Школьные истории

      Всё в том же лицее №91 работает Ольга Аркадьевна — учительница музыки, обладающая не совсем простым характером. Ольга считает, что ученики должны беспрекословно выполнять все её прихоти: пересесть с первого варианта на второй, сходить за чашечкой сладкого чая, который ученик должен купить на собственные деньги, в столовую во время урока и ещё множество другого — за это её не любят многие ученики, но любит кое-кто другой — охранник-казак Иван, которого не так давно перевели на охрану территории данного лицея. На самом деле никто, даже сам Иван, не знает почему ему нравится учительница музыки, ведь, если подумать трезво, никому не понравится такая женщина: глаза разных цветов, разбегающиеся в разные стороны, совсем не густые волосы, всегда собранные в хвост, морщинки, начинающие проступать на её совсем не молодом лице, и, конечно же, пара лишних килограммов. Об этом романе никто не знал, ведь если на работе кто-то узнает — их уволят. Может быть, со стороны это и выглядело, как несчастная любовь, но они были довольны этим. Лёгкий флирт, пока никто не взирает на них, детские «чмоки» в щечку — как же это романтично. Она так любит, когда он, во всеми забытой каморке под лестницей, лижет её глазные яблоки — это эрогенная зона Ольги, о которой никто из её прежних поклонником не смог догадаться. Только во время нежных полизываний глаз, вагина Ольги способна возбудиться до невероятного состояния. Женщина в такие моменты еле сдерживает стоны. Ухватившись за широкие плечи Ивана, Ольга сдирает своими ногтями кожу со спины своего кавалера, оставляя яркие дороги с проступающей на них кровью, которые он так тщательно прячет под сине-чёрной формой.

***

      В этот совсем не чудесный февральский день, когда за окном сыпал мелкими хлопьями снег, Ольга была настроена не сказать, что положительно. Её раздражало всё и вся: ученики орали весь урок своими противными голосками, Иван почему-то не обращал на неё внимания, а ещё ноги гудели из-за каблуков, в которых она провела весь день. Каблук был совсем не большой, сантиметров шесть, не больше, но был на столько неудобным, как будто бы был возвышен на все одиннадцать. На лице учительницы читалось недовольство. Хотя, что поймешь по её лицу, когда глаза разбегаются в разные стороны и все эмоции выглядят одинаково? Но, к сожалению, ей всё ещё надо вести урок и держать себя в руках перед учениками. В голову Ольги Аркадьевны пришла замечательная мысль: надо послать двух самых шумных учеников за чаем и булочкой, а ещё одну мило беседующую пару искать журнал. Таким образом в классе останутся самые спокойные дети и можно будет блаженно досидеть до конца урока, а затем спокойной выдохнуть. И Ольга, не сильно вдаваясь в подробности своего плана, послала детей искать журнал, который, собственно, находился у неё под руками, и за едой для себя любимой. Не успели захлопнуться двери за учениками, как в них появился силуэт казака-охранника Ивана с лицом, наполненным то ли злостью, то ли серьёзностью. В руке он сжимал какой-то почти изодранный кусочек бумаги. Охранник со всей своей уверенностью подошёл к столу Аркадьевны, который находился у самой двери и, бросив намекающий, точно взывающий к действию, взгляд, положил бумажку на стол. Ольга была в один момент поражена наглостью своего любовника, но, в то же время, дико взволнована. Дети начали шушукаться по поводу того, что же только что произошло. Их пробирали разные догадки и сомнения, но уже некая часть класса предполагала, что между ними что-то есть. Что-то большее, чем "подружки". Учительница музыки демонстративно не обращала внимание на разговоры класса и лишь сказала: «Дети, можете собирать свои вещи, посидите тихо и я вас отпущу.» Всё это надо было, чтобы в спокойной обстановке прочесть записку от Ивана и хорошенько подумать над ней, однако терпение Ольги не железное - бумажка вот-вот будет распотрошена. Аккуратными, размеренными движениями Ольга потянулась к клочку бумаги и, так же медленно, развернула. На листочке было нацарапано пару еле читаемых от плохого почерка слов карандашом. Ольга, первым делом, ринулась не читать эти слова, а подумать: «Какой состоявшийся и уверенный в себе мужчина будет писать такие помойные каракули?». Лишь потом она прочла текст, который гласил: «Сегодня в 18:30 на нашем месте». Это уже больше радовало привередливую женщину. Совсем позабыв про детей, находящихся в классе, учительница, не сдерживая всей своей натуры, эротично вздохнула, что моментально вызвало взрывной смех и переглядывания учеников. Её щеки моментально приобрели пунцовый оттенок, что несомненно ещё больше её разозлило. Ольга Аркадьевна моментально, с дикостью в глазах, вскрикнула: «Все свободны!». И, как можно скорее, удалилась в учительский туалет, хлопнув, как можно сильнее, дверью уборной, в которой, по её мнению, можно успокоиться. С самого утра Ольга была на взводе, что, в общем-то, было отчётливо заметно всем окружающим, которые пытались её всячески избегать, дабы не попасть под «горячую руку». Хотя окружающие, кажется, всегда стараются избегать её. В этом лицее взаимоотношения педагогического состава весьма странные: некоторые учителя ходят кучками, а другие всё время проводят в одиночестве. Возможно на это есть причина, но об этом учителям-одиночкам вряд ли удастся узнать.

***

      Просидев в туалете не один десяток минут, Ольга наконец-то собралась с духом и вставила маленький, с точками ржавчины, серебристый ключ в замочную скважину и сделала пару оборотов, что открыло дверь уборной. Женщина уже с совершенно спокойным видом вышла и взяла курс на столовую, в которой сегодня как раз были испечены вкуснейшие булочки со сгущенкой. Путь был совершенно не велик: прямо по коридору, вправо, вниз по лестнице и в упор до больших коричневых дверей, которые со стороны выглядят слишком дёшево. Ольга, как и всегда, положила кисть на дверную ручку и резко надавила, чем открыла дверь. Затем последовало тянущее движение на себя и заваливание своего тельца внутрь. Внутри места для питания находилась пара-тройка учителей, которые шушукались между собой на различные темы. Про размеры пенисов своих мужей разговаривали учителя начальных классов. Обсуждали цены на продукты более старое поколение — учителя математики. И активно дискуссировали на темы однополых отношений учителя естественных наук. Ольга не хотела вливаться ни в один из выше перечисленных курятников. Её стиль — одиночество, которого она активно придерживается, ну, или старается придерживаться. Женщина приметила самый отдаленный столик в помещении, а сама пошла заказывать пищу. С одной стороны столик выглядит мрачно и слишком печально, но с другой стороны, сидя за ним, можно наблюдать красивый вид из окна, увы, единственную красоту, что можно увидеть в отражающих поверхностях. Ольга, пройдя чуть дальше, уткнулась прямиком в стойку из нержавеющей стали, в которой были выемки с разными вкусностями: котлетками, пюрешкой, куриной отбивной, салатиком из какого-то странного ингредиента жёлтого цвета, свеклы и ещё нескольких других блюд. Глаза Ольги от такого ассортимента разбегались по сторонам, в прочем, как и всегда. Перед ней стоял удивительно широкий выбор, но она остановилась на варианте котлеточки с пюрешкой да неясного салатика. Она указала поварихе её желание и та, словно холоп, поднесла порцию прямо на руки Аркадьевне, а та, в свою очередь, выложила ровно 54 рубля 48 копеек, которые она носит специально для таких случаев, и, взяв в руки тарелку с неаккуратно вываленными в неё продуктами, направилась к примеченному ранее столику. Путь длился совсем не долго, поэтому не прошло и минуты, как Ольга стукнула донышком тарелки о стол, выдвинула табуретку с покрытием похожим на мрамор, но в разы дешевле, и присела. Женщина обладает довольно необычной манерой употребления еды, поэтому она, не обращая ни на кого внимания, взяла вилку и начала безжалостно накалывать кусочки блюда на столовый прибор с невероятной ловкостью и скорость. Далее, когда на вилке образовался огромный ком еды, Ольга начала выпячивать голову как можно ближе к тарелке и засовывать в себя этот огромный ком, который, к сожалению, заглотнуть сразу не получилось. Но женщина не сдавалась и проталкивала вилку глубже в рот. Ей было всё равно на то, что куски некого салатика вываливались у неё изо рта; упорство Аркадьевны было не сломить. Вся столовая внимала сие акт поедания, но, спустя пару минут, ярая поедательница управилась с салатиком. Котлета была уничтожена одним движением вилки. Увы с пюрехой так быстро не управишься - субстанция текучая, даже можно сказать жидкая. При поедании подобных субстанций у Оленьки есть коронный трюк. Суть трюка заключается в том, что необходимо отбросить все изыски культуры, коими можно назвать столовые приборы, и вылизать манящую тёплую жижу своим не менее манящим и тёплым язычком.       Ольга, испытывая чувства полного удовлетворения, встала из-за стола и, поглаживая свой и так полный животик, направилась неспешным шагом к выходу. Теперь-то она точно готова к встрече с Иваном. Ольга прошла обратно в кабинет и закрыла за собой дверь. Этот класс — маленький музыкальный храм Оленьки. Различные струнные инструменты, стоящие под самым потолком, сломанная флейта, находящаяся на грани жизни и смерти, чёрное потёртое пианино с различными вырезанными на нём знаками и, конечно же, огромные зиги, выцарапанные учениками на нежно-розовых стенах — вот что будоражило разум женщины. Только в этой атмосфере хаоса и гармонии женщина может спокойной выбрить волосы, прорастающие на потных подмышках. Ольга расстегнула замок своего столетнего, кажется ещё бабушкиного, платья, сняла верхнюю часть и начала искать в ящичках учительского стола свою задрипанную розовую бритву, которую несколько дней назад она купила в ближайшем ларьке "Красавица". Желанный предмет был найден только в тот момент, когда прорезал огрубевшую от игры на пианино и выставления двоек за поведения в журнал кожу пальца. Ольга недовольно цокнула языком и сморщила гневную гримасу. Из пальца струились потоки крови, которые, словно горные ручейки, пробивались сквозь твёрдую породу. Некоторое время Ольга увлеченно наблюдала за тем, как обволакивая палец, кровь стекает вниз, но чуть позже очнулась и решила помимо злосчастной бритвы найти в дебрях ящичков лейкопластырь и влажные салфетки. — Так-так, вот где вы мои хорошенькие! — Ольга вынимает из ящика салфетки и пластырь, поднимаю вверх над собой, — я так долго вас искала, но вот вы и оказались в моих руках. Кажется, столько счастья, сколько у Ольги сейчас, не испытывал никто. Время поджимало, а Ольга даже не приступала к покосу своего газона — всё ещё возится с раной. Но вот наступил момент заклеивания раны, где учительница музыки оказалась довольно ловка. Наконец-то женщина берёт в руки бритву и резкими, шустрыми, не щадящими, грубыми движениями начинает удалять нежелательные волоски со своего тела, подтирая при этом влажными салфетками место удаления. В голову учительницы стукнула идея о том, что она может выбрить и свой половой орган, но сразу же вспомнила, что исповедует, помимо дороги одиночества, путь «Мохнатки», поэтому сразу же бросила эту глупую затею.        Часы стукнули 18:10 и учительница музыки приступила к макияжу, который, в общем-то, составлял только из припудривания носика и обмазывания губ отвратно-красной помадой, лишь подчеркивающей нелепость образа Ольги. В любом случае Ивана всё устраивает, поэтому она может одеваться и краситься как только захочет. Женщина встала, ещё раз поправила свою ненаглядную прическу — конный хвостик с чёлкой из трёх волосинок, захватила сумочку, где укромно ждали своего часа ультратонкиме презервативы с клубничным вкусом, и пошагала к их тайному месту дожидаться кавалера. Во время непродолжительной дороги до места встречи, Ольга взвалила на себя раздумья по поводу того, почему же никак не сделают презервативы со вкусом домашней еды. Со вкусом сегодняшей котлетки из местной столовой, например. Жаль её прогрессивные и инновационные мысли прервало прибытие на место встречи. В холле ещё находилась пара-тройка детей, но и те уже медленно удалялись к выходу. Учительница оперлась об холодную бетонную стену около той самой каморки, выкрашенной в серый оттенок и хорошо олицетворявшей дух подполья. Ждать пришлось не долго. Буквально через минуту ожиданий из-за угла вырулил на своих мощных и мясистых ногах казак-охранник Иван с небольшим ключиком, едва мелькающим в руке. Оба недвусмысленно заулыбались, что, конечно же, больше напоминало детские переглядки в доме для слабоумных, и взяли направление на недалекую ветхую дверь, красовавшуюся прямо под боком женщины. Щелчок раз, щелчок два — дверь открыта. Молодые и не очень люди завалились в тёмную, слегка повевающую сыростью каморку и уже приступили к началу процесса соития, не испытав первичного желания включить освещение. Иван торопливо раздевает Ольгу, словно опаздывая на премьеру второго сезона своего любимого сериала "Закрытая школа": её бежевое платье, затем лямки кружевного бюстгальтера, а вот через секунду лифчик плавно летят на пол. Казак-охранник, зная все слабости, начинает с самого вкусненького — кончиком языка касается глаза Ольги. Мужчина изящными рывками вычерчивает буквы своего имени на глазу, совмещая при этом эротичные поглаживания тела Ольги, которая начала извиваться, словно змея, из которой китайцы вот-вот приготовят суп. Вдруг одна из рук Ивана отстранилась от заигрываний и потянулась на поиски включателя, дабы можно было разглядеть разгоряченное и такое желанное тело Оленьки, а другой рукой взял её руку и начал облизывать пальцы по очереди. Вдруг очередь дошла до пальца, который прежде был порезан бритвой. Кровь просочилась через дешёвенький лейкопластырь и моментально пронзила своим металлическим привкусом ротовую полость Ивана. В его глазах что-то загорелось и блеснуло. Словно у хищника, учуявшего кровь жертвы, Ивана замкнуло на мысли убийства. Вместо выключателя рука ухватилась за какой-то тяжелый предмет и совершила глухой удар и женщина уже, словно безжизненная масса, стекла вниз по ногам Ивана. По голове струится кровь: она капает с трех волосинок чёлки, с хвоста, течёт по шее, медленно обволакивает обвисшую грудь. Иван не жалеет о содеянном. Не теряя времени, он хватает её, ещё живую, за хвост, расстёгивает ширинку своих штанов, где член упирался вплотную, и начинает интенсивно водить её головой, как игрушкой, по своему напряжённому пенису. Из глаз, всё ещё живой учительницы, стекают слёзы, но вот, через миг, она уже ничего не чувствует и становится всего лишь бесчувственной мёртвой игрушкой в руках жёсткого казака-охранника, который уже приступает к срыванию оставшейся одежды с тела Ольги и оприходовании её узкой волосатой проруби. Она любила этого мужчину, но была преданна им и сейчас он оплодотворяет её мёртвое тело, не чувствуя ни капли жалости или каких-либо других чувств, помимо животной похоти. Иван разворачивает женщину к себе и начинает резко вводить свой пенис внутрь вульвы Ольги. Затем последовали животные рывки, похожие на собачьи. Ещё миг и горячая сперма заполняет влагалище. Иван, получив оргазм, откинулся назад и присел на какую-то деревянную коробку, накрытую большим куском полиэтилена, с инвентарём и достал свой драгоценный вэйп, который всегда помогает расслабиться в тяжёлых жизненных моментах. Ему хватило пары глубоких затяжек пара со вкусом котлет, о которых так мечтала перед этим Ольга, чтобы обрести спокойствие и приступить к делу. Изначально он, конечно, не хотел убивать Олю, но на него нашло что-то, что он не может контролировать. Клубы белого пара медленно растворяются в воздухе, пропитанном чуть ли не всеми грехами. Теперь ему нужно спрятать труп и убрать улики. Казак-охранник решает оставить это дело на завтра, а пока что он оставляет Ольгу, лежащую в луже крови и запачканную спермой. Мужчина вернётся и ещё раз трахнет её, на память. Это ощущение, когда человек находится на грани жизни и смерти, но всё равно удовлетворяет тебя — это так поэтично и так возбуждает Ивана. Напоследок охранник решает отрезать сосок учительницы, засушить и вставить в медальон, опять же как память о первой жертве и по совместительству женщине, которая смогла его полюбить. Наступает ночь, ветер усиливает свои порывы. Мужчина выходит из каморки, продолжая поправлять на себе одежду, перед этим замотав тело своей косоглазой любовницы в полиэтилен, и закрывает её на замок, ключ от которого он будет прятать ото всех ещё долгое время. Ноги сами ведут его к выходу из лицея. Дверь выхода закрывается. Ольга навсегда останется в этой школе.       Охранник разблокировал свою «Ладу-Калину», открыл дверь, завалился на серое кресло и закрыл за собой ветхую дверцу, а далее завёл мотор и удалился на транспорте вдаль. Когда-нибудь он точно вернётся.