те же гномьи.
Над гротом повисла тишина. Райнэ проникалась каждым словом услышанной печальной истории, с тревогой взглянула на протянутую ей руку. Под массивным перстнем короля Лихолесья виднелась полоска металла, искрящегося ярче любого серебра. То, что осталось от Кеменья, сокрытое от глаз, но неотлучно бывшее при нём.
— А изумруд? Что стало с камнем?
— Он несколько веков служил этому недостойному. Благодаря самоцвету в самой близости от нас воздвижена была тёмная крепость, и лихие дела творились за её стенами. А мы никак не могли этому противостоять. Части магического кольца имеют равную силу. Но после зелёный кристалл был утрачен, странным образом попал в руки людей из племён поблизости. Моим долгом было немедля вернуть камень, и стоило лишь только протянуть руку. Но никчёмный правитель Дэйла отдал изумрудное ожерелье с магическим кристаллом королю гномов, а после гномью гору захватил дракон.
— Так камень в горе? — Трандуил кивнул.
— Едва чудовище Эребора издохнет, я верну наследие моего отца, и Зелёный лес обретёт истинную защиту!
Изысканные блюда и даже вино были забыты. Но обретён ответ:: враг их никакой не призрак и способен очень на многое! Он подбирался к ним уже не раз, он — охотник за очень сильными артефактами, один из которых считает своим. Пойдёт на всё во имя обретения Кеменьи — кольца Земли. Как и сам Трандуил.
— Выходит, мы теперь ситуативные союзники, — Ороферион кивнул. — Тогда пообещай мне одну вещь.
— У меня нет союзников. Но для тебя я сделаю, что попросишь.
— Если тебе станет известно о его замыслах, предупреди меня. Просто предупреди.
— Хорошо. Но и ты должна обещать. Для других никакого союза нет, как нет оправы кольца и изумруда в горе. Даже лучше веди себя так, словно мы недруги.
— Справедливо! И мудро. Об артефакте никто не узнает, мы не в ладах. Но, если сложится так, что ты сможешь защитить чем-то моих сородичей, сделай это. Великому правителю не нужен камень в оправе чтобы вершить благородные дела.
***
В тот год весна наступила рано: суровые морозы отступили, снег начал стремительно таять под лучами разогревшегося солнца. Обитатели `Azrag Arâd стали выходить из глубоких гротов, обустраивать предгорье, понемногу охотиться и пополнять оскудевшие запасы провизии. Хоть многие и считают кхазад привычными исключительно к подземельям, нет на свете существа, которого бы не порадовала возможность вобрать свежий воздух всей грудью, полюбоваться красотами диковатых мест, подставить лицо ласкающим тёплым лучам. И, конечно, помечтать в те минуты о самом лучшем и светлом. Но безопасность превыше всего! Первые вылазки охотников имели целью прежде всего разведку. Стариков и неокрепший молодняк туда не брали, лишь только отборных воинов. Казалось бы, край земли, зима была суровой, на подступах к Синегорью до сих пор непролазные сугробы. Но враги тоже бывают разные, и не каждого остановят мороз и снег. Гномы — народ осторожный и весьма недоверчивый, поэтому застать их врасплох фактически невозможно. Цитадель всегда под защитой и наблюдением. И приближённые узбада, и он сам в те дни всерьёз устали от младшего племянника Дубощита. Яркого общительного непоседу обожала вся община, но вот незадача: его старший брат уже стал воином, самому же Кили предстояло ждать ещё почти два года. И его не брали в те первые вылазки, что начались по весне. А парень форменно протестовал из-за этого. Юные братья всегда были неразлучны, и куда же это годится, что один идёт на охоту, а второй нет? Это ведь просто охота, и он уже не ребёнок. Но и отец Кили, и суровые приятели Торина не могли ослушаться распоряжения правителя. Узбад иногда думал прекратить это всё и принять у парня экзамен пораньше, но его сестра была наотрез против. Так что нет, значит нет. Родных племянников главы клана растили в строгости, и все правила безукоризненно соблюдались. — Быть может, я останусь с ним? Иначе вытворит чего-нибудь, — белокурый юноша приблизился к узбаду, беседующему с его отцом в утро вылазки. — Ему обидно, а я переживу. Сколько ещё будет этих охот. — Останься если хочешь, — отозвался Ульви, а Торин кивнул в знак одобрения. Парень ушёл, а старые друзья улыбнулись с прищуром один второму. — Как же он похож на тебя! Вылитая копия. Смотрю и вижу время, когда мы сами были такими. — Годы пролетели как птицы, страшно подумать сколько их минуло уже. Но ведь мы всё такие же? — Нет, Ульви, мы уже не такие. Но главное все эти годы у меня нет друга ближе. Обнявшись, гномы забавно ударились лбами. Они ведь встретились однажды, в самый обычный хмурый день, восьмилетними мальчишками и прошли бок-о-бок всю жизнь. Не счастье ли это? Уж во всяком случае большая удача! Их опять звала дорога, не дальняя как бывало много раз, а вполне себе привычная — по предгорьям. И они отправились в путь, улыбнулись, покидая гору, порадовались свежему морозному воздуху. Вместе и рядом как во все времена. В начавшемся походе к "Чёртовой дюжине" кроме Двалина примкнули ещё шестеро сородичей: все молодые и сильные. Кто-то устал сидеть в чертогах, а кому-то просто до ужаса хотелось свежего мяса с углей — взамен надоевшей за зиму солонины. Достигнув одной из охотничьих избушек, мужчины обустроили там быт, разожгли промёрзший очаг, разложили походные пожитки. Погода стояла отменная, уже по дороге посчастливилось подстрелить небольшую косулю. Аккурат хватит накормить двадцать нагулявших аппетит ртов. Четверо отправились разведать окрестности, а остальные, посовещавшись, решили никуда не спешить, выследить ещё пару зверей, а после приятно провести грядущий вечер за трапезой и играми. Ведь изба промёрзшая, её надо протопить как следует. Пускай отряд задержится на какой-то лишний день, зато все они и дичи добудут, и всласть на радость себе отдохнут, позабавятся. Элитный отряд не обязан ни у кого спрашивать разрешения: узбад здесь вместе с ними. Вечер пролетел беззаботно и весело, ночь выдалась тихая, все спали как убитые, выставив двух караульных. А с рассветом отправились на промысел. Лес ранней весной необычный. Где-то ещё лежит непроходимый сугроб, а в двух шагах, совсем рядом, на земле чернеют прогалины. Следы зверя различить сложнее, но зато добычу лучше видно и звуки слышны отменно, ведь перелётные птицы ещё не вернулись в родные края и листва на деревьях не выросла. Это особенная охота и особенная разведка. Кому-то она даётся лучше привычной летней, иные же форменно злятся неудачам и клянут себя, что потеряли нюх. Дело шло с переменным успехом, разведчики сменились, но ни первая, ни вторая группа не заметила ничего особенного. С вечера землю окутал густой туман, смешался с наступающей полутьмой. Ранняя весна — время сумерек. Глаза глядят в них, но не могут ничего разобрать. А до ушей долетают особенные причудливые звуки, которые так и тянет объяснить чем-то неведомым и страшным. — Что это? Птица ухает? — Сыч или неясыть. Проснулись к ночи, как им и положено. Не обращай внимания, — караульные Яри и Рагни перекинулись парой фраз, получше укутались и подбросили ещё дров в костёр. — Не похоже это на неясыть. Как будто сигнал какой-то. — Все их сигналы не прознаешь. Чует небось весну, невесту зовёт. Или наоборот невеста жениха кличет. Сквозь затянутое облаками тёмно-серое небо пробивался свет луны: какой-то жидкий, жалобный и очень холодный. А где-то поодаль, со стороны северного отрога, раздался протяжный волчий вой. — Вот и волки на луну воют. — Жрать хотят все, милый Яри! Не только мы. А жрать пока особо нечего. Парни хлебнули сладкого горячего отвара, устроились поудобнее. А ближе к утру их сменили друзья. Докладывать было не о чем: мало ли волков в лесу и каждому угодно выть на луну? Предгорья `Azrag Arâd давно уже стали их родиной. Красу малахитовых сводов Irurdûnu мало кто помнил. Но они жили безбедно, а эта их компания так вообще отменно! Нет лучшей мотивации растить своих сыновей: будешь первым во всём, проживёшь жизнь рядом с узбадом в походах и развлечениях. И тебя будут любить все девушки горы, даже если лицом не вышел или ещё чем не уродился. Наутро туман не развеялся. Гномы отправились на охоту, и даже не самые опытные из них заметили следы волков на талом снегу. Много следов, исключительно близко к их лагерю. — Вы почуяли ночью зверей? Их могли привлечь добытые туши. — Выл один волк, — отозвались караульные. — Один? Вы шутите? Следов как от целой стаи. И эти следы очень крупные. — Это не волки, это варги! Орочье племя рядом! — Не может быть, мы бы заметили. Орки, да и варги не бывают бесшумны. Несчастные Рагни и Яри сперва пытались спорить, доказывать, что не спали и честно несли караул. Но вынуждены были признать упущения и в назидание вызвались вновь дежурить предстоящей ночью. Только узбад даже не услышал их. — Забудьте про охоту. Оружие на изготовку, мы не одни в этом лесу! Приказ прозвучал вовремя: туман стал гуще, занявшие круговую оборону воины с трудом видели друг друга. Где-то над кронами вновь подал голос филин — не в ночное время! А из серых сумерек показались свирепые чудовища. Мечи кхазад взметнулись вверх, раздался жалобный вой. Но на смену поверженным вышли новые: необычайно крупные, в холке выше любого гнома. Завязался бой, в ходе которого стая варгов теснила охотников к горе. Теснила количеством, подавляла опасной мощью. Эти твари были не похожи на драных шакалов, что орки используют как люди лошадей. Возможно, в северных горах народилось особо матёрое племя, или же кто-то специально вывел страшную породу и научил убивать?.. Рассуждать об этом было некогда. Отважные воины бились с бешеными зверями, лишённые возможности видеть друг друга и окрестности через густой туман. Вокруг каждого висела дымка из холодного молока, в коконе из которой навстречу вырывались смертоносные зубы, сверкали острые когти, разящие как металл. Многие уже были ранены, брызги крови вспыхивали как искры перед глазами и растворялись в тумане. И каждый был один-на-один с атакующими: что-то неведомое полностью лишило их возможности применить командную тактику, приходить друг к другу на помощь. По незнанию может показаться, что биться со зверьём легче нежели с разумным противником. Но это правда до той поры, пока зверь не превосходит тебя силой и размерами. А во время той битвы и сам Торин, и его товарищи поклялись бы, что эти отродья действуют разумно! Стаей управляли, а каждый варг впадал в безумие от вида, вкуса и запаха крови. Оружие кхазад пропарывало грубую шкуру и жёсткую как проволока шерсть, но в запале звери как не чувствовали боли. Чудовища не отступали покуда не были насмерть повержены. Одетые в охотничье, не в боевое облачение, воины уже в первые минуты битвы оказались без сходной защиты. От зубов и когтей спасал только кованый доспех, части тела, не покрытые им, постепенно превращались в сплошные раны. Вслед за каждым тянулась череда из мёртвых волчьих тел, но настал ужасный миг различить среди них поверженных сородичей. Двое охотников, присоединившихся к "Чертовой дюжине", погибли первыми, Рагни, проведший ночь в карауле, яростно зарычал, увидев растерзанное тело своего друга Яри. Парень бросился в туман, сам как превратившись в зверя, и почти сразу упал, сражённый стрелой. А глаза охотников различили надвигающуюся на них новую напасть: тёмных воинов в волчьих шкурах с луками в руках. Устрашающие капюшоны, выдолбленные из настоящих волчьих голов, делали их подобными зверям, идущим на двух ногах. Отряд Дубощита подвергся атаке стрел, а после схватка вновь разгорелась — теперь уже с этим звероподобным противником, ибо лиц не видно было под капюшонами. Осознание невосполнимых утрат прибавило ярости и даже сил. Торину везло: до поры он отбивался от варгов поочерёдно и не получил серьёзных ран. Но защита предводителя была ослаблена, вихрь стрел накрыл его и повалил на землю. В тот миг глаза увидели сквозь брешь в тумане почти ясное небо и спасительные склоны горы. Твердыня была совсем рядом. Поднявшись и обломав два вонзившихся в него древка, узбад скомандовал: — К западу, к цитадели, живее! Меч отсёк чью-то мерзкую лапу, несколько выпадов обезвредили напавшего оборотня. Вокруг ещё вовсю кипела битва, но, кажется, ряды врагов редели, а холодную взвесь в воздухе прорезал первый луч солнца — добрый знак. Ноги ступали по хлюпающей грязи, перемешанной с кровью, но гора была уже близко. Достигнув её, кхазад смогут спастись в гротах и расстрелять оставшихся противников. Он точно знал: там были укрытия: естественные пустоты, служившие кладовками, дровяниками, навесами для костров. Внезапно перед глазами возникла высокая фигура очень крупного не то орка, не то полуволка, удар его палицы разорвал кольчугу и кожу на груди Торина. Гном пошатнулся, но сумел отразить второй выпад палицы. А рядом чудом возник Ульви. Они почти не видели один второго всё время сражения, от одежды парня остались форменные лохмотья, залитые кровью врагов и его собственной кровью. Но перепачканное лицо светилось уверенностью и его извечным оптимизмом, даже задором. Брошенный нож вонзился в рожу чудовища, уж точно вышедшего из самой гнусной орочей дыры, и руки подхватили оглушённого узбада. — Быстро, под своды! Их осталось совсем мало! Рядом в рассеивающемся тумане видно было ещё двоих раненых товарищей, стремящихся к убежищу. Несколько голосов возвещали кто о победе, кто о трагической утрате. У самого входа под гранитные своды Дубощит обернулся и на страшную долю секунды увидел летящее в него копьё. В ушах застыл крик Ульвина: — Торин!!! — тело друга заслонило его, и копьё — не деревянное, а тяжёлое стальное — пригвоздило обоих к стене. Силы удара хватило чтобы пройти насквозь одного и на глубину наконечника вонзиться во второго. Гном не помнил, как всё же сумел утащить их под гору, высвободиться из-под бьющегося в агонии тела. Верный товарищ был ещё в сознании, кровь шла горлом, но он сумел прошептать: — Будь отцом моим сыновьям! Поклянись, что не бросишь их! — Клянусь, Ульви, клянусь! —Дыхание перехватило, грудь сдавили рыдания, глаза застилала кровавая пелена. Раздавшийся рык несчастного гнома, или скорее вой способен был обрушить своды убежища. В тот страшный день погибли четверо охотников из отправившихся с узбадом шести и пятеро членов "Чёртовой дюжины": Яри, Нюрад, Нарви, Аурванг и Ульви. Рагни был тяжело ранен, но остался жив. От тринадцати осталось восемь. Правитель общины в `Azrag Arâd потерял своего первого и лучшего друга, а его племянники — своего отца. Таким стало возмездие гномам за однажды убитого ими эльфа, воистину тёмное возмездие. Поодаль за схваткой наблюдало ещё одно существо, чьи глаза отменно видели всё через туман, и чьи помыслы вели нападавших. Облик его растворялся на фоне гущи леса, но если бы ему вернули человеческие черты, стало бы заметно разочарование. Нападение в целом удалось, но главная его цель снова не была достигнута. — Опять тебе повезло, несчастный гном! И дарёные оборотни не справились. Что же? Придётся действовать по-другому. Ведь ты рвёшься в Одинокую гору, как и я! Ждать века тяжело, но ты можешь ускорить дело. Безусловно, погибнешь там, уж я обустрою все обстоятельства так, чтобы эта твоя затея рассмешила даже глупцов. Но ты откроешь мне путь к моему сокровищу. Ороферион тоже пойдёт к горе за камнем, тогда я смогу поквитаться и с ним. Всегда приятно поразить две цели сразу: отомстить за пролитую кровь и вернуть своё по праву! Прекрасное Cemenya наконец обретёт и свою силу, и законного хозяина!***
Нанесённая `Azrag Arâd рана продолжала кровоточить не одно лето, рядовые дни мало чем отличались от полных скорби дней поминальных. Легендарный отряд практически распался, а его предводитель — узбад — не видел смысла что-либо изменять в разладившихся отношениях. Старые друзья отдалились друг от друга и не знали, сойдутся ли снова как раньше. Минуло лишь несколько лет, и над общиной Длиннобородов повисла очередная чёрная туча. Полезли слухи, что захваченной горой много кто интересуется, разные силы устремляют к ней свой взор. Дубощит был сам не свой от каждой такой весточки, форменно не мыслил ни о чём кроме судьбы утраченного королевства. Жажда кровной мести за друзей пополнилась вновь проснувшейся жаждой мести дракону Смаугу. Он стал невыносим, и даже Райнэ не всегда удавалось гасить вспышки гнева супруга. Азбади не оставляла мужа до последнего, покуда саму её не вынудило к отъезду письмо из Дунланда. Подопечные просили приехать хоть ненадолго, и очередная ссора с Дубощитом убедила принять решение о недолгом расставании. Именно тогда Торин начал бредить войной, разослал предложение военного союза королям шести других кланов. И все они прислали послов с ожидаемым отказом в поддержке. `Anhil-mêk и Shatar-tarâg форменно недоумевали в далёких Орокарни. Razin-tarâg и Shakh-Rûn направляли слова поддержки, но выражали сомнения в успехе столь рискованного мероприятия. Narag-Shayar и Lagu-nadân пытались недвусмысленно отговорить сородича от смертельно опасной, читай бредовой идеи идти на дракона войском. Обескураженный и разозлённый, узбад Sigin-tarâg ощутил себя всеми брошенным, разум его помутился, и он всецело доверился странному волшебнику, уверявшему, что не нужно никакой армии, довольно лишь взять с собой некоего взломщика... Кто мог тогда помыслить, что этот несуразный "помощник" окажется самым вероломным на свете вором? За Дубощитом отправились только родственники да горстка авантюристов, мечтающих, по-видимому, обрести славу героев "Чёртовой дюжины". Иначе не объяснишь. Азбади обо всём узнала, но поход Торина к Одинокой горе уже начался. Учитель сообщал, что вот-вот уже, совсем скоро Смауг утратит свой огонь, но вокруг их планов словно действовал неведомый заговор. Король Трандуил сдержал данное слово и попытался задержать отряд гномов. Но все до единого сбежали, причём раньше в лихолесских темницах подобного не бывало. А вскоре после случилась беда, которую никто не сумел предотвратить. Дракон был выпущен, Озёрный город сожжён, взбудораженные событиями тёмные твари тянулись к Эребору и Дэйлу со всего Средиземья. И хоть Смауг Великий и был повержен, одним удачным выстрелом, как и предсказывал Даэрон, вскоре разразилось страшное сражение, запомнившееся в веках как Битва Пяти Воинств. Наверное, его можно было избежать, обойтись без стольких жертв со стороны всех свободных народов. Но только один тёмный мстительный замысел оказался сопряжён с другим, более страшным и масштабным. История не имеет сослагательных наклонений. Что же стало с Фуинглином? Постигла ли его заслуженная кара? Есть сущности, о которых даже не нужно самому марать руки. Служение Тёмному Властелину привело его туда, куда и должно было привести. Узнав о намерениях тёмного эльфа утаить местонахождение Cemenya, и присвоить кольцо, Темнейший поверг его с вершины Барад-Дура. Так последнего в роду отступников и предателей постигла та же участь, что и его предков. Всех ждёт эпилог, и на том сей литературный долгострой будет завершён.
Примечания:
1. Линдар — самоназвание синдар.
Годэллим — название нолдор у синдар, обидное для нолдор и подчёркивающее различие между эльфийскими родами.
2. Название кольца четвёртой стихии Земли было бы Cemenya от квенийского cemen — земля (родящая земля, почва). Ещё одно каноническое родственное — Yavanna Cementary — "Королева Земли", "Дарительница плодов". Названия остальных колец образованы по тому же принципу от квенийских слов, обозначающих стихии.
3. Под белым золотом правильно понимать платину. В наше время это разные металлы, но до того, что платина ценнее золота, люди додумались совсем недавно. Во времена конкистадоров её считали "серебришком", откуда и название. Мастера Средиземья, однозначно, должны были понимать её свойства. И там не было градаций собственно золота, как у нас сейчас.
4. Имя Фуинглин (Fuinglin) появилось по аналогии с Маэглин от синдаринских fuin —. ночь и glind — блеск глаз. Можно перевести как "свет глаз в ночи", "блеск глаз в темноте".
