Тагир и Ольен

Татьяне снилось что-то странное и неясное. Словно она парила где-то там, наверху. От этого захватывало дух, но в то же время было невообразимо легко. А потом эта лёгкость вдруг стала скапливаться где-то в паху и тяжелеть. Но это было приятно, очень приятно — чувствовать чужие руки там… и губы… Стоп, что? Руки?! Губы??? Она резко откинула одеяло, между её ног хозяйничала девица, очевидно, тёмная эльфийка. Незнакомка с деловитым видом облизывала её недавно приобретённое добро. Делала она это уверенно, так по-хозяйски. Становилось очевидно, что это не в первый раз, а, может быть, она просто такая умелая. Татьяна оцепенела лишь на пару мгновений, а потом, не соображая, что делает, резко извернулась, попыталась отстраниться… и нечаянно залепила пяткой девице по лбу. Та от неожиданности свалилась с кровати с глухим стуком. «Словно мешок с костями» — промелькнуло у Татьяны. — Таги-ир, — зашипели откуда-то с пола. Очень злобно зашипели. Наверное, полагалось поднять даму с пола. Но ей вдруг стало неловко, стыдно и страшно. Со слов Наира она поняла, что женщины у тёмных эльфов ни в чём не уступают мужчинам. И не надо обманываться их изящным видом и чарующими улыбками. — Да… дорогая? — пискнула Татьяна. Над кроватью показалась взлохмаченная голова. Но даже это не портило незнакомку, экзотическую красотку. Скорее, наоборот. — Ты что творишь? — на лбу у девицы наливался синяк. По крайней мере, на тёмной коже было очень похоже именно на это. — Я… я не ожидал, что ты придёшь ко мне. — Хм, а раньше тебя такие неожиданности радовали, — девица недовольно сощурилась, скосила взгляд Татьяне на пах. — Так это правду болтают, что будто бы ты приболел? Я вчера случайно услышала от мастера Наира. — Да, правда. — И чем же? Какая жёсткая и любопытная девица. — Ну там… были всякие реактивы… они упали, я вдохнул… настои… и я это… — Хм, — лицо незнакомки было недовольным, а в следующее мгновение озарилось улыбкой, не сказать, что доброжелательной, — ну что же, нехорошо, наверное, так отвлекать больного. Выздоравливай! — она поправила приспущенное платье, еще раз окинула взглядом Татьяну, ехидно хмыкнула и покинула комнату. Татьяна с облегчением вздохнула и только потом поняла причину злорадных взглядов. Стоять-то у неё не перестало. И кто это, вообще, была? *** — Ох, Ольен, тебе надо было сейчас в боевом зале быть. Ты та-акое пропустил! — за обеденный стол присели одногруппники. — Фто пропуфтил? — Олька жевала свой обед. На самом деле, изображать Ольена ей было не так уж и сложно. Все знакомые немного удивлялись, что он стал каким-то серьёзным. Она с умным видом говорила «надо же когда-то взрослеть!» Все думали, что она дурачится, и никто ничего так и не заподозрил. По крайней мере, пока. Успеваемость у неё была не ахти, и никаких выдающихся способностей от неё не ожидали. Да, удобно быть местным клоуном-весельчаком! Однако одно уяснила Олька — настоящих друганов, которые бы всё сразу раскусили и уже припёрли бы её к стенке, у Ольена не было. И даже этот полюбовничек Кэриэль до сих пор думал, что она на него обиделась из-за чего-то, и пытался задобрить. Хорошо, хоть не цветами, а какими-то вкусняшками. Она их без зазрения совести съедала — ну не пропадать же добру. А мама её отругала, как будто она золотое колье приняла. Типа нечего поощрять и давать ложную надежду! А вдруг бы они испортились? Или что? Надо было их ему в морду швырнуть? Или, действительно, надо было? — Там сейчас та-акое было. Твоего дружка Тагира размазали по стенке. Вам не кажется, что он ведёт себя очень странно. Даже мастера об этом говорили после занятий. — Да? Вы тоже заметили. Зашуганный какой-то стал. — И походка какая-то странная. — Да-да, и нашего Ольенчика доставать перестал! — И не только Ольена, со всеми светлыми стал таким любезным. — И что? — у Ольки резко пропал аппетит. — Сильно его отделали? — О да! — обрадовался собеседник интересу, справедливо рассудив, что Ольен хочет насладиться подробностями провала своего недруга. — Кажется, ему руку сломали! — внутри у Ольки всё похолодело. — Он был в спарринге с каким-то старшеклассником, светлым, тот на него был в обиде за проигранный бой… Вот и не стал сдерживаться. — И как он? — Бледный стал, словно он не из Тёмноэльфийских земель, — все захихикали. Нда, если Ольена не то, чтобы все любили, но к нему очень снисходительно относились из-за лёгкого характера, то Тагира практически все недолюбливали. Причём даже тёмные эльфы, которые считали, что он зазнаётся из-за того, что его мать какая-то шишка в правительстве. Олька сначала расстроилась из-за мамы, но та сказала, что так даже лучше. У неё нет близких друзей, значит, никто особо не заметит. Ага, не заметит, а то, что из мамы высокородный жлоб получился так себе, мягко говоря, они как-то не подумали. — Его увёл мастер Наир. — Пф, носится с ним, как курица с яйцом. — Если бы тебя накануне вызывала для приватной беседы лэра Арьята, ты бы тоже с её сыночком носился, — буркнул незнакомый тёмный эльф за соседним столом, но так, чтобы все услышали. *** В приоткрытую дверь лаборатории заглянул Ольен. Быстренько оглядев помещение и не заметив никого лишнего, проскользнул. На кушетке лежал измученный Тагир. — Мам, ты как? — Ничего, жива… жив, как видишь. Только пострадала моя репутация хорошего бойца. Но должна тебе сказать, — Тагир вдруг гордо приосанился, — тот светлый вырубил меня со второго удара. От первого-то я увернулась, — к концу мама сдулась и снова откинулась на кушетку. — Слышала бы ты, как Наир вопил. Думала, он или убьёт меня, или расплачется. Да уж, как начался день по-сумасшедшему, так и продолжился. И везде она накосячила — и с дамочкой с утра, и на занятии по боевой подготовке. С остальными предметами было ничего. Просто приходилось по ночам над книгами корпеть. Правда, её снова отчитал Наир, что она теперь слишком умная для Тагира. Но всё-таки настроение всему дню задало именно ненормальное утро. Татьяна уж и подумать никогда бы не могла, что будет таким заниматься. Стыд-то какой. — Да, а я думала, у меня самая суровая мама. У тебя теперь, я смотрю, вообще жесть. Её все тёмные боятся, а этот Наир с неё плачет. — Оль… ен, а при тебе никто никогда не разговаривал о переселенцах? — Нет, а к чему ты спрашиваешь? — Да просто как-то… странно… Татьяна только вчера смогла чётко сформулировать, что именно её так напрягало. Ну, помимо того, что надо изображать альфа-самца со стальными яйцами. Эта мысль о том, что мастер Макхи, да и сам Наир довольно спокойно отнеслись к тому, что они из другого мира. Теперь Татьяна в этом точно уверилась. Ладно, Наир, у того были свои проблемы, но всё равно, словно он и не боялся их и не испытывал отвращение. А ведь по его заверениям, гостей из другого мира тут до такой степени боялись, что даже преследовали, казнили. Не странно ли это? Нет, она бы ещё поняла, будь Наир чокнутым исследователем. Так за всё это время тот ничего не спрашивал об их прошлой жизни. Даже мастер Макхи, и тот поинтересовался. Про магию, про то, как же они живут без неё. У Татьяны было чувство, что он не прочь и ещё пообщаться на эти темы, но их каждый раз отвлекали. Да и так дел было невпроворот. — Не знаю, а ты прикинь, чтобы у нас сделали, если бы какой-нибудь эльф попал к нам? Это ж как с пришельцами! Татьяна помотала головой, у кого-то полная каша в голове. — Опять вы сидите тут любезничаете, сколько можно говорить, чтобы вы вообще друг с другом не разговаривали! Вот этому Татьяна тоже поражалась, неужели он действительно верил, что они вообще не будут общаться? Интересно, у него есть семья? *** — Мне кажется, я не смогу… — Тагир раскинулся звездой на полу зала. Макхи присел рядом. И немного подождал, когда дыхание ученика восстановится. Он внимательно посмотрел на Тагира. Всё-таки он привыкнуть не может к такой гамме эмоций на тёмноэльфийском лице: растерянность, страх, смущение. — Почему ты так думаешь? — Разве это не очевидно? — У тебя получается лучше, чем в самом начале. Но твоя проблема не в том, что ты плохо стараешься или прилагаешь мало усилий. Проблема как раз в другом — ты слишком много стараешься. И ещё думаешь. А твоё тело и так уже всё умеет. А вот голова мешает. Ты в прошлой жизни вообще дрался? — Нет. Я же был женщиной. — А это-то тут причём? — Ну, у нас как-то не принято было, чтобы женщины дрались. — И что? И прям совсем не дрались? — Ну, некоторые дрались, конечно. Некоторые даже борьбой занимались, участвовали в соревнованиях. — Соревнования? — заинтересовался мастер Макхи. Татьяна присела и попыталась припомнить, что она вообще знала про соревнования про боевые искусства. Под конец задумалась, а уместно будет спросить про переселенцев у Макхи. Почему-то к Наиру вообще не хотелось подходить с этим вопросом. — Назанимались? — в зал проползла Олька. В руках у неё была очередная коробочка с чем-то вкусным. — Ты опять? — Ну чего ты начинаешь? Я ему каждый раз говорю, чтобы перестал. Я даже пару раз честно отнесла их обратно. А он не перестаёт, печенье, ну или что там в этот раз, не виновато же! Олька присела рядышком, открыла коробку и предложила всем угоститься. — Вы про кого? — мастер Макхи уже угостился, особо не мучаясь сомнениями. Олька принялась жаловаться на своего ухажёра. Татьяна со вздохом тоже потянулась к коробу. Отключить мозги, получается. Может быть, в этом и есть смысл. Ведь тело-то у неё натренированное и, пожалуй, действительно лучше знает, как быть. Она прислушалась к разговору. — …а такие и не поймут. Он просто представить не может, что может кому-то не нравиться. Делает вид, что ты шутишь. — Да, точно. А вы его знаете? — Нет, откуда. Я веду занятия только на боевых факультетах. Но я и так всё понял по твоему рассказу. — И что мне делать? — Будет приставать, бей между ног. Ну или заломай его. — Ой, что-то я сомневаюсь, что я его заломаю. Он меня выше и потяжелее. — Давай покажу как. Пока Макхи показывал Ольке приёмы самообороны, она всё думала, как же взять и «отключить голову». — Мне всё-таки кажется, насилие — это не выход, — выдала Татьяна, когда у Ольки вроде стал получаться тот приём. — И какой же выход? — Надо сделать так, чтобы он сам от тебя отстал. Ну типа, интерес потерял. — Мама, ты что мне предлагаешь… это самое… — Тьфу, да я не об этом. Просто сделай что-нибудь такое, от чего он интерес потеряет к тебе. Ну не знаю… пролей на него что-нибудь. Оскорби. Он, вроде, эстет, сделай что-нибудь, от чего ему противно станет… — Тагир задумчиво водил пальцем по своим губам. — Вот я о чём сейчас говорил? «Отключить голову»! А ты опять сидишь думаешь. — Не, мама так не сможет. Она думает, что все такие же как она — честные пацифисты. И что вежливыми словами можно все проблемы уладить. — Да, это я уже заметил. — Всё, хватит меня обсуждать. Мастер Макхи, я могу идти? — Да, Тагир, на сегодня всё, можешь идти. — Я тогда пошла. Или ты пойдёшь сначала, Олька? — Ольен, — ворчливо поправил Макхи. — Не, иди, я доем. Татьяна устало побрела к своей комнате. Пожалуй, она могла ходить только из-за лечебных заклинаний и всяких отваров, которыми её поили. Если честно — хотелось лечь и лежать несколько дней, а лучше неделю. Радовало, что хоть у Ольки всё хорошо. Прошлой ночью она, хвастаясь, залечила ей царапины. Да и вообще, видимо, олькина голова достаточно отключалась, чтобы память тела могла сама справиться со всем. Татьяна так не могла, она боялась, что так никогда не сможет. Наверно, это из-за того, что она старше, и ей тяжелее поменять себя. Задумавшись, Татьяна дошла до лестницы и вдруг спиной почувствовала чей-то недобрый тяжёлый взгляд. Она обернулась, но никого не увидела. Внезапно её голову пронзила резкая боль. Она только успела схватиться за перила. Слегка покачиваясь, она медленно добрела до комнаты и, не раздеваясь, упала на кровать. Татьяна даже не заметила, что медальон, который всегда висел у неё на шее раскалился докрасна и прожигал рубашку, отчего в комнате запахло палёным.