From Russia with love

Прошедшие две недели были для меня сущим адом. Не сказать, что я прямо уж не имела представления о бюрократизации и коррупционности наших правовых структур, но печатных слов, отражавший мое ко всему этому отношение, с каждым часом становилось все меньше и меньше. За несколько дней Лена, моя подруга- юрист, впихнула в меня столько терминов, что, казалось, они скоро из ушей повалятся. Теперь для меня все эти словечки стали похуже самой отборной ругани, а от вида судебных работников до сих пор бросает в дрожь. Итог: минус сорок тысяч русских денег и минус несколько миллиардов нервных клеток. Но зато плюс пятнадцать очков к юридической подкованности. Так что можно сказать – ничья. Да, именно так. Эта авантюра обошлась для меня малой кровью, даже странно как-то. Наверное, все мои действия за это время были самым ненормальным, что я когда-либо делала. Конечно, очень скоро самопогрызание я отодвину на второй план- если себе я хоть как-то могу объяснить, зачем, черт возьми, я все это затеяла, то вот родителям моим придется долго доказывать, что я не съехала с катушек. Можно представить это как банальную «любовь-морковь-мир-дружбу-жвачку», но, во-первых, я не уверена, что Лена еще обо всем им не рассказала, а, во-вторых, мой нескольконедельный опыт общения с этим товарищем показал, что ничего изображать его заставить не удастся, скорее всего. Иногда мне казалась, что я усыновила маленького ребенка: скажите на милость, как можно было умудриться порезаться безопасной(!) бритвой, да так, чтобы кровища по всей ванной, или, к примеру, додуматься схватить горячий чайник руками? А про бесчисленное множество сломанных вещей и говорить нечего – чего только микроволновка стоит. Хуже всего было, пожалуй, Бегемоту – эта нахальная зверюга лишилась постоянного места своей дислокации – дивана, который был отдан более нуждающемуся. Поэтому-то, наверное, кот мужчину очень невзлюбил и, извиняюсь за мой французский, паскудно нагадил на подушку. Кошака я, конечно, отловила и наказала в лучших традициях любителя животных – ему давно пора было искупаться. Он тоже в долгу не остался – руки у меня по локоть были исполосованы так, что я всерьез задумалась: «А не было ли в предках у моей животины росомах?». Но долго злиться я не смогла, потому как просто-напросто не хватало сил. Я, как всегда, дотянула до последнего: все чертежи мне нужно переслать к двадцать восьмому, а, слава богу, если была сделана хотя бы половина. Так что в душевные переживания погружаться мне было некогда совершенно. В общем, жизнь моя теперь обещала быть очень нескучной. Пожалуй, даже слишком нескучной. Порой мне хотелось провести себе фронтальную лоботомию ложкой через нос. Да, согласна, не так страшен черт, как его малюют, но у меня все еще была огромная куча работы, и даже учитывая то, что за прошлую неделю я спала в общей сложности часов десять, завалы меньше не становились. И мне тоже нужен был отдых, но… В среду, в восемь часов утра по местному времени мне на мобильный пришло сообщение от отца, который радостно спешил сообщить – они уже вечером будут у меня. Я, конечно, прекрасно знала, что родители мои приедут, но морально не была к этому готова совершенно. Первый и, пожалуй, самый главный вопрос был: «Что сказать?». Даже со своим высшим образованием найти хоть мало-мальски адекватный ответ на него у меня не получалось, сейчас, по крайней мере. Ведь это всегда так: сначала вроде бы знаешь, что говорить, уверенность в себе так и прет; а потом, когда дело доходит до самого главного – теряешься, мямлишь, городишь несусветную чушь. Тогда я посчитала, что перво-наперво стоит побеседовать с самим виновником торжества, ведь это ради него мне в скором времени пришлось бы отплясывать шаманские танцы с бубном вокруг моих родителей. -Можно с тобой поговорить? – я осторожно вошла на кухню, будто бы боясь его спугнуть. - Допустим, - отозвался он, не поворачивая головы в мою сторону. Видимо, был слишком занят стащенной у меня книгой про древний Рим. - Я понимаю, что античная история - вещь очень интересная и занимательная, но у нас образовались малюсенькие проблемы, и надо в срочном порядке приступить к их решению… - О, - он, наконец, оторвался от чтения, - у нас теперь есть общие проблемы? И они, видимо, очень серьезные, раз ты отвлеклась от своего дорогого ящика. - Можно и так сказать, - не стала спорить я, - Ник, я понимаю, что тебе нелегко адаптироваться, но пожалуйста, повторяю, пожалуйста, постарайся вести себя прилично с моими родителями. Будет вообще замечательно, если ты не будешь смотреть на всех букой. - В самом деле? - Да… поддерживай разговор, для начала. Если не знаешь, что сказать, просто сиди и хотя бы делай вид, что тебе интересно. - О, как у вас, людей, все просто, - потеряв ко мне всякий интерес, он вновь уставился в книгу. Что ж, мне оставалось только надеяться, что моя недобеседа возымеет хоть какой-то смысл. Несмотря на то, что я вроде как самостоятельный детеныш, мнение отца и мамы по-прежнему важно для меня. Пусть я и не жду одобрения каждого своего поступка с их стороны, но чего-чего, а осуждения своих действий я точно не хочу. В любом случае, мне важно знать их отношение к моим действиям, пусть в конечном итоге я и поведу себя так, как считаю нужным сама. Не знаю, что послужило причиной такого рвения к самостоятельной жизни с моей стороны. Обычно пресловутой свободы хотят те, каждый шаг которых в детстве строго контролировался. И дорвавшись, наконец, до этой самой свободы, пускаются бедолаги во все тяжкие. А, прошу прощения, сопли-то вытирать никто уже не будет – хотел самостоятельности, что ж, пожалуйста, получите и распишитесь… Только вот и за все поступки отвечать придется самолично: надебоширил – будь добр разгребать последствия. И ведь, согласитесь, это довольно таки справедливо. Впрочем, что-то я отвлеклась. На повестке дня у меня, в первую очередь, делегация родственников. Обычно я сама к ним приезжаю, но в новогодние праздники, если у меня нет возможности навестить их, они с радостью проводят праздники у меня, как говорится, на лоне природы. Дом пусть и небольшой (даже по российским меркам), однако место для всех найдется. По крайней мере, если они не привезут с собой всех близких родственников и ой-эту-тетю-по-отцовской-линии. Звонок телефона вывел меня из оцепенения: кажется, просидела почти десять минут, думая свои умные мысли. К счастью, они уже закончились, поэтому ничего не мешало мне взять многострадальную Нокию и с полным доброжелательности голосом произнести: - Привет, мам. - Влада, у нас проблема! – раздался взволнованный голос моей родительницы. На заднем фоне что-то неприятно хрипело, раздавались тихие и не совсем печатные эпитеты моего отца, коими он награждал, видимо, свою машину, - мы в тут немного забуксовали... не доехали метров семьсот, честное слово! Миша уже к тебе пошел, сейчас поможете толкать! А то, чувствую, эвакуатора мы так и не дождемся… Миша- это мой старший братец – оболтус. Не знаю, в чем причина, но особо доверительных отношений у нас не было – он считал меня глупой сестрицей – затворницей, я его – архилентяем. Во дворе надрывно залаял Геф – видимо, Михаил Батькович таки явился. И точно, через несколько секунд раздался стук в дверь. Я выскочила в коридор, по пути натягивая куртку. Стук повторился, теперь уже более настойчиво. - Ну чего стучим-то? Как на пожар, - я открыла дверь, расплываясь в улыбке- брат опять покрасил волосы, на этот раз в черный. - Сделай, пожалуйста, лицо попроще, - наиграно скривившись, вместо приветствия сказал он, - тебе что, не нравиться? - А мне какая разница? Мне-то никакой. Главное, чтоб Сашке твоему нравилось. -Бяка. - Сам ты бяка, - наша перебранка со стороны напоминала, наверное, ссору детей в детском саду, - что там насчет машины, сильно все плохо? У меня трос есть, сейчас свой уазик впрягу – это всяко лучше, чем самим надрываться. Мишка взлохматил свои, теперь уже вороного цвета, лохмы, с шумом выдохнул и припечатал, не оставляя мне никакой возможности для маневра: - Да погоди с машиной. Никуда она не денется. Лучше скажи мне: какой самоубийца согласился с тобой жить? Честно, уже подбирала подходящие слова для ответа на сей закономерный вопрос, но виновник торжества сам решил вступить в диалог: - Добрый день. Я Ник. - О, - Мишка немного ошарашено переводил взгляд то не Ника, то снова на меня, - ну ты и дала, сестрица… Он-то, наверное, подумал, что мой нынешний сожитель(не люблю это слово, но по-другому никак не скажешь) –парень чуть старше меня, а тут вдруг вот такой вот взрослый дядечка. - Рот закрой, муха залетит, - посоветовала я, хмуро глядя на брата, - уж кому-кому, а не тебе мораль мне читать, любитель альтернативных отношений. -Ладно, - он потупил взгляд, - заводи свою тарантайку, поедем родителей из снежного плена выручать. - Не обращай внимания, - сказала я Нику, когда мой брат вышел за дверь, - у нас с ним всегда так. - Да я, в общем-то, и не собирался. - Слушай, я знаю, ты не обещал быть няшкой, но все-таки может попробуешь? – начала я, стараясь экспромтом наладить ситуацию и избежать проблем. - И что ты хочешь, женщина? – тоном великомученика произнес он, - я должен им улыбаться, быть милым и добрым? - Было бы очень неплохо, - согласилась я. - Люди- гадость, - упрямо гнул он свое, - и ничего я не должен. -Возможно, - отозвалась я, намереваясь выйти во двор, - но послушай, мы опять вернулись к тому, с чего начали. Хочу напомнить, что уровень твоей жизни сейчас напрямую от меня зависит. Я ведь тебе вроде как доверю. Учись оправдывать доверие, хорошо? Очень полезный навык, кстати говоря. Я вышла на улицу, он за мной. Честно сказать, таким… подавленным, что ли, я его не видела еще ни разу. Наверное, зря я это все наговорила. Да, очень-очень зря – ему и так нелегко адаптироваться, а тут еще я со своими требованиями. Если примерять ситуацию на себя, то я бы точно очень расстроилась, на его месте… В общем, машину мы вытащили удачно. Во время этого, правда, я успела наслушаться много разных слов, которые вполне способны сворачивать мозги окружающих в спиральки. Мама очень громко огорчалась, что никак не дождется внуков, и советовала мне быстрее брать быка за рога, а то «так и останешься старой девой». Не привыкший к такому поведению, Ник бросал на меня вопросительные взгляды и явно не понимал, что делать в такой ситуации. А что я могла сделать? Наверно, будь на моем месте кто-нибудь другой, то непременно оскорбился бы. Но, зная мою маму, можно сказать, что для нее это нормальное поведение, потому что маниакальное желание обзавестись внуками- это неотъемлемая часть непростого и неповторимого характера моей маман. Уже сидя за обеденным столом, я наконец поняла, как сильно вляпалась – родители мои вовсю обсуждали перспективы развития наших с Ником отношений, аргументируя это периодически повторяющийся фразой «Я вижу, ты человек серьезный…». На особо забористых моментах их речи я регулярно то краснела, то бледнела – в общем, все было как обычно. -Как ты думаешь, что мне подарить Сашке на Новый Год? – задумчиво протянул Миша, накручивая на вилку спагетти и исподтяжка наблюдая за реакцией родителей. Не буду особо залезать в дебри наших внутрисемейных отношений, скажу только, что когда разговор заходил о парне моего брата, родители как-то сразу умеряли свой пыл. - Выйдем?- предложила я, поднимаясь с места. - А давай, - брат тоже встал и направился в коридор. Он вышел на улицу и сел на ступеньки. Достал из заднего кармана портсигар, но, увидев мою недовольную физиономию, убрал сигареты обратно – терпеть не могу, когда при мне курят в одно лицо– уж чем-чем, а своими дражайшими папиросками Мишка не делился ни с кем и никогда. - Не боишься оставлять его одного с этими мучителями?- спросил он. - Думаю, ничего страшного не будет, - предположила я, – и спасибо. Я думала, что помру прямо там. - Не драматизируй, - проговорил он, рассматривая заснеженный двор, – ты не представляешь, что бывает, когда они приезжают к нам с Сашкой. И пожалуйста, конечно, но ты особо не привыкай – запас моей братской любви скоро закончится. - Ничего другого я от тебя и не ожидала. - Влад, я вот чего не понимаю: на кой он тебе сдался? Ну честное слово, если уж так хотела скрасить свое одиночество, то нашла бы себе кого-нибудь по возрасту… - Э нет, братишка. К тому же, -я сделала паузу, - скажем так: я слегка слукавила родителям по поводу наших с Ником отношений… нет между нами ничего такого. Я думаю, что и вряд ли будет. - Ой, дура… - он закатил глаза к небу. Что ж, впервые за довольно долгое время мне оставалось только согласиться с ним.