Посмертные проклятия - вред и польза

…- Нет, Люциус! Громко хлопнула входная дверь, но разве это когда-нибудь останавливало Малфоя? - Гермиона, сейчас, как и раньше, у тебя выбор между добровольным и принудительным. - Я сказала, нет! - Хочешь сказать, у тебя уже так сильно играют гормоны, или это просто истерическая выходка? - Пошёл вон отсюда! - Ты немедленно соглашаешься, либо… - Что?! Что ты можешь мне сделать такого страшного? Испортить карьеру?! Прекрасно, давай! Лишить меня моего дома?! Чего ты ждёшь?! - Прекрати истерику. - Да пошёл ты н… Грубый поцелуй надёжно препятствует выходу ругательств. Мужчина уже очень давно нашёл куда более приятные занятия для резвого язычка шатенки – от самых невинных до самых развратных поцелуев. От одного воспоминания мужчина возбудился. За последние пару лет, привыкший удовлетворять такие желания сразу, аристократ и сейчас не стал отказывать себе в удовольствии. Прервав затянувшийся поцелуй, Люциус легко подхватил девушку на руки и сразу направился в спальню. Пусть по пути Гермиона умудрялась ругаться и даже пыталась освободиться – это мало повлияло на настрой мужчины. Опустив на кровать свою «добычу», Малфой в несколько движений стянул с неё одежду и уверенно начал соблазнение, не сомневаясь в результате. - Я всё равно не согласна! Вместо ответа Люциус несколькими касаниями губ заставил молодую Грейнджер извиваться под ним. - Нет! Слышишь? Нет! - Зайка, ты же знаешь, что завтра на церемонии скажешь да. - Как завтра?! Но следом мужчина наклонился к животу Гермионы и проложил влажную дорожку от пупка до самого клитора, заставил девушку кричать от наслаждения. Слегка отстранившись и дав партнёрше немного прийти в себя, мужчина стал продвигаться к упругой груди, между ласками успевая говорить: - Ты же не думаешь… что я позволю… чтобы хоть тень сомнения… упала на законнорожденность… моего ребёнка?.. И когда завтра тебя попросят… расписаться и подтвердить… что ты станешь моей женой… ты будешь послушной зайкой… - Нет! Несмотря на категоричность заявления, Гермиона знала, что Малфой прав. Она так долго этого ждала… Мужа и ребёнка… И ради того, чтобы обрести эту семью… Чтобы быть Его леди… Она обязательно скажет завтра да. Но Малфою совсем не надо знать, как сильно она этого хочет. Уже третий год Гермиона проявляла изворотливость и хитрость, достойные выпускницы Слизерина… И сумела… - Почему ты такая задумчивая? Привычным жестом притянув к себе супругу, Люциус спокойно заглянул в карие глаза. За прошедшие со свадьбы одиннадцать лет он несильно изменился: в светлых волосах было почти не видно седины, а в чертах лица, да и во всём теле, так до сих пор не появилось ни намёка на приближение слабости. А вот Гермиона из вспыльчивой, «огненной» девушки превратилась в женщину, достойную мужа. За столько лет совместной жизни миссис Малфой научилась у Люциуса многому, в том числе и умению держать лицо в любой ситуации. И сейчас, выдернутая из давних воспоминаний, лишь тепло улыбнулась. - Вспоминала, как ты делал мне предложение, милый. О, как ты меня упрашивал… Наедине с мужем Гермиона позволяла себе вольности. И, нисколько не напрягаясь под ледяным взглядом прищуренных серых глаз, продолжила говорить, ладошками проскальзывая под рубашку мужа. - Как ты меня просил, так жалобно, ммм… А как умоляюще смотрел, я почти читала по твоим глазам: «пожалуйста, прошу...» Одна за одной выскользнули пуговички, открывая больший доступ женским рукам к вожделенному телу. Но не успела Гермиона дойти даже до середины, как оказалась сидящей на ближайшем подоконнике с задранным подолом юбки. - Я помню что-то другое. Люциус, глядя на улыбающуюся жену, рывком стянул с неё бельё. Потом уделил пристальное внимание нежной шее, заставляя женщину в своих объятиях стонать. - Да, было именно так. Ты очень громко просила меня не останавливаться. В ответ Гермиона лишь засмеялась. Но этот звук сразу перешёл в очередной стон, как только муж проник в её лоно одним рывком. Спустя некоторое время, когда супруги привели в порядок одежду, Гермиона привстала на цыпочки, чтобы поцеловать мужа. Получила почти целомудренное касание губ, а после услышала смешок: - Ты уже мать троих детей, а всё не угомонишься. - За это ты меня и любишь. Малфой промолчал, улыбаясь краешком губ, не опровергая громкое заявление. Он ни разу не сказал, что любит. Но Гермиона очень точно знала, что он чувствует. И была счастлива…