Undisclosed Desires

— Итак… — начал Сухо, гляда на сидящего напротив Исина, который сверлил взглядом потолок. — Ты так и будешь молчать всё оставшееся время? — Ага, — без промедления ответил Исин. У него не было настроения разбираться с тем, что там себе напридумывал Сухо. — Ладно, можешь сидеть тут молча, я сам буду говорить, — согласился Сухо, усевшись прямо и повернувшись к Исину, будто бы у них был самый настоящий разговор. — Меня зовут Чунмён, мне 23 года. В этом городе мне принадлежит 3 кафе, и я планирую открыть ещё одно. Я также инвестирую деньги в акции и раз в месяц в свободное время занимаюсь благотворительностью. Я единственный ребёнок в семье, у моего отца есть свой бизнес, и мы с ним особо не общаемся с тех пор, как я ходил в старшую школу. Он хотел взять меня к себе в компанию, но я не горел желанием, поэтому он решил не общаться со мной, раз уж я не принесу ему в будущем никакой пользы. В то время как Сухо продолжал вдаваться в подробности своей жизни, Исин сидел с закрытыми глазами и просто слушал. Он не понимал, почему Сухо так много болтал о своей личной жизни. Может, потому, что они решили «быть друзьями», или же парню просто нравилось слушать свой собственный голос, но Исин более-менее успокоился. — Моя мать была в ужасе, когда я три года спустя вернулся домой на Рождество весь в татуировках крашенных в блонд волосах. Наверняка она подумала, что в меня вселился дьявол. А отец просто разочарованно на меня посмотрел, но мне было всё равно. Они меня не растили, поэтому их мнение меня не сильно интересовало. Думаю, так происходит во всех богатых семьях. Стараешься ли ты приспосабливаться или же ведёшь себя как бунтарь — это всё равно не примут. — А кто же тебя тогда вырастил? — Исин впервые за очень интересный монолог Сухо подал признаки жизни. У Сухо на лице отразился шок вперемешку с нетерпением всё рассказать подробно и в красках. — Горничные. Сразу после моего рождения меня воспитывала мама. Как только мне стукнуло четыре, она начала спихивать меня на домработниц. Мама… то есть Сольхён, заботилась обо мне. Ей было около сорока, когда она начала заботиться обо мне как о родном сыне, и мы сблизились. Я стал называть её мамой, и она улыбалась мне, слыша это слово. Она не могла иметь детей, поэтому в её глазах я был её ребёнком. — Она милая и заботливая, какой и должна быть мама, — Исин грустно улыбнулся, сразу же подумав о своей матери. Прошло много времени с тех пор, как он видел её, но он скучал по ней. Он всегда о ней думал, она напоминала ему заботиться о себе, выкладываться по полной на работе и не переживать из-за пустяков. — А какая твоя мама? — спросил Сухо, ближе подобравшись к младшему с любопытным огоньком, сверкающим в глазах. Исин улыбнулся, видя, как парню невтерпёж узнать. — Она прекрасная, самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Когда она смеётся, то вокруг губ и глаз появляются маленькие морщинки. Она никогда не волновалась о своей внешности, но, тем не менее, всегда выглядела потрясающе. Её волосы были мягкими, словно шёлк, и длинными. Как я был ребёнком, то спал, держа в кулачках её волосы, и это было для меня словно защита. Она всегда поддерживала меня, следила, чтобы я делал домашку, работу по дому, читал новые книги. Я никогда не получал плохих оценок, потому что хотел, чтобы она мною гордилась. Закончив школу, я получил стипендию на учёбу здесь, в колледже Кореи. Она очень мною гордилась, даже плакала, когда я получил письмо. Когда я уехал, она сказала мне о ней не волноваться и приезжать домой, когда смогу, — Исин закончил свой рассказ с яркой на лице улыбкой, и Сухо улыбнулся ему в ответ. — Ты навещал её с тех пор, как приехал сюда? — спросил Сухо. Исин опустил взгляд вниз и покачал головой. — Билет на самолёт слишком дорогой. Я пишу ей письма, но она уже немолодая, и я боюсь, что в скором времени её не будет рядом со мной, — мягко ответил Исин. — Ей было тридцать девять, когда она родила меня, и для неё это обернулось настоящим чудом. Ей сказали, что у неё не будет детей, но каким-то образом у неё появился я. Она всегда называла меня своим маленьким благословением. — А что насчёт твоего отца? — негромко поинтересовался Сухо, ещё ближе пододвигаясь к Исину. Младший, впрочем, не возражал, так как не ощущал никакой угрозы от возрастающей близости. — Он умер, когда мне было десять. Он всегда усердно работал, чтобы обеспечить меня всем необходимым. То есть мы не были бедными, и отец хотел, чтобы всё так и осталось. Потом он заболел, но отказывался пойти к доктору. Он просто заработал себя до смерти, хотя мама предупреждала его, но он её не слушал. — Мне жаль, — Сухо похлопал Исина по руке, который вздрогнул, почувствовав на своей холодной коже тепло от руки парня. Ему было приятно знать, что рядом с ним есть кто-то именно тогда, когда он находится на грани сумасшествия. Он никому не рассказывал про своего отца, кроме Бэкхёна и Чондэ. Но чувства Сухо казались намного глубже, чем чувства его бывшего. — Спасибо, — прошептал Исин, опустил голову на плечо Сухо. — Можешь продолжить говорить? Я хочу знать больше, — негромко сказал Лэй, чувствуя покатившиеся по щекам слёзы. — Конечно. В общем, слушай… хмм… в моей жизни был только один лучший друг с пяти лет. Его зовут Чанёль, и он самый большой дорк, которого я знаю. Мы вместе через многое прошли, он для как младший брат, которого у меня никогда не было… но сейчас он есть. Мой любимый цвет — голубой. Я люблю читать и также утреннюю прохладу в кафе по выходным. В одно из них я как раз-таки направлялся, но, как видишь, лифт всё испортил. Я обожаю ваниль. Шоколад тоже неплохо, но предпочитаю именно ваниль. Хмм… что ещё… — Как ты узнал, что я был в парке тем вечером? Как ты узнал, что я пью острый тыквенный латте? — вслух поинтересовался Исин. Даже не глядя на старшего, он знал, что тот слегка взволновался. — Я, эм… да, я видел, как ты шёл в сторону парка, а я, так уж получилось, собирался сделать заказ в кофейне, ну и решил тебе тоже взять что-нибудь, так как на улице было холодно. Я заказал тебе то же, что и себе. Острый тыквенный латте — это мой любимый осенний напиток, — признался Сухо. Исин шмыгнул носом и решил всё же оторваться от плеча Сухо. Он посмотрел парню в глаза и улыбнулся, потирая мокрые от слёз щёки. Сухо ответил той же улыбкой и похлопал его по колену. Всегда приятно кому-то открыться и рассказать о свих переживаниях. Вдруг лифт оживился и стал спускаться. Исин воспринял это как знак, что пора быстренько отойти от Сухо на безопасное расстояние, пока лифт не остановился и люди не увидели их сидящих вместе на полу. Сухо последовал за ним, держа младшего за руку случае если он попытается пулей выбежать из лифта. Когда они остановились в холле, то их поприветствовала толпа облегчённых от счастья людей, что лифт наконец-то заработал. Лэй с Сухо одновременно вышли из кабинки и направились к стеклянной двери, ведущей на свежий городской воздух. — Хочешь сходить со мной в кафе? — предложил старший, как только парни вышли на улицу. Исин посмотрел на своего спутника и улыбнулся. Предложение казалось милым, но Исин не хотел, чтобы Сухо получил неправильное представление о своих чувствах. — Спасибо, но сегодня у меня есть дела. — Тогда в следующий раз? — спросил Чунмён, сделав шаг к Исину, чтобы он не смог сбежать не ответив. Исин заглянул Чунмёну в глаза и увидел там надежду вместе с долей отчаяния. Он правда хотел видеть в своей жизни Исина. — Я вот что тебе скажу. Если получится так, что мы вновь столкнёмся с тобой, но только не в каком-нибудь кафе и клубе, тогда я пойду с тобой на свидание. Но это должно быть чистой случайностью, — предложил компромисс Исин. У него было чувство, что это произойдёт то того, как он вновь его встретит, поэтому это решение казалось довольно безопасным. — Решено, — парни пожали друг другу руки в знак согласия. Исин слегка ему улыбнулся, а затем поспешил домой, где он соберёт свои мысли в кучу и смоет с кожи запах Сынри вместе с ароматом парфюма Сухо. — Не теряй бдительности, Лэй, ни на одну секунду, — предупредил Бэкхён, когда они ужинали в квартире старшего. Прошло немного времени с тех пор, как они вместе проводили время, и оба парней уже успели друг по другу соскучиться. — Знаю, но я чувствую, что он меняется. В лучшую сторону, — вздохнул Исин, съев ещё немного кимчи, приготовленное Бэкхёном. — Я стану ему доверять лишь тогда, когда он порвёт со своим парнем. А до тех пор буду держать его на расстоянии. — Хорошо. Я не хочу, чтобы он связывался с тобой, хён. Ты заслуживаешь парня получше, чем того, кто трахается направо и налево. Удивляюсь, как они оба ещё не подцепили какую-нибудь заразу, — скривился Бэкхён. — Так же, как и мы, но я зуб даю, что у них секса было больше, чем у нас с тобой вместе взятых, — Исин вздрогнул, представив, как Сухо совокупляется с безликими незнакомцами. Бэкхён лишь пожал плечами и продолжил набивать рот едой. — Думаешь, они правда любят друг друга? — спросил Бэкхён. Исин задумывался об этом и раньше, но так и не смог найти ответ. Эта часть жизни была ему полностью незнакома. — Не зная. Но разве ты, если любишь кого-то, не будешь вести себя эгоистично, не желая любимого человека ни с кем делить? Разве не это называется любовью? Хотеть одно человека во всех смыслах этого слова, потому что он один находится в твоём сердце? Я всегда думал, что это и есть любовь. Младший кивнул и сделал глоток вина — их особенный напиток на ужин, когда они собираются вместе и разговаривают. Любовь — это то, что Исин испытал с Чондэ, но эта искра погасла задолго до их официального разрыва. Теперь же, думая об этом, он не знал, насколько сильны были его чувства, раз уж он так быстро забыл своего бывшего. — Поэтому я и не понимаю их отношения. Как можно забивать на любимого человека, чтобы пойти и переспать с другим, а потом возвращаться домой, ложиться в одну постель и шептать один одному «я тебя люблю»? Как можно нормально относиться к тому, что он будет трахать кого-то другого, кроме тебя? — задался вопросом Бэкхён. — Без понятия. Думаю, мы просто эгоисты. Мы хотим, чтобы наши парни принадлежали только нам. Мы не собственники, нам просто нужна верность. — Возможно, однажды они повзрослеют и поймут, что им просто нравится, что их дома кто-то ждёт, пока они развлекаются с другими, — предположил Бэкхён. — Возможно… — сказал Исин, отпив ещё немного вина. Некоторым из нас придётся повзрослеть, и, может быть, тебе тоже.