the wind is counting your hair in the light aglow

Впервые они оказались лицом к лицу при блёклом из-за нависшего над городом смога свете дня, но всё же смогли ясно различить выражения лиц друг друга. Райан разглядывал двух парней — совсем ещё детей — прижимавших мотоциклетные шлемы к груди, будто бронежилеты, способные их защитить. Они едва ли осознавали, что люди вокруг были единственной причиной, по которой их быстро колотившиеся сердца всё ещё бились. Кривая усмешка зубной пастой растеклась по идеальному лицу Райана, и, поправив тёмные очки на переносице, он хлопнул дверью автомобиля и двинулся в сторону замерших подростков. Филипп зажмурился, зашептав дурацкие нужные слова, которые бормотала его мать всякий раз, когда её сознание находилось в наркотическом киселе. Она почти не могла контролировать фразы, срывавшиеся с её пересушенных губ, но они сами помнили (знали), ч т о важно было сказать маленькому сыну. Потому что, как бы ей ни было жаль, как бы она ни была перед ним виновата, в её сердце Филипп всегда оставался и будет оставаться самым ценным существом, в какой бы Вселенной ни находился её мозг. Услышав тихое бессвязное бормотание, Лукас сделал первое, что пришло ему в голову — подвинул Филиппа себе за спину. Он возвышлся над Филиппом и готов был защитить его ещё раз, и не один, если им повезёт пережить ближайшие несколько минут. В полузабытьи от охватившей его паники, Филипп прижался лбом к спине Лукаса. Продолжая нашёптывать дурацкое заклинание, он думал о том, как часто пули проходят навылет.

**

 — Вон они, притормози, Хелен. Нельзя его спугнуть. Хелен последовала указаниям мужа, она привыкла сохранять спокойствие на работе, но сейчас дело касалось слишком личных вещей. Слишком важных людей. И она не имела права их подвести. Филипп стоял так близко к Лукасу, что их тени почти слились воедино. Открыв глаза, он заметил Хелен, приближавшуюся к убийце со спины с направленным на него пистолетом. Курок, наверняка, уже был взведён.  — Хелен здесь, — сообщил он Лукасу едва слышно, — всё будет в порядке. Но Лукас дёрнулся, услышав имя шерифа, заставив Райана обернуться.  — И что по-твоему, ты делаешь, Хелен?  — Нет, это что ты здесь делаешь? Так близко к моим свидетелям, — фраза прозвучала скорее, как обвинение, чем вопрос.  — Ты устраиваешь никчёмное шоу на глазах у всех этих людей, а ведь у тебя даже нет на меня ничего. Никаких доказательств.  — Их слов будет вполне достаточно, — Хелен кивнула в сторону Филиппа с Лукасом, к которым, пока Райан отвлёкся на неё, уже успел подойти Гейб. Райан попятился назад, к своей машине, и с каждым шагом отступления его улыбка покрывалась трещинами, пока вовсе не пересохла, превратившись в привычную злобно-надменную маску превосходства и невозмутимости. Щелчок замка на передней дверце потонул в гуле сирен. К счастью, подкрепление прибыло как раз вовремя.

** (некоторое время спустя)

 — Что значит, мы с Лукасом могли бы поехать в Австралию?! — разочарованно воскликнул Филипп, когда однажды за ланчем Хелен рассказала ему, как работает программа защиты свидетелей, куда их обязательно поместили бы, расскажи они сразу о том, что присутствовали в домике в ночь убийства.  — Это было бы не для вашего развлечения, но для защиты, впрочем, теперь это уже не актуально, — покачала головой Хелен, устало улыбнувшись. Дело было закрыто, и, на этот раз, никаких ошибок быть не могло.  — Но, может, мы всё-таки могли бы куда-нибудь поехать, ну, вдвоём с Лукасом, мм? — возможно, их привилегии свидетелей были исчерпаны, но природного обаяния у Филиппа ещё никто не отнимал. Гейб задумчиво взглянул на жену.  — Кому-то придётся поговорить с его отцом, который всё ещё в полнейшем шоке от того, что его сын гей и вы, ребята, встречаетесь, — предупредила Хелен.

**

 — Пап! Лукас уже не первый раз пытался вывести отца на разговор, пусть даже он закончился бы ударом, но, очевидно упрямство передалось Лукасу по наследству не с пустого места. Однако на этот раз старик всё же сдался.  — Ты всё равно продолжишь заниматься и будешь поступать в колледж, правда?  — Да, конечно! Моя ориентация не влияет на мои жизненные цели.  — Спонсоры могут считать иначе, — неуверенно возразил отец, — но, тогда мы найдём тех, кто будет видеть в тебе в первую очередь подающего надежды спортсмена и гонщика, ага?  — Верно, пап.. Да! Спасибо, — впервые за долгое время Лукас с искренней благодарностью обнял отца. — Кстати, насчёт лета. Я слышал, в Мельбурне есть крутой обучающий лагерь, и с моими оценками у меня вполне есть шанс пройти конкурс туда.  — Хэй, не так быстро, — усмехнулся отец, — но мы ещё вернёмся к этому разговору.