Тагир и Ольен

Как оказалось, Наир пришёл с ней поделиться новостью о том, что лэра Арьята в курсе болезни младшего сына и его странного поведения. Татьяна только хотела возмутиться, что кто-то, оказывается, на неё стучит, но Наир сказал, что это был лишь вопрос времени, когда мама Тагира будет в курсе. Тем более, Вирна — её протеже. Какая предприимчивая девица! Наир также велел сначала ему показать письмо, которое она напишет матери. Это не обсуждалось — ответить лэре Арьяте надо было в ближайшее время. Как же всё сложно! А ещё Наир прогнал всю компанию из её комнаты. С одной стороны — неплохо, но вот с другой — вся эта компания, с таинственным видом переглядываясь, ушла. О чём они говорили, для Татьяны так и осталось загадкой, когда она легла спать, и когда пошла завтракать. — Привет, Тагир! — рядом присела Сюань. — Доброе утро. Приятного аппетита, — закончила Татьяна, когда поняла, что Сюань решила составить ей компанию. — Спасибо. И тебе. — Я чего к тебе пришла: Фариен мне всё рассказал, а Ольен подтвердил. — Эм, что рассказал? Что подтвердил? Сюань придвинула стул и будто невзначай наклонилась к ней, чтобы никто не мог подслушать. — Про нападение. И я согласна с Фариеном, я бы на твоём месте так не доверяла Наиру. Что-то он темнит. Скажу тебе открыто, он ничего никому не сказал, что на тебя ментально воздействовали… — Привет, Сюань. Привет, Тагир! — Доброе утро! — Здорово, ребята! — громко поздоровалась Сюань, а потом снова к ней повернулась. — Давай вечером я к тебе зайду, мы поговорим, а то тут не дадут спокойно поболтать. Да и лишнее внимание мы привлекаем… Ты бы это… подружелюбнее был ко всем остальным, а то сидишь вечно один, любитель светленьких, — она подмигнула. — Я не любитель светленьких, мы же объяснили! — Да-да, я поняла. До вечера! *** — Ну, так что ты хотела мне сказать? Сюань опять по-хозяйски зашла в комнату, направилась к кровати и забралась на неё с ногами. Ладно, хоть обувь сняла. — Присаживайся, — похлопала она рядом с собой. Татьяна решила, что иным способом эту непосредственную девицу не выгнать — придётся выслушать. Поэтому аккуратно присела на краешек. Сюань внимательно посмотрела на неё. — Хм, ты и впрямь какой-то странный… Хотя, я тебя понимаю, с такой мамой, как твоя — хочешь не хочешь, а будешь ходить отмороженным, только бы она была довольна. Так что сейчас можешь расслабиться, тут-то её нет. — Да, моя мама… сложная женщина, но она печётся обо мне. Я понимаю. А что? Какая мать не беспокоится о ребёнке? Наверняка, и лэра Арьята в этом не отличатся от других женщин, какие бы ужасы про неё не говорили остальные. — Она что? Где-то здесь, что ли? — Сюань даже свесилась и посмотрела под кроватью. Татьяна тяжело вздохнула. — Мы здесь одни. — И в шкафу даже сегодня никого нет? Хотя мне показалось, — Сюань пихнула её в бок, — что там был бы не против посидеть Фариен. Ну, коль уж ты по светлым пошёл. Только будь аккуратнее, если светлый влюбится, то непременно захочет браслеты нацепить. Они такие. А ещё ревнивые, хоть и ледышек из себя строят. — Сюань, ты же не о Фариене болтать пришла? — Татьяна сделала такой надменный и недовольный вид, на какой была способна. Надо ей показать, что она не намерена выслушивать эти глупые версии. — А нет, не изменился… Но да, я пришла не о милашке Фариене болтать. Мы утром закончили на Наире. Он ничего не передал насчёт нападения на тебя: ни руководству университета, ни Владыкам, ни лэре Арьяте. Ты понимаешь, что это может означать? — Эм… ну… да… — Татьяна непонимающе смотрела на Сюань, она вроде и чувствовала, куда та клонит, но уцепить мысль не могла. — Боги, неужто, я тоже была такой тупой на первом курсе!!! Ты понимаешь, что некоторые не хотят, чтобы мы тут освоились и сдружились со светлыми? Не хотят, чтобы все увидели, что мы можем сосуществовать вместе? — «Мы» — это ты имеешь ввиду, представителей Тёмноэльфийского государства. — Да, я говорю про нас — тёмных! — от не очень-то тёмненькой девушки это было довольно странно слышать. Сюань же, кажется, не испытывала никаких сомнений, что она тёмная, чтобы это ни значило. Даже завидно немного. — И ты хочешь сказать, что Наир специально скрывает очевидно важную информацию? — Да, именно. Навряд ли, можно закрутиться и забыть передать такую важную вещь. — И ты намекаешь, что он, так скажем, заговорщик? — Я ничего не хочу сказать. Только то, что Наира надо остерегаться. — Я ему доверяю. Не думаю, что он участвует в каких-то заговорах. — То, что его род раньше находился в услужении у твоего, еще не делает Наира твоим другом. Я бы так безоговорочно не доверяла ему. Боги, а я ещё посмеялась, когда светлый назвал тёмного — доверчивым и наивным. Кажется, теперь я понимаю, почему твоя мамаша не выводила тебя в свет. Татьяна хотела уже начать спорить, что это всё досужие домыслы Сюань, и уже было набрала воздуха в грудь побольше, но потом резко закрыла рот, что даже зубы клацнули. А что, собственно, мешает Наиру быть заговорщиком? Что знали о Наире Татьяна и Олька? Получается, что ничего, кроме того, что ему было назначено смотреть за Тагиром, чтобы он был жив и здоров. И он был не заинтересован в том, чтобы правда об их переселении в эти тела раскрылась. А ведь это совсем не исключает вероятность того, что он может быть и заговорщиком, не желающим политических изменений. Тем более, он всегда так выспрашивает, с кем она разговаривает и о чём. А в последнее время он раскусил, что они с Олькой делятся друг с другом сплетнями или просто полезной информацией, поэтому частенько и про светлых спрашивал. В дверь постучали, у Татьяны дёрнулся глаз. — О, это Фариен и Ольен. — Что? Сюань побежала открывать. — Вы чего так долго? — Да как назло, то один в библиотеку пойдёт, то другой с гулянки вернётся. — Ну как, ты пересказала всё Тагиру? — Олька мельком глянула на неё и уселась на кровать. Рядышком снова запрыгнула Сюань. Им с Фариеном не осталось ничего другого, кроме как сесть на стульчики. — Ещё не всё успела. Как раз закончила на том, что надо бы повнимательнее приглядеться к этому Наиру. — А знаете, о чём я тут подумал? — И о чём же? — насмешливо фыркнул Фариен, словно он вообще сомневался в способности Ольена думать. — А вам не кажется, что это странно? Ну, эти нападения. Ведь все сразу же подумают на тёмных. А как я понял, вы ребята — мастера в интригах. Сомнительно это. — Хм, а ведь ты прав, — Сюань задумчиво посмотрела на стену. — Ни один тёмный эльф не стал бы подставлять сам себя. Вот других — пожалуйста. — И на что это ты намекаешь? — обратилась Татьяна к Ольке. — На то, что противники хороших отношений есть как среди тёмных, так среди и светлых! — Олька даже палец подняла, и вид у неё в это момент был предельно загадочный. Татьяна даже как-то по-другому посмотрела на неё, её дочь так здраво рассуждает. Куда делась та милая девочка, которая игралась в куколки? Которая боялась пауков и мух? Которая с таким честным видом уверяла, что никаких конфет не видела, но пятна на платье говорили о другом… О да, обманами и лукавством Олька ещё в детстве увлеклась. Неудивительно, что она его чувствует и видит в других. Это её было несложно обмануть. Теперь Татьяна уже сердито на неё смотрела. — Знаешь, Ольен, а ведь ты абсолютно прав! — А эти заклинания… по ментальному воздействию, они же, наверное, сложные? — решила уточнить Татьяна давно интересующий её вопрос. — Ой да, Тагир, ты же первокурсник. Да, для ментальных заклинаний студенты проходят дополнительное обучение. И их отбирают из числа магов, обладающих предрасположенностью к такому дару… — Погоди, то есть, ты намекаешь, что это кто-то из числа преподавателей? — Олька обращалась прямо к ней. — Или из числа студентов. — Вот это навряд ли, — влез Фариен. — Защитный медальон выглядел так, словно его демонским пламенем жгли. — А много у нас в университете этих менталистов? — «Менталисты» — слово-то какое. Но на самом деле не очень, а среди тёмных таких, вообще, всего двое. Фариен, а среди светлых? Они принялись, точнее Фариен принялся вспоминать всех, кто проходил дополнительно этот курс. А еще перечислил преподавателей. Их было двое. Сюань в какой-то момент попросила лист бумаги и даже записала всех подозреваемых. Список получился довольно внушительным — среди светлых таких магов было много. Фариен под конец только и делал, что хмурился, многих он знал лично. — Сюань, я сейчас одного не понимаю, неужели ты думаешь, больше никто не заметит эту странность? Насчёт этого проклятого воздействия? — Татьяне было сомнительно, что только четверо студентов (по сути — сопляки) смогли дойти до таких умозаключений. — Ох, Тагир, вот слушаю тебя и ужасаюсь. Надеюсь, ты к концу курса хоть немного поумнеешь. Мы пришли к тому, из-за чего я пришла: остерегайся Наира. Из-за того, что он ничего не сказал о ментальном воздействии, о нём никто не догадывается. — Но тогда нам надо сказать! — И чего мы добьёмся? Есть вероятность, что заговорщиком может оказаться преподаватель, мы просто его оповестим о своих догадках. А он затаится и будет придумывать другой план. — Да, в этом я абсолютно согласен с Сюань, — снова внезапно высказался Фариен. — И что теперь делать? — Сюань, ты сможешь передать Тёмноэльфийскому Владыке эти новости? — Да, только надо не через общую почту. Так что это займёт определённое время. Фариен довольно кивнул. — Ого, а что? У тёмных так запросто можно своему правителю весточку передать? — изумилась Олька. И Татьяна вместе с ней. Попыталась представить, как бы она смогла передать напрямую президенту, например, информацию о каких-нибудь шпионах. Фариен насмешливо посмотрел на Ольена: — А ты поинтересуйся у Тагира, почему Сюань так запросто, как ты выразился, может передать весточку. Они с Олькой переглянулись и подумали, что это так и останется для них тайной. Остаток вечера они провели в спорах, злодей ли Наир, и кому выгоднее не наладить отношения.