Прошлое и настоящее

Вся следующая неделя была похожа на сказку: Армин наконец-то вернулся к любимой работе и больше не ворчал, что ему скучно, но эта работа не мешала ему и Берту время от времени выбираться куда-нибудь; а парк с качелями ещё раньше успел стать их излюбленным местом. Позавчера же Берт и Армин и вовсе отправились в музей в старой Шиганшине. Армин сказал, что никогда там не бывал, и Берт предложил съездить — тем более что от старой Шиганшины до Новой можно было добраться на машине всего-то за сорок минут. Но, надо сказать, эта поездка прошла не совсем гладко. И дело было даже не в том, что работники музея готовились к масштабному мероприятию в честь трехсотлетия со дня Шиганшинской битвы, и потому экскурсии шли по сокращённому графику, а часть экспозиций была закрыта. Там они столкнулись с Даниэлем Йегером-Аккерманом, которого пригласили произнести на мероприятии торжественную речь о своих прославленных предках. Правда, Армин потом, уже на обратном пути, высказался несколько иначе — "толкнуть" и "пафосную". Даниэль был личностью довольно известной — и, увы, не с лучшей стороны. Он, как единственный потомок великих героев, периодически мелькал с речами на разных мероприятиях. Ещё он участвовал в благотворительности — но, так сказать, в роли вывески, потому что деньги на эту самую благотворительность шли из кармана его матери, весьма успешной бизнес-леди. Сам же Даниэль уже год как закончил университет, но работать где-то не торопился, предпочитая проводить свободное время на вечеринках и во всяких сомнительных компаниях. Армин же, пару минут послушав, как этот "избранный представитель золотой молодёжи" высокомерно разговаривает с работниками музея, отвернулся и негромко сказал: — Поехали отсюда, Берт. Тот кивнул и уже в машине негромко спросил: — Ты из-за этого типа, что ли? — Ну... да. Смотреть на него тошно. А Эрен Йегер и Микаса Аккерман уж точно не заслуживали такого потомка. Этот грустный голос, да и реакция Армина в целом заставили Берта задуматься — не кроется ли тут нечто очень личное? Ведь если у Армина тоже есть воспоминания о прошлой жизни, неудивительно, что ему больно видеть, как далёкий потомок его самых лучших друзей уродился таким вот чмом. Причем чмом, которое беззастенчиво пиарит себя любимого на их добром имени. Но Берт не рискнул что-то спрашивать. В последние дни ему всё сильнее казалось, что Армин действительно помнит и вдобавок давно догадался, что Берт и сам-то... Но узнавать, так или нет, было страшновато. А вдруг и в самом деле всё это не более, чем совпадение, и Берт просто увидел желаемое в ничего не значащих мелочах? Ещё не хватало выставить себя полным психом. Особенно перед Армином. В том, что он влюблён по уши, Берт уже и не сомневался. Если раньше он не всегда понимал, что с ним творится, но предпочитал не задумываться, то теперь всё было яснее ясного. И Армин, кажется, отвечал ему взаимностью. В самом деле, как иначе можно было истолковать его поведение? Армин, который протягивал к Берту руки, будто просил: "Понеси меня". Раньше он не больно-то позволял подобное, а теперь же... Когда Берт спросил о причинах таких перемен, то получил в ответ милую улыбку, хитрые-хитрые глаза и заявление: — Потому что ты таскал бы меня на руках, даже если бы я мог ходить. Тебе ведь просто хочется это делать, правда? И мои бесполезные ноги тут ни при чём. Армин, который сам тянулся к Берту с намерением поцеловать, а не просто принимал его инициативу. А уж массаж или мытьё у них каждый день заканчивались сексом — когда бурным, а когда неторопливым и нежным. Ещё Армину нравилось во время секса говорить что-нибудь бесстыдное, иногда Берт даже краснел от его слов. Армин вообще оказался до чёртиков инициативным товарищем. — Знаешь, — шепнул он как-то, — я бы не отказался сам тебя завалить, вот только с моими ногами такой фокус не пройдёт. Или ты так не любишь и всё равно мне не дал бы? — Я по-всякому люблю, — ответил Берт, обнимая Армина. Признаться, он действительно немного жалел, что они были довольно-таки сильно ограничены выбором поз и не только их. — Ну... ты мог бы сесть на меня верхом. — А не боишься, что придавлю? — Уверен, что нет. Давай же, Берт, я хочу посмотреть, как ты будешь трахать себя моим членом... Армин, с которым было так приятно просто посидеть рядом на диване в гостиной — например, за просмотром очередного фильма. Или поговорить обо всём на свете. Берту нравилось даже просто обнимать его, утыкаясь в волосы и вдыхая их мягкий запах. В ответ Армин обычно прижимался крепче и тихо млел, наслаждаясь теплом объятий. Армин, который засыпал, устроив голову у Берта на груди, — и тот думал, что вскоре разучится спать без ощущения этой сладкой тяжести, мгновенно ставшей такой привычной... Их жизнь и раньше была замечательной, а теперь и вовсе стала идиллией. Сегодняшнее утро тоже начиналось мирно. Армин опять сидел за компьютером, а Берт отправился готовить завтрак. И заодно вспомнил, что обещал Армину домашнего имбирного печенья — так почему бы сразу не заняться... Словом, возился он довольно долго — а потом, прихватив телефон, пошёл в туалет. Берт принадлежал к числу тех людей, которые любят в туалете позалипать в какую-нибудь тупую игрушку. Залип он качественно и даже умудрился побить предыдущий рекорд, но потом... Откуда-то донёсся запах гари, и Берт забеспокоился, торопливо натягивая штаны. Даже если печенье подгорело, оно должно пахнуть иначе, да и странного потрескивания это не объясняет... Выйдя в коридор, Берт уронил телефон — и тут же об этом позабыл, потому что в кухне полыхало пламя, уже вырываясь в коридор и грозя отрезать путь к входной двери. — Армин! — ахнул Берт, бросаясь в гостиную. Дверь была открыта, и Армин наверняка увидел пожар раньше Берта. И не хуже его понял, что они вот-вот окажутся в огненной ловушке. На окнах стоят решетки для защиты от воров, а выходов из дома всего два — один как раз на кухне, ведущий на веранду, где Армин с Бертом иногда пили чай, и через него на улицу уже не попасть, а второй тоже вот-вот окажется перекрыт огнём... Армин застыл в кресле, как каменное изваяние, и в его широко раскрытых глазах плескался неконтролируемый животный ужас. Берт даже замер на миг — потому что взгляд Армина внезапно испугал сильнее, чем бушующий где-то за спиной огонь. — Бертольд! И худенькая фигурка буквально взлетела с кресла — чтобы тут же упасть. Берт рванулся к Армину, даже не обратив внимания, как тот его только что назвал. Важнее всего было вытащить Армина отсюда, пока они оба не сгорели к чертям. — Берт! Пожалуйста, помоги! Я не хочу! Только не снова! Не в огонь! — Армин бился выброшенной на сушу рыбкой и то вцеплялся в Берта, то, сам не понимая, что делает, пытался отпихнуть его руки. — Армин! Армин!!! — Берт встряхнул его пару раз, пытаясь привести в чувство и, не добившись никакого эффекта, наотмашь влепил пару пощёчин — у Армина аж голова мотнулась. Зато после этого взгляд обрёл некоторую осмысленность. — Успокойся, сейчас я вытащу тебя отсюда, — прижимая Армина к себе и успокаивающе поглаживая, он торопливо оглядел гостиную и порадовался, что додумался принести Армину большой графин с водой на случай, если пить захочется, и что этот графин ещё почти полон. План созрел мгновенно. Выпустив Армина из объятий, Берт быстро расстелил на полу плед, которым тот обычно прикрывал ноги, и, переложив Армина на него, взялся за графин. — Сейчас я тебя водой полью, заверну в плед и вытащу. Ничего не бойся. Армин, который всё ещё боялся, но хотя бы не находился больше в том пугающем истерическом состоянии, смог только кивнуть и закрыть глаза, пока Берт лил на него воду из графина. За несколько минут, что Берт провёл с Армином в гостиной, огонь разошёлся ещё сильнее. Выбежав в коридор со своей драгоценной ношей на руках, Берт мгновенно понял, что времени на раздумья у него нет. И рванулся к входной двери, разворачиваясь спиной к жадным рыжим языкам пламени. Оно дохнуло в затылок, больно лизнуло поясницу, обнажённую задравшейся футболкой... и отпустило. Возле самой входной двери ещё можно было находиться — но дым резал глаза, воздуха не хватало, и огонь, уже отвоёвывавший себе коридор, грозил вот-вот добраться и сюда тоже. Нужно было всего лишь надавить на ручку и потянуть дверь на себя, чтобы та открылась. Правда, ради этого пришлось податься назад, навстречу смертельному рыжему жару... но боль и страх за себя отступили куда-то далеко ещё в тот момент, когда Берт понял, что Армин в опасности. Они практически вывалились на крыльцо, и Берт ощутил, как напряжение отпускает, и ноги отказываются держать. Кто-то уже вызвал пожарных и скорую — машины с мигалками как раз вылетели на полной скорости из-за поворота, завывая сиреной, и затормозили возле дома. Из машин спешно выскакивали люди — но Берту не было до этого никакого дела. Он заглянул в глаза Армина, в самой глубине которых ещё плескались остатки недавнего страха, и тихо спросил: — Ты в порядке? — Я... кажется, да. — Вот и хорошо, — с неимоверным облегчением выдохнул Берт. — Это самое главное.

***

Всё хорошо, что хорошо кончается. Но когда пожарные, медики и полицейские, тоже явившиеся на всякий случай, наконец уехали, Берт понял, что ему страшно идти домой. И дело было не в пожаре. Специалисты предполагали, что всё произошло от неправильно проложенной проводки — электрики либо бестолковые попались, либо схалтурили при прокладке, вот и получилось так, что розетку закоротило, когда в нее оказалось включено сразу четыре прибора. Хотя розетка была на четыре гнезда, то есть предполагалось, что выдержит. Армин собирался вызывать экспертов и, если предположение о неправильной проводке подтвердится, достать из-под земли горе-строителей. Сам он почти не пострадал, только пару синяков получил — должно быть, когда свалился на пол. У Берта был небольшой ожог на пояснице, который врачи скорой обработали и заклеили пластырем, да ещё волосы на затылке успели обгореть, и теперь Берт щеголял ну очень оригинальной причёской. Причём он даже не заметил, когда лишился волос. В доме пострадала только кухня и частично стены в коридоре. Но всё равно в ближайшее время Армину предстоял ремонт. Тем более что проводку наверняка придётся прокладывать заново — и хорошо если только там, где обгорело. Но Берта беспокоило вовсе не это. Армин знал. Армин назвал его Бертольдом. Последние сомнения развеялись. "Прекрати трястись! — резко сказал себе Берт. — Он знал — и хотел, чтобы ты остался, когда Баттобел... тьфу ты, Лиссей хотела прислать к нему кого-то другого. Знал — и лёг с тобой в койку. Знал — и всецело доверялся тебе. Почему ты теперь боишься?" Но всё равно страх, абсолютно необъяснимый, распускал холодные щупальца в животе, вызывая желание забиться в угол, свернуться в клубок — и чтобы не трогали... Решительно поднявшись, Берт пошёл в дом. Ещё не хватало давать волю этому мерзкому чувству! Армин сидел на диване в гостиной. Видимо, как его кто-то отнёс в дом, пока один из врачей осматривал Берта, так и оставили, не додумавшись хотя бы в кресло усадить. Берт скрипнул зубами и мысленно выругал придурков. Армин поднял на него усталые глаза и начал было: — Берт, я... — но взглянул ему в глаза и осёкся, а потом зачастил: — Ты чего такой мрачный? Из-за пожара? Завтра эксперты приедут, но я всё равно уверен, что это не твоя вина. Раз я сразу им сказал, что надо воткнуть розетку на четыре, значит, и надо было втыкать так, чтобы она работала! А они... — Армин, — тихо выдохнул Берт, садясь рядом с ним на диван. Притянул к себе, уткнулся носом в волосы — и почувствовал, как понемногу отпускает. — Как ты меня назвал, когда я прибежал тебя из пожара вытаскивать? — Бертольдом, — фыркнул тот, сразу успокаиваясь. — И не говори, что не понял и не догадался. Во-первых, сам ты уже давно спалился, а во-вторых, я не верю, что ты настолько тупой. — Понял, понял, — с облегчением засмеялся Берт. — И догадался. Просто страшно было — вдруг скажу, а потом окажется, что ничего такого вовсе нет, просто у меня крыша съехала. — Я тоже так думал, — Армин уже привычно расслабился в объятиях Берта, упираясь затылком ему в плечо. — До тех пор, пока не встретил тебя. Знаешь, мне поначалу стало даже немного страшно. Но ты относился ко мне с такой заботой и таким вниманием... — Потому что это был именно ты. Видишь ли... — Нет-нет, — Армин прижал пальцы к губам Берта, не давая договорить. — Понимаешь, я хочу как следует проверить, действительно ли наши воспоминания правдивы. И для этого тебе придётся... несколько напрячься, чтобы пересказать в письменной форме всё, что помнишь. — А не проще на словах рассказать всё друг другу? — Берт не понимал, на кой городить такой огород. — Не проще, — покачал головой Армин. — Поищи в сети понятие "индуцированный бред" — и поймёшь, почему. Но, чтобы немного облегчить тебе задачу: пиши про кадетские годы, службу в разведке до вашего с Райнером побега... ну, и про битву в Шиганшине тоже можно. Видишь ли, я уже сделал то же самое и собираюсь потом сравнить наши записи. И посмотреть, сколько обнаружится совпадений. Да, что-то мы не помним, на что-то не обращали внимания, но при таком раскладе их должно оказаться немало. — Хорошо, я сделаю, — кивнул Берт. Этот способ действительно был лучше. Армин слегка отстранился, некоторое время помолчал, внимательно глядя на Берта, потом осторожно спросил: — Скажи, мне показалось, или я в самом деле... встал? — Нет, — улыбнулся Берт. — Не показалось. Ну-ка давай попробуем! — и, поднявшись с дивана, легко подхватил Армина на руки, а потом медленно опускал до тех пор, пока тот не коснулся ногами пола. Осторожно придерживая его, Берт всё так же медленно отстранился и в последнюю очередь убрал руки. Секунды две или три Армин шатко стоял, неловко балансируя руками — точно птенец, впервые выбравшийся на своих тонких лапках на край родительского гнезда. Потом коленки Армина подогнулись, и Берт едва успел его подхватить — зато в порыве чувств прижал к себе так, что у Армина чуть рёбра не затрещали. — Ты будешь ходить, понимаешь?! Ты будешь ходить! — Бу-уду! Пусти, задушишь! Но Берт не торопился его отпускать, только слегка ослабил хватку, чтобы действительно не задушить. Армин обнимал его за шею и запальчиво обещал, что будет не только ходить, но и бегать, и даже кросс по пересечённой местности пробежит, как когда-то в армии... А Берт кружился с ним по гостиной, как в каком-нибудь дурацком романтическом фильме, и чувствовал себя так, словно сам после семнадцати лет в инвалидном кресле получил возможность встать на ноги.

***

Записывать воспоминания Берт сел тем же вечером. И поначалу наивно думал, что это не отнимет у него много времени. Чёрта с два! Одно событие тянуло за собой другое, они перемешивались, как разноцветный бисер, небрежно ссыпанный в одну коробку; и пусть даже Берт не старался придать тексту какую-то художественную красоту, времени у него уходило до чёртиков, хотя за компьютером он проводил по полдня. Армин сказал: мол, никаких разговоров о прошлом, пока не отдашь мне текст, — и Берту хотелось поскорее с этим разделаться. Но, как он ни старался, всё равно потратил три с половиной недели. Армин, услышав, что Берт закончил, обрадовался, отобрал текст, а самого Берта нагло выставил из гостиной, пообещав позвать позже. Тот вздохнул и, посмотрев на часы, набрал номер заведения, где можно было заказать готовой еды — на кухне всё ещё шёл ремонт, поэтому приготовить что-то самому было решительно невозможно. Берт успел намотать десяток кругов по коридору, развесить постиранное бельё и расплатиться с курьером, пока Армин наконец не позвал его обратно в гостиную. — Ну, что скажешь? — спросил Берт с порога. Армин отвечать не торопился. Дождался, пока Берт дойдёт до дивана и сядет, и только потом сообщил: — Девяносто семь совпадений. — Э... Из скольких? — Да не из скольких, просто девяносто семь. Причём в таких мелочах, которые в истории попросту не сохранились — вроде того, что Мина была левшой, а Жан терпеть не мог чистить картошку. Вот раздражала она его чем-то, картошка эта несчастная, — хмыкнул Армин. — Но кто теперь об этом помнит? — Мы? — тихо спросил Берт. — Вот именно. Все эти воспоминания — не выдумка, не плод больного воображения. Они настоящие, Берт, они — оттуда, — Армин смотрел так внимательно и серьёзно, что Берт не выдержал и спросил о том, что давно не давало ему покоя: — И тебя не волнует, что тогда я тебя убил? — Глупый, глупый Берт, — улыбнулся Армин. С трудом поднявшись, он сделал пару шатких неуверенных шагов и тяжело плюхнулся на диван рядом. С того самого дня, как Армин понял, что может встать на ноги, он старался каждый день понемногу ходить — хоть два шага, хоть три, но пройти. И пусть слабые мышцы пока что едва держали его — но было ясно, что в таком состоянии Армин навечно не останется. — Пусть даже наша память о прошлом настоящая, она ведь не делает нас теми, кем мы были прежде, верно? А в прошлом мы сражались по разные стороны, что ж тут поделать... Зато теперь ты меня любишь и, если ты сомневался, это взаимно. Словом, уж об этом точно не стоит беспокоиться. — А о чём стоит? — Берт чувствовал, что Армин сказал ещё далеко не всё. — Помнишь, ты видел у меня на компьютере программу? Спрашивал потом, что это я во время отпуска делаю — я ещё ответил: мол, так, для себя... Это такой специальный поисковик. Понимаешь, я пытаюсь найти людей, внешне похожих на тех, кого мы знали прежде. На Эрена, Микасу, других ребят из сто четвёртого, на офицеров, под началом которых мы служили. Вдруг мы не единственные, Берт? И... глупо, конечно, но мне кажется, что всё это не просто так. Либо такое явление, как воспоминания о прошлых жизнях, давно уже существует, просто о нём неизвестно широким массам, либо... Только не смейся! Возможно, миру зачем-то нужны герои прошлого. И, если честно, это немного пугает. Но зато, кажется, я нашёл Микасу. Съездим пообщаемся, как только я придумаю, под каким предлогом к ней заявиться. Берт пожал плечами. Конечно же, он поедет с Армином. Но вот в то, что возрождение воспоминаний о прошлом повлечёт за собой нечто страшное, как-то не особо верилось. А Армин продолжил: — Вообще-то я нашёл почти всех, кого искал. Почти. Осталось только поискать какие-нибудь зацепки, которые дадут нам повод думать, что эти люди, как и мы, обладают воспоминаниями о прошлой жизни. Вот только одно и впрямь не даёт мне покоя. — И что же? — Эрена я не нашёл. — Ничего, рано или поздно мы его найдём, — пообещал Берт, обнимая Армина. На самом деле той уверенности, с которой говорил, он не чувствовал, но очень хотел помочь Армину. — Может, он просто из тех, кто принципиально не пользуется соцсетями и не выкладывает свои фото в интернет? Или вообще живёт где-то в глуши?.. — Всё может быть... — задумчиво протянул Армин. — В государственной базе, где хранятся электронные копии всех паспортов, фотография по-любому есть. Но, чтобы туда залезть и не спалиться, придётся очень сильно попотеть... Берт тихонько вздохнул. Чувства Армина он вполне мог понять. И особенно ясно понимал, что тот не прекратит искать: ведь Эрен в прошлом — самый близкий друг, названный брат... тот, ради кого и погибнуть оказалось не жалко... Как тут остановиться? Да, это рискованно. Да, последствия могут быть не самыми приятными. Но, по мнению Армина, игра однозначно стоила свеч. — Я с тобой, — тихо выдохнул Берт в светлую макушку. — Куда бы не завели тебя твои поиски. — Спасибо, — это прозвучало с искренней благодарностью. На душе у Берта было удивительно спокойно и легко — несмотря на чёткое осознание возможного риска.