Прошлое и настоящее

Несмотря на ещё один поход в парк, потом в кино, кафе и снова в парк, на концерт под открытым небом, к концу недели Армин всё-таки заскучал без своей любимой работы. Книги и попытки немного попрактиковаться в готовке тоже не особенно спасали положение. Пару раз Берт видел, как Армин сосредоточенно залипает в какой-то текст ("Не текст, а код, балда!"), вроде тех, которые ему приходилось делать для работы. Не то для себя старался, не то где-то на стороне заказ подцепил... Берт не стал выяснять — только подколол Армина, назвав фанатичным трудоголиком. Тот фыркнул, показал язык — и вновь уткнулся в монитор. Чуть позже Берт успел мельком увидеть на экране калейдоскоп из быстро сменяющихся фото, а в углу — чьё-то лицо, которое он узнать не успел, потому что Армин, заметив интерес Берта, быстренько свернул программу. Тот намёк понял и спрашивать, что же там такое было, не стал. Вместо этого предложил снова куда-нибудь выбраться, хотя бы опять в парк. Армин покивал, сощурившись и с преувеличенным вниманием глядя на Берта, и тот, не желая испытывать его терпение, вышел из комнаты. На этот раз они всё-таки отыскали пруд, только лебеди там не водились. Вместо них были утки — шумные, гладкие и наглые. Заметив, что у пруда появились сразу два человека, утки собрались стаей и подплыли к берегу, громко крякая на разные голоса. Но, поняв, что от этих двоих хлебушка не дождёшься, большей частью уплыли прочь. А одна, должно быть, наиболее самоуверенная и нахальная, выбралась из воды, вразвалочку проковыляла к Армину и, остановившись в шаге от него, крякнула особенно громко и возмущённо. — Вот сколько живу, — хмыкнул тот, — а утки меня ещё не материли... — Думаешь, она тебя нецензурными конструкциями обложила? — засмеялся Берт. — Уверен, что таким тоном ничего приличного не говорят. Прогулка получилась недолгой — откуда-то задул холодный ветер, небо затянуло тучами, из которых вскоре начал моросить мелкий дождь. Армин с Бертом поторопились вернуться, пока он не зарядил в полную силу. Ближе к вечеру Армин оторвался от компьютера — в кои-то веки сам. — Берт! — Что? — Чем занимаются нормальные люди, когда им скучно? — А книги уже не спасают? Ты вроде говорил, что накачал из сети целую кучу. — Понимаешь... — Армин выглядел откровенно несчастным. — Обычно я начинаю читать — и если страниц через десять-пятнадцать понимаю, что не цепляет, то бросаю. Это ведь неважно, популярная книга мне попалась или нет, награждён ли её автор какими-то литературными премиями, или что там у них бывает... Главное, чтобы книга была интересной, причём не кому-нибудь, а конкретно мне. А я не то привередливый, не то со специфическим вкусом — но что-то ничего толкового не попадается. Можно, конечно, перечитать избранные творения любимых авторов... жаль только, они ничего нового не напишут — умерли все ещё до моего рождения. Знаешь, — Армин улыбнулся, — я в своё время особенно любил читать истории об освоении новых земель — в те времена, когда люди только-только победили титанов. В основном выдуманные, конечно. Но самая любимая — это путевой дневник Ханжи Зоэ. Героическая женщина! Когда я думаю, через что она прошла, невольно становится не по себе... — Я знаю, — тихо отозвался Берт. — Я читал о ней. И её записи тоже. Для неё исследование титанов было прямо-таки обожаемым хобби. Вроде бы она даже плакала, когда двух её подопытных, Сонни и Бина, убили перед пятьдесят седьмой вылазкой... — Правда? Ты, наверное, в какие-то совсем уж редкие источники закапывался, — Армин смотрел на Берта очень внимательно и с какой-то непонятной хитринкой. — Мне таких деталей не попадалось. Тот кивнул для виду, сообразив, что ляпнул лишнее, и предпочёл сменить тему: — Мне показалось, или ты и в отпуске чем-то по работе занимался? — Так, мелочь, — отмахнулся Армин. — Для себя. И если ты удивляешься такому рвению, то зря: моя работа — не работа, а безумно обожаемое хобби, за которое мне ещё и неплохо платят. Ну, я ещё иногда говорю, что это — самая большая любовь моей жизни. Хотя кому я вру, — он погрустнел и нахохлился. — Не самая большая, а просто единственная, которой повезло быть взаимной. В остальном же... наверное, так я девственником и помру. Не цеплять же кого-то вроде Моники... Ладно, раз уж моя единственная любовь вернётся ко мне только послезавтра, сегодня я буду изменять ей с каким-нибудь дешёвым боевичком. И... о, Берт, может, пива попьём? Там вроде дождь уже кончился. Ты ведь сходишь за пивом? Ну не мог же Берт ему отказать? Тем более что и сам был не прочь попить пива — но только изредка и в хорошей компании. Так что он сбегал в магазин, пока Армин выбирал фильм, и вернулся как раз к тому моменту, как тот закончил колдовать, выводя изображение на большой экран висевшего на стене гостиной телевизора. — Ну что, будем боевик смотреть? А то я тут ещё ужастик один нашёл: какие-то весёлые ребята путешествовали на машине, заехали в заброшенный город и нашли себе приключений на мягкое место... Давай его глянем? Берт сглотнул. Ужастики он не любил: насмотришься — а потом попробуй засни. Всему виной была проклятая впечатлительность, уже не такая сильная, как в детстве, но всё ещё дававшая о себе знать. Если днём любой ужастик воспринимался относительно спокойно, то ночью разыгравшееся воображение рисовало в темноте такое... Конечно, Берт ему воли старался не давать, но не всегда получалось. С другой стороны — ну сколько можно трястись из-за выдуманных кем-то историй? Особенно если помнишь, как титаны когда-то жрали людей живьём. Ведь это и страшнее, и омерзительнее. Берт всё ещё не был уверен в том, насколько его воспоминания правдивы, но их живописности это не умаляло ни на грамм. Вдобавок казалось глупым демонстрировать Армину излишнюю впечатлительность, так что после небольшой заминки Берт кивнул — давай, мол, свой фильм. — Ты любишь фильмы ужасов? — уточнил он, расставляя на журнальном столике бутылки с пивом и немудрёную закуску. Если Армин окажется поклонником этого жанра, наверное, придётся честно во всём признаваться и категорически отказаться от совместных просмотров. Потому что один раз ещё как-то можно пережить, а постоянно любоваться на всякую жуть на экране — никаких нервов не хватит. — Под настроение можно посмотреть, — ответил Армин. — Там иногда сюжеты такие смешные. Особенно со всякими заброшенными домами и прочей подобной ерундой — герои предполагают, что там может быть опасно, но вместо того, чтобы свалить куда подальше, упрямо прутся во мрак и ужас, причём не потому, что им деваться некуда, а просто из любопытства. Скажешь, не дураки? — Ещё какие, — согласился Берт. — Я бы по своей воле нипочём не пошёл. — Вот-вот. И я бы не пошёл. Ну, ты пиво-то открывай... Фильм оказался как раз из тех, которые Армин назвал "смешными": двое молодых парней и девушка путешествовали на машине, видимо, желая развлечься и посмотреть новые места, пока не закончилось лето и не пришла пора вновь тащиться на учёбу в университет. Персонажи Берту понравились. Один, крепкий и доброжелательно-спокойный, чем-то неуловимо напоминал Райнера, по которому Берт, честно признаться, иногда скучал. Второй, мелкий рыжий шибздик, очаровывал своей беззаботностью, позитивным настроем и чувством юмора. Девушка, худощавая неформалка в татуировках и пирсинге, отличалась язвительностью, то и дело подкалывала друзей и иногда ворчала, но чувствовалось — за своих порвёт. Надо сказать, девица оказалась боевитая. На стоянке она с явным знанием дела разбирала и чистила пистолет, из которого наверняка очень даже неплохо стреляла. Берт был уверен, что некоторое время спустя ей точно придётся всадить в кого-нибудь пулю. А потом случилось именно то, о чём говорил Армин: весёлая компания узрела на дороге указатель и поворот в сторону некоего заброшенного городка — и, конечно же, повернула туда: посмотреть, а не получится ли найти в развалинах что-нибудь интересное. — Во-от, видишь? — протянул Армин. — Ой, да там же заброшенный город! Наверное, жуткий и, может быть, даже опасный. Давайте туда съездим, вдруг мы там что-нибудь занятное отыщем? — Проблемы они там отыщут, — буркнул Берт, морально готовясь к тому, что сейчас пойдёт нервяк и придётся, замирая и стараясь не трястись, ждать момента, когда что-нибудь ка-а-ак выпрыгнет! — Думаю, этим благополучным ребяткам, которые наверняка катаются на родительские деньги, именно проблем и не хватает, — фыркнул Армин. — Слушай, а помоги мне пересесть на диван, чего я как этот... Берт поднялся и понял, что с пивом стоит быть осторожнее, а то шатать начнёт. А вот о том, как потом пересаживать Армина обратно в кресло или, того лучше, нести в кровать, он уже как-то не подумал. Сам же Армин то ли тоже об этом не подумал, то ли настолько не сомневался в Берте. Так или иначе, но он залпом допил пиво и, привалившись к Берту, принялся открывать следующую бутылку. А Берт поймал себя на мысли, что не отказался бы почаще вот так сидеть. Хотя бы сидеть, раз иного нельзя. Выпив ещё пару глотков для большей смелости, Берт осторожно обнял Армина за плечи. Тот не стал возражать — наоборот, сам прижался чуть крепче. А компания на экране действительно вляпалась в приключения, причём по самую маковку. Под руинами заброшенного городка оказался целый комплекс со вполне рабочими лабораториями и ещё более весёлой компанией учёных, решивших — ни много, ни мало — воссоздать титанов. Естественно, угодившую к ним "в гости" молодёжь определили в подопытные кролики. — Ну кто ж так титанов делает? — возмутился Берт. — Какие резервуары, какие трубки? Укол всадили, шифтера подсунули — и привет. Все знают! — Ну что ты хочешь, — Армин так уютно устроил голову у него на плече, что ни злиться, ни пугаться уже толком не получалось. — Согласно официальным данным, рецепт сыворотки для превращения считается утраченным — не говоря уже о том, что шифтеров давным-давно не осталось. Вот и получается, что по сюжету эти прибабахнутые пытаются воссоздать титана с нуля. Но не выходит у них что-то, вот подопытные и дохнут. И этим ребяткам, наверное, тоже придёт... Нет, ну как же она меня задолбала! — последнее относилось к учёной, которая мало того, что явно любила издеваться над людьми, называя это экспериментами, так ещё и оказалась фанаткой знаменитой Ханджи Зоэ. И потому усиленно пыталась на неё походить — так, как это понимала, разумеется. Для учёной садистки это означало носить очки, завязывать крашеные в каштановый светлые волосы в конский хвост и дико смеяться каждые пять минут. — Я похожа на мисс Зоэ? — передразнил Армин экранную особу. — Да ни черта ты не похожа! Майор Ханджи не ржала постоянно, как сумасшедшая. Берт почти не обратил внимания на его последнее высказывание, слишком занятый тем, чтобы держать себя в руках. И пусть моменты с внезапным выпрыгиванием вроде кончились — но это не значит, что они не начнутся вновь! — Как думаешь, — рассуждал между тем Армин, — из каких элементов создавалось тело титана? Сам посуди, везде написано, что трансформация шифтеров занимала мгновение, а превращаться они могли при наличии воздуха и солнечного света. Может, какие-нибудь азотистые соединения? Или углеродные? А в позвоночнике человека, наверное, находился какой-то ингибитор, который не давал превратиться обратно, пока спинной мозг не повреждён... Тут Берт мог разве что плечами пожать — и в той, и в этой жизни он мало что понимал в азотистых (или всё-таки углеродных) соединениях. И вообще — то, как Армин прижимался к нему, было куда важнее любых титанов, реальных или вымышленных. — Берт, давай диван разложим, — внезапно предложил тот. — А он раскладывается? — А то! Чего бы ему не раскладываться. Просто я боюсь, что скоро пиво нам в голову ударит, и тогда мы так на диване и уснём. А спать лёжа всё-таки удобнее, чем сидя, — и Армин мягко положил ладонь Берту на колено; но, увы, Берт был уже слишком пьян, чтобы придавать значение подобным вещам. И даже происходящему на экране — хотя там как раз начался очередной этап веселья. Зато он каким-то непонятным образом умудрился разложить диван, не пересаживая никуда Армина, хотя стоило бы. Фильм они всё-таки почти досмотрели, хотя под конец Берту было просто наплевать, что там творится. Главное, что Армин — вот он, лежит, прижавшись щекой к груди, похрустывает чипсами и о чём-то рассуждает. — ...интересно, каково было находиться внутри титана? — Как в бане, — хмыкнул Берт. — В одежде. И голова кружится. Ну... — спохватился он, — титаны внутри горячие, правда? — Вроде как. И... чёрт, мне в туалет надо. Пришлось Берту помочь Армину всё-таки пересесть в кресло. Дальше тот вырулил в коридор, чудом не въехав в косяк. Берт перепугался было; но Армин махнул рукой — мол, всё в порядке — и скрылся. Оставшись один, Берт понял, что ну бы его нафиг, этот ужастик. Тем более что за время возни с диваном он успел пропустить часть сюжета. Вот только кадры, как главных героев фильма чуть ли не препарируют вживую... К счастью, Армин вернулся быстро, и Берт, пересадив его обратно, некоторое время ловил кайф — всего лишь оттого, что Армин снова лежит, устроив голову на его груди. Финал фильма Берт в итоге так и не увидел, умудрившись уснуть раньше, чем тот закончился. Зато помнил, как Армин немного повозился, устраиваясь удобнее, посопел ему в шею, но вскоре затих. ------------ Утро встретило Берта лёгким похмельем и ощущением тяжести на груди. В первый момент он даже не вспомнил, что было вчера; но после некоторого усилия это всё же удалось: они с Армином пили пиво и смотрели ужастик — к счастью, не особо страшный. А под конец уснули вдвоём на разложенном диване. И это Армин сейчас лежит, прижимаясь к Берту, обнимая его одной рукой и устроив голову на груди. И так сладко посапывает, что даже будить не хочется... Берт с нежностью посмотрел на его светлую макушку, аккуратно пригладил растрепавшиеся волосы. Вставать он не торопился — куда спешить? Да и похмелье, пусть даже совсем лёгкое, как-то не вдохновляло на свершения. Эту... почти идиллию нарушил телефонный звонок. Армин завозился, приподнял голову и сонно посмотрел на Берта — мол, что ещё такое? Кто выискался такой альтернативно одарённый — в восемь ночи звонить? Справедливости ради стоило отметить, что было уже не восемь и даже не девять, но такие мелочи никого не волновали. Вздохнув, Берт потянулся за телефоном, оставленным вчера на журнальном столике и теперь чересчур жизнерадостно пиликавшим между пустыми бутылками и пачкой из-под чипсов. — Алло! И вам доброго утра, миссис Баттобел. — Вообще-то снова наконец-то мисс Лиссей, — в голосе начальницы сквозило мрачное торжество. — И пусть этот козёл катится куда подальше. Ладно, отставим в сторону все эти милые подробности, они к делу не относятся. Я звоню, чтобы пока ещё ненавязчиво поинтересоваться, когда ты намерен вернуться к своей прежней работе. Согласись, специалисту с твоей квалификацией работать... ну, по сути, сиделкой, разве что название придумали посолиднее, — всё равно, что орехи микроскопом колоть. А для Арлерта я уже нашла кое-кого другого — но подумала, что лучше сперва позвонить тебе. Берт слушал всё это и чувствовал, как его маленький уютный мирок пошатнулся и застыл, опасно накренившись и грозя рухнуть совсем. Плевать на прежнюю деятельность, квалификацию и прочую подобную муть! Расставаться с Армином он категорически не хотел. Но... — Миссис... то есть, простите, мисс Лиссей, я перезвоню. — Как скажешь. Только долго не тяни, хорошо? — Ладно, — пообещал Берт и, сбросив вызов, повернулся к Армину. Тот не спал. Кажется, он о чём-то догадывался — по тону Берта или выражению лица. — Начальница звонила. Говорит, хочет перевести меня обратно, а к тебе прислать кого-то другого. Мол, специалисту вроде меня — да работать практически сиделкой... — Берт... — огорчённую мордаху Армина надо было видеть. Казалось, ещё чуть-чуть — и он расплачется, как несправедливо обиженный ребёнок. — Ты же сам слышал, я сказал ей, что перезвоню. Просто решил спросить, чего ты хочешь. Сам-то я предпочёл бы остаться, но вдруг... — договорить Берту не дали: Армин, благо был рядом, просто подался немного вперёд и стиснул его в объятиях, уткнувшись лицом в шею. — Вот ещё! Не пущу я тебя никуда! — Вот и замечательно, — Берт улыбнулся. — Давай я тогда ей перезвоню, как обещал, и скажу, что остаюсь здесь. Когда он набирал номер, Армин всё ещё не разомкнул объятий и — Берт был уверен на все сто — улыбался от уха до уха. А вот начальница решение Берта не поняла — пришлось некоторое время поспорить, доказывая, что именно так будет хорошо и правильно; но в конце концов она сдалась, сказав напоследок: — Ну ладно, Хейз, как знаешь. Я, конечно, давно подозревала, что ты с прибабахом... Впрочем, если тебе так лучше — флаг в руки. Берт согласился — да, с прибабахом, давайте флаг, понесу с гордостью — и вежливо распрощался. Отложил телефон в сторону и спросил Армина: — Ну что, завтракать будем? — Давай просто чаю попьём и отправимся прогуляться. А то мне что-то после вчерашнего... немного не по себе, скажем так. А позавтракать мы и позже можем — зайдём куда-нибудь. В конце концов, почему бы не отметить, что тебя у меня всё-таки не забрали... Настроение у обоих действительно было праздничное, и даже то, что Армин забыл зарядить аккумулятор своего кресла, этого не испортило. Тем более, у Армина было ещё одно кресло — без всякой автоматики, зато лёгкое. Потому что электрическое выглядело круто, спору нет — но, например, с поездками на автомобиле вообще никак не совмещалось, потому что ни в одну легковушку бы не влезло. Так что самое простое кресло, которое могло складываться, занимая совсем немного места, могло пригодиться в дальних поездках. Изложив всё это, Армин предложил куда-нибудь съездить — не прямо сейчас, а вообще, пока лето не кончилось. Берт кивнул — обязательно надо. Не всё же дома за компьютером сидеть, копаясь в очередном коде, пусть даже это безумно интересное и любимое занятие. Разнообразить впечатления всегда хорошо. А пока они отправились в город. Погуляли по улицам, умытым вчерашним дождём и теперь озарённым солнцем, воцарившимся на ясном небе, украшенном кое-где белыми облаками. Посетили выставку восковых скульптур. Большая часть выставки была посвящена актёрам и политикам, и если первых Берт ещё хоть как-то знал, то вторых... И, разумеется, создатели выставки просто не смогли обойтись без знаменитых героев прошлого. Берт посмотрел на неподвижные восковые лица и убедился, что память (или что это на самом деле было) его не подводит: Армин из прошлого и Армин нынешний похожи, как две капли воды. С поправкой на болезненно-худые ноги последнего, конечно же. Потом Берт перевёл взгляд чуть в сторону — и понял, кого совсем недавно видел у Армина на мониторе. И как только умудрился не узнать? Лицо у Эрена было всё-таки запоминающееся — в основном за счёт больших выразительных глаз, в которых прямо-таки полыхала готовность сражаться за правое дело до последнего. Додумать, что это могла быть за программа с портретом Эрена, Берт не успел — Армин легонько тронул его за рукав и шепнул: — Пойдём отсюда. А то мне для полного счастья только и не хватало, чтобы кто-нибудь заметил, насколько я похож на своего знаменитого тёзку, и начал проявлять повышенный интерес к моей физиономии. Берт кивнул, и они быстро покинули выставку, сумев, к счастью, избежать чьего-либо назойливого внимания. И неторопливо двинулись в сторону речного причала. Не сказать, чтобы тот был таким уж интересным, — но зато там нашлось кафе с незатейливым названием "У причала" и вполне пристойной кухней. Словом, подходящее место, чтобы наконец позавтракать. Тем более — на открытой веранде с видом на реку. Правда, когда Берт осторожно поинтересовался, намерен ли Армин опять пытаться заплатить за него, тот фыркнул: — Ну ё-моё! Жалко тебе, что ли? Я это делаю не потому, что зарабатываю больше тебя, — он тактично умолчал, что в месяц получает примерно столько же, сколько Берт в год. — Просто... знаешь же шуточки — мол, если мужик покупает себе большую мощную машину, значит, что-то компенсирует? Ну, вот и я в каком-то смысле компенсирую, только не... хм... что-то, а вот это, — и выразительно хлопнул ладонью по подлокотнику инвалидного кресла. — Но если тебе так важно... — Ладно уж, — засмеялся Берт. — Не буду мешать тебе компенсировать. — Вот и договорились. Словом, всё шло просто чудесно — до самого вечера. Потом же... нет, ничего особенного не случилось, просто, начиная с той самой прогулки, когда Берт катал Армина на качелях, ежедневные сеансы массажа стали для него изощрённой и одновременно сладкой пыткой. Равно как и необходимость помогать Армину с мытьём. Берт хотел его, а уж в такие моменты — до дрожи в руках, тумана перед глазами и болезненного возбуждения в паху. Хотел так, что после массажа всякий раз приходилось идти в туалет и торопливо доводить себя до разрядки, а только после этого возвращаться, чтобы помочь Армину с мытьём. Сам Армин, пока Берт пропадал в туалете, вряд ли задумывался над тем, куда это тот так оперативно сматывается. В конце концов, после массажа наступает такое приятное расслабление... и отчего бы не полежать, пока Берт в ванной наводит порядок и достаёт пузырьки с шампунем и гелем для душа? Так рассуждал Армин или не так — но вопросов он не задавал. Этот раз ничем не отличался от предыдущих. Армин, лежавший на кровати на животе, выглядел так доверчиво и беззащитно... А у Берта подрагивали руки, потому что хотелось не разминать и растирать, как полагалось, а гладить. Или стиснуть, особенно ягодицы, небольшие и мягкие. Положить на них ладони и растопырить пальцы, чтобы захватить побольше, нежно стиснуть, чуть разводя в стороны... Если бы только можно было, Берт с удовольствием бы это сделал. А потом наклонился бы, чтобы вылизывать и дразнить языком маленькое сморщенное отверстие между этими нежными половинками... Берту хотелось думать, что Армину бы это понравилось. Но проявлять интерес Берт всё же не решался. Во-первых, с подопечным не подобает и нельзя, за такое грубое нарушение профессиональной этики и уволить могут. Но Берт боялся не этого; и если бы он точно знал, что его интерес — взаимный, уже давно сделал бы шаг навстречу. Вот только знать, чего и кого хотел бы Армин, ему было неоткуда. Наверняка тот предпочитает девушек и в ответ на интерес со стороны другого парня хорошо если просто возмутится, а не пожалуется миссис, то есть теперь мисс Лиссей. Так что Берт не решался рисковать. И пугали его не вероятные последствия жалобы — чего тут гадать, увольнение и дурная слава на все социальные службы Новой Шиганшины ему будут обеспечены, — а мысль о том, с каким отвращением может посмотреть на него Армин, ещё вчера всецело доверявшийся. И потому Берт предпочитал молчать. Он был уверен, что сможет сохранить свои чувства и желания в тайне сколь угодно долго. А спустя какие-то четверть часа эта уверенность разлетелась вдребезги, словно чайная чашка, упавшая с высоты стен, некогда ограждавших человеческий мир. Потому что Армин сидел под душем, мокрый, в мыльной пене, и такой привычный; но когда Берт опустил глаза, и увидел, что у него стоит... Словно где-то в голове щёлкнул невидимый переключатель, и она опустела. Берт плохо помнил, как опустился на колени — прямо в брюках на мокрое. Разве имеют значение такие мелочи, когда осталось наклониться совсем чуть-чуть, чтобы коснуться губами нежно-розовой гладкой головки? Армин вздрогнул, когда Берт принялся целовать и посасывать его член, стараясь вложить в свои действия всё желание и весь имеющийся опыт. Но сперва Армин напряжённо замер, а потом... Берт почти испугался, когда ему на голову опустилась рука, думая, что ещё миг, потом короткий рывок за волосы — и случится всё то, чего он так боялся. Сердце успело дважды бухнуть в рёбра... а в следующее мгновение Армин мягко надавил Берту на затылок — не затем, чтобы задать ритм, просто прося без слов: "Не останавливайся, я хочу этого". И Берта переклинило окончательно. Весь мир словно отодвинулся куда-то далеко-далеко, остались только движения собственных губ и языка на подрагивающем от возбуждения члене Армина, тёплая ладонь на затылке и стоны — тихие, похожие на всхлипы и будто захлёбывающиеся, хотя вода из душа больше не текла. Лишь раз краем сознания скользнуло удивление, когда Берт уткнулся носом в золотистые курчавые волоски — раньше ему не удавалось брать член в рот так глубоко, а сейчас получилось без труда, хотя размер у Армина был вполне нормальный, не маленький. Но очередной, особенно громкий и сладкий стон словно вышиб из его головы последние остатки мыслей, и Берт принялся сосать ещё усерднее, чувствуя, что и сам уже на грани, хотя даже не притрагивался к себе. Несколько мгновений — или вечностей? — спустя Армин излился ему в рот, и Берт, продолжая ласкать его, вытягивая всё до последней капли, сам содрогнулся в оргазме. Удовольствие утихло, и Берт понял, что попросту боится поднять глаза и всё-таки увидеть во взгляде Армина отвращение. Но тот тихонько позвал по имени, погладил кончиками пальцев по щеке... И Берт, взглянув на него, с облегчением увидел мягкую улыбку на губах. — Берт, — голос Армина звучал чуть смущённо, на щеках играл лёгкий румянец — но глаза так и сияли. — Если ты хочешь продолжить, я не против. Я тоже хочу. Только сперва бы домыться до конца... Тот кивнул; тем более что на это простое действие не нужно было много времени, и спустя десять минут он прижал Армина к себе и на руках отнёс в комнату. — Берт... — Я сейчас сам в душ сбегаю, ладно? Я быстро, Армин. Очень быстро. Кажется, если бы кто-то додумался устанавливать рекорды по скоростному мытью, Берт сегодня побил бы их все. Через пару минут он уже лёг рядом с Армином, обнимая его и отчаянно волнуясь. Тот, судя по шалым глазам и подрагивающим пальцам, волновался не меньше. — Я сделаю всё, что захочешь, — пообещал Берт. — Просто скажи. — Да-а? А если я грязный извращенец и сейчас потребую чего-нибудь несусветного? — фыркнул Армин. — И чего же? — вкрадчиво спросил Берт, легонько куснув его за ухо — примерно так же, как сделал Армин тогда в парке. — М-м-м... не знаю. Я понятия не имею, чем таким обычно занимаются грязные извращенцы, так что тебе повезло. Берт тихо засмеялся, чувствуя, как отступает волнение, и остаётся только нежность и желание дарить удовольствие. А ещё восторг — сумасшедший, искрящийся, как игристое вино восторг от того, что наконец-то можно! Можно прикасаться, можно целовать, можно всё то, о чём раньше боялся думать. И он гладил Армина, осыпал поцелуями его лицо, нежно теребил и покручивал маленькие розовые соски, покусывал чуть впалый живот... Берт не оставил обойдённым вниманием ни одного участка на теле Армина, разве что ко вновь вставшему члену прикасаться не торопился. Зато долго посасывал пальцы на ногах, отчего Армин смущался, и его стоны больше походили на жалобное хныканье. Однако просьбу прекратить Берт так и не услышал. Потом он помог Армину перевернуться на живот, наконец-то получив возможность потискать его ягодицы и добраться до маленькой дырочки. Берту до дрожи хотелось приласкать Армина именно так — римминг всегда казался ему самым интимным, тем, что станешь делать только с любимым. Армин поначалу смущался и даже изумлённо выдохнул: — Берт, ну что ты такое творишь?! Но вскоре он расслабился, застонал сладко-сладко... наверное, мог бы — ещё и подавался бы навстречу, едва ли не навинчиваясь на язык, которым Берт буквально трахал его задницу. И, должно быть, смог бы одними этими ласками довести до оргазма — но Армин требовательно позвал: — Берт! — Да?.. — Вставь мне уже. Я хочу этого. Пожалуйста. Так откровенно и без тени смущения. И Берту самому этого безумно хотелось. но... — Смазка нужна. — В тумбочке, — выдохнул Армин. — С ней дрочить приятнее. И подушку под меня подсунь, чтобы задница повыше торчала, так наверняка удобнее будет. Берт, согласно кивнув, исполнил это требование, потом добыл из верхнего ящика тумбочки весьма увесистый тюбик со смазкой и выдавил немного себе на пальцы. — Не боишься? — негромко спросил он, легонько поглаживая Армина между ягодиц. — Ничего я не боюсь! — в голосе отчётливо слышалось нетерпение. — И вообще, знал бы я раньше, что ты тоже хочешь... Берт протолкнул в него один палец, нежно погладил изнутри, и Армин захлебнулся стоном, не закончив фразу. Как бы ни хотелось быстрее, причём обоим, но времени на подготовку Берт не пожалел. Потому что природа наделила его довольно-таки внушительным размером, и он попросту боялся сделать Армину больно. Но наконец, после очередного: "Ну ты трахнешь меня уже или нет?!", Берт решил, что подготовки достаточно, и осторожно налёг на Армина сверху, приставляя головку члена к растянутому анусу. — Если будет больно, говори. Я остановлюсь. — Берт, ну давай уже! И кто бы смог отказать столь настойчивой просьбе? Точно не Берт. Он осторожно подался вперёд, медленно-медленно входя в Армина и чувствуя, как тот невольно напрягается и слегка дрожит, зашептал ему на ухо какие-то ласковые глупости, стараясь успокоить. Замер на несколько мгновений, дожидаясь, пока Армин расслабится, и снова двинулся вперёд, входя до конца. — О-о! — выдохнул Армин, когда Берт прижался к нему, целуя затылок. — Как глубоко... — Не больно? — Нет. Но странно. Двигайся уже! Берт послушно качнул бёдрами, сначала слегка, но стоило Армину выдохнуть: "Сильнее!", — ускорил движения. Мир снова отодвинулся куда-то, и восприятие сосредоточилось на бесстыдных стонах Армина и горячей тесноте его тела, на пальцах, вцепившихся в простыню, на искажённом наслаждением лице. На солоноватой капельке пота на виске, к которому Берт прижался губами. Он плохо помнил, как так вышло, что они почти повернулись набок, — просто вонзался в Армина резкими глубокими толчками, придерживая за худое бедро, а тот почти так же резко двигал рукой по своему члену. И они даже умудрялись целоваться в этой позе: Армин запрокинул голову и повернул её вбок, а Берт касался губами его приоткрытого рта, жадно ловил горячее дыхание, дразнил влажными касаниями языка... Оргазм оказался таким сильным, что Берт пусть и не потерял сознание, но всё равно частично выпал из реальности. Когда же голова перестала кружиться, и восприятие мира вновь вернулось к привычному, Берт ощутил, что Армин тяжело и часто дышит в его объятиях, тоже пытаясь прийти в себя. — Как ты? — спросил он, притягивая Армина ещё ближе и помогая повернуться к себе лицом. — Охрененно, — выдохнул тот, утыкаясь носом в грудь Берту. — Тут под второй подушкой пачка влажных салфеток была, достанешь? А то я, кажется, ещё нескоро смогу пошевелиться... Надо будет обязательно повторить! Только не прямо сейчас, а то я чувствую себя так, словно моя задница — Шиганшинские ворота, в которые вломился Колосс. Берт от такого сравнения аж воздухом подавился и застыл — но Армин этого словно не заметил, нетерпеливо пихнув его в бок: — Ну, где там мои салфетки? Случайно он выдал именно такое сравнение — или нет? Берт терялся в догадках — но спросить не решился; поэтому молча вытащил салфетки, потом осторожно вывернулся из-под Армина, чтобы самому стереть с его тела следы их бурного соития. Армин лежал, расслабившись и полностью доверившись заботливым рукам Берта — а тот думал: какая разница, настоящие у него воспоминания о прошлом или нет? И помнит ли Армин тоже? Всё это не так уж и важно; главное — сейчас Армин здесь, в его объятиях. И пока они вместе, остальное мало что значит.