the wind is counting your hair in the light aglow

Лукас подвёз Филиппа до школы, по привычке остановив мотоцикл у железнодорожного моста. — Я боюсь туда идти, — сказал Лукас, не снимая шлема, находя его идеальным убежищем для своих узловатых эмоций. Он бы вообще никогда его не снимал теперь, если мог. Кроме моментов в одиночестве и чтобы поцеловать Филиппа. Или только для последнего, потому что смотреть на своё избитое лицо труса было противно. — Знаешь, в чём твоя основная проблема? — голос Филиппа пробрался в его уши, словно сквозь толщу воды. — Ты слишком переживаешь о том, что подумают другие. — Тебе легко говорить: ты новенький и тебя тут почти никто не знает. У тебя и друзей-то нет. — Верно, — Филипп слез с мотоцикла, — для меня это дело привычное. — Эй, я не это имел в виду. — Я не обиделся, честно. Только скажи мне, Лукас, разве у тебя самого они есть? Друзья. Люди, на которых ты можешь положиться? — Кроме тебя, нет, — позалипав пару минут на запасной шлем, который протягивал ему Филипп, Лукас оттолкнул его руки: — Садись обратно, поедем вместе. — Эмм..  — Только не вздумай взять меня за руку или ещё что. Давай дадим этим пустоголовым привыкнуть хотя бы к мысли о том, что мы друзья, ладно?  — Да, хорошо. Звучит продуманно, я понял. Незаметно для Лукаса Филипп улыбнулся и ухватился за его талию, когда мотоцикл стартанул.

**

Голова Филиппа покоилась на подушке прямо напротив лица Лукаса, и тот не мог удержаться от того, чтобы провести пальцами по контрастно-шоколадным прядям, задевая чуть отросшими ногтями кожу головы. Вчерашнее совместное появление в школе прошло на удивление сносно: набрасываться с кулаками на них обоих разом никто не решился, так что удалось отделаться оскорблениями, выкрикиваемыми там и тут и написанными маркером на дверцах их шкафчиков. __ Лукас не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя в окружении толпы людей так защищённо и уверенно, как когда Филипп сидел рядом и изредка застенчиво улыбался. Он пытался контролировать свой рассеянный взгляд, но получалось скверно, так что Филиппу постоянно приходилось в прямом смысле выдёргивать его из забытья, касаясь предплечья.  — Мне кажется, или это ты сказал, чтобы мы пока не держались за руки, — поддразнил Филипп.  — И что с того?  — А то, что твои глаза выдают тебя так сильно, что, возьми я тебя за руку, никто бы не заметил, — он переплёл их пальцы и со страхом и любопытством принялся наблюдать за тем, как Лукас вспомнил их утренний разговор и пересилил себя, чтобы не оттолкнуть Филиппа и не накричать на него.  — Идиот, — пробурчал себе под нос Лукас и аккуратно выпутал руку из пальцев Филиппа.  — В которого ты влюблён.  — Не нарывайся, — процедил он сквозь зубы и, выйдя из-за стола, направился к выходу, не дожидаясь Филиппа. __

Placebo — Because I Want You (Redux) Placebo — Breathe Underwater (Slow) Placebo — Drag (Redux)

Когда Филипп дёрнулся, но не открыл глаза, Лукас выпутал руку из его волос — Филипп недовольно замычал, и Лукас вернулся к массажу его головы, спустившись на затылок и слегка царапая кожу. Филипп изогнулся навстречу движению руки, и, если бы сегодня был напряжённый учебный день с кучей контрольных, он бы наверняка уже уснул; но была суббота, и они лежали на кровати в его новой спальне, а Гейб с Хелен уехали в город за продуктами.  — Когда, говоришь, должны вернуться твои опекуны? — Лукас постарался звучать не слишком нетерпеливо, но ничего не мог поделать с той самой <болью в животе>, о которой говорил Филипп тогда, под деревом. И подростковые гормоны никак не помогали ситуации, буквально силой принуждая его придвинуться ещё ближе к Филиппу.  — Думаю, часа через три. Лукас притянул Филиппа к себе, надавив ладонью на затылок. Он ответил на поцелуй и вскоре оказался лежащим на Лукасе, который, тяжело дыша, пытался его скинуть, не переставая целовать. Когда попытки не увенчались успехом, он ухватился пальцами толстовку Филиппа и медленно повёл ими вверх, пока тот не избавился от одежды, крепко удерживая бёдра Лукаса коленями. От вида бледного обнажённого торса, который он не видел наяву с той проклятой ночи в домике, Лукаса накрыло дежавю, только теперь они поменялись местами, и за окном было светло.  — Я знаю, о чём ты думаешь. Ничего подобного не случится. Тебе не о чем беспокоиться. Филипп наклонился и не переставал целовать его до тех пор, пока следующий уровень терпения не оказался проигранным и Лукас не вцепился непослушными пальцами в его плечи. Филипп стянул джинсы Лукаса, даже не расстёгивая, потому что вся эта херня с убийствами, очевидно, изрядно потрепала ему нервы: когда он избавил его и от футболки, рёбра Лукаса выглядели и чувствовались острее, чем он помнил. Лукас заёрзрал, потому что джинсы Филиппа неприятно тёрлись о его живот, и, быстро справившись с молнией, потянул их вниз, заметив, как Филипп облегчённо выдохнул. Лукас не мог перестать разглядывать его, стыдливо осознавая, что именно Филипп — причина его эрекции вот уже несколько недель. Ещё он боялся, что будет больно, или что он сделает больно Филиппу, или что Филипп уйдёт после того, как они переспят. И его мучила совесть ещё и за то, что он так плохо о нём думал. Филипп накрыл его боксеры ладонью и начал осторожно массировать.  — Мне страшно, — выдохнул Лукас. — Будет больно, да?  — Не знаю, ты же в курсе, что я тоже никогда раньше, — Филипп понимал, что это нифига не успокаивало, но не мог ничего поделать со своей искренностью, чёрт бы её забрал хотя бы на сегодня! — Я подготовлю тебя, и на этот раз у нас есть нормальная смазка.. Или ты можешь быть сверху, если хочешь? Неуверенность Филиппа удивительным образом притупила его собственную: вдвоём было уже не так страшно облажаться.  — Нет, всё нормально, ты явно лучше владеешь теорией хотя бы. Вначале ощущения напомнили их первую попытку, только смазка была холоднее слюны и более скользкая. Лукас отвлекался от непривычных ощущений пальцев Филиппа в опасной близости к его заднице, концентрируясь на губах, которыми тот рассеивал засосы по верхней части его тела. С очередной отметиной Лукасу показалось, что он не может завестись сильнее, но затем Филипп спустился к его сосками, прикусив каждый по очереди и поддразнив языком, отчего у него перехватило дыхание, как от глотка подожжённого абсента. Филипп искусно избегал любого контакта с членом Лукаса, и он, как бы намекая на то, что хотелось бы ощутить ему самому, нетерпеливо запустил руку в трусы Филиппа, обхватив его рукой. От неожиданности Филипп толкнулся пальцами резче, чем до этого, заставив Лукаса вскрикнуть. — Прости, — Филипп коротко поцеловал его в губы, и, вынув пальцы, потянулся к откинутым джинсам за презервативом.  — Если после этого я не смогу нормально ездить на мотоцикле,.. Но Лукас не успел закончить предложение, почувствовав, как Филипп толкнулся внутрь головкой.  — Не сжимайся, ты делаешь больнее нам обоим, — он прикоснулся лбом ко лбу Лукаса, поймав его взгляд, а затем максимально осторожно вошёл до конца. Жалобно заскулив, Лукас зажмурился и отвернулся, так что Филипп стал целовать его щёку и линию челюсти. Внутри Лукаса будто разлили раскалённое масло, которое колюче брызгалось, когда он пытался двинуться в любую сторону. А потом Филипп вышел почти полностью и толкнулся обратно под каким-то новым углом так, что к маслу примешался некий очень сильный и быстродействующий наркотик, от которого стало невъебенно хорошо.  — Чёрт! Блять, не смей менять положение! Лицо Филиппа разрезала широченная улыбка, и он продолжил двигаться в установленном ритме, от которого Лукас закатывал глаза и грубо сжимал его рёбра. Дыхания на поцелуи не хватало, и они изредка цепляли друг друга пересохшими губами, с которых срывались протяжные стоны. Предоргазменная агония отключила контроль Лукаса, и он больно укусил Филиппа под подбородком, отчего тот недовольно вскрикнул и обхватил член Лукаса рукой, превратив реальность в размытое тёмное пятно. После нескольких толчков тело Филиппа прошило судорогой, и он толкнулся особенно сильно, утягивая Лукаса за собой в пропасть эйфории. Зрение и слух вернулись, спустя несколько минут, оставив в теле тяжесть и ноющее ощущение. Лукас лениво потянулся, и, найдя за спиной руку Филиппа, закинул себе на талию.  — Холодно.  — Всё равно нельзя спать, Гейб с Хелен могут вернуться в любой момент, а нам нужно успеть в душ.  — Сам иди в свой душ, — проворчал Лукас, накрывшись висевшим на спинке кровати пледом. — Если не присоединишься через пять минут, я оболью тебя водой прямо в кровати, — с этими словами Филипп сгрёб в охапку их одежду и скрывался в коридоре. Сквозь напор воды, температуру которой он так и не научился настраивать, до слуха Филиппа донеслись свистящие ругательства из спальни, а потом помятый Лукас ввалился в ванную, звонко шлёпнув Филиппа по пояснице.  — Нет, секс — это, конечно, круто, но у меня теперь всё жутко болит!  — Сорян, — усмехнулся он, повернул замок в двери и зашёл в кабинку.  — Посмотрим, как тебе будет смешно, когда я тебя трахну, — беззлобно огрызнулся Лукас.  — Жду не дождусь. Ауч! Я уже понял, что тебе нравится меня бить, но, может, перестанешь? Лукас отобрал у Филиппа мыло и засмеялся. Когда Филипп встал под душ, чтобы смыть пену, Лукас шагнул к нему вплотную, прижал к запотевшей стенке и навис сверху. Протерев глаза, Филипп посмотрел выше, на бьющуюся на шее Лукаса жилку и острые ключицы, украшенные псевдосиняками; он почувствовал, исходившую от Лукаса сладко-давящую ауру власти. Рвано выдохнув, Филипп прижался губами к его солнечному сплетению и снова закрыл глаза. Лукас утонул в эмоциональном торнадо, которое расплескалось у него внутри, стоило посмотреть вниз, на Филиппа, доверчиво, прижавшегося к его груди. Его хотелось защищать, нужно было защищать, но он не знал, как. Возможно, он был виноват в том, что их жизнь всё ещё находилась под угрозой, возможно, того мужчину в домике лучше было сразу убить, и тогда полиция решила бы, что дилеры перебили друг друга сами, не подключая дополнительных лиц. Отстранившись, Филипп встретился со ставшим привычным перепуганным выражением в глазах Лукаса и приоткрытыми, что-то беззвучно бормотавшими губами. Утопая в собственной беспомощности, он понятия не имел, что сказать или сделать в их ситуации, разве что импровизировать:  — Я думал, ты собирался поцеловать меня, или как?

**

Закрутив краны с водой, они услышали снизу звук поворачивающегося в двери ключа. — Дерьмо! Ты же говорил, что у нас достаточно времени. — Тсс, — шикнул Филипп и передал Лукасу полотенце, — обычно мои опекуны, ну, как-то дают знать, что они дома, а тут.. Давай послушаем, окей? Лукас взглянул на Филиппа, и выражение его лица сменилось с виновато-раздражённого на смертельно напуганное. — Что если,.. — он запнулся, — что если я плохо его разглядел и, ну, неправильно назвал убийцу. Он еле шевелил губами, но когда Филипп открыл рот, чтобы переспросить, Лукас прижал ладонь к его рту, потому что с первого этажа доносились шаги, но не голоса. — Прости, — прошептал он Филиппу на ухо и коснулся губами виска. — Ты же закрыл дверь в ванную на замок, да? Филипп кивнул, чувствуя, как дрожат пальцы Лукаса на его лице и талии. Они одновременно повернули головы к окну. — Тут же не очень высоко? — Ты оставил мотоцикл у входа в амбар, как обычно? — спросил Филипп, когда Лукас убрал руку. — Нет, у крыльца, я торопился. — Даже лучше, одеваемся как можно быстрее и тише, потом вылезаем на улицу и едем в город, там проще затеряться, потому что если это он, он точно последует за нами.

**

— Хелен, — Гейб окликнул жену, сосредоточившуюся на переключении радиопрограмм, — развернись при первой же возможности. — Мы забыли что-то в городе? — Я только что видел мотоцикл Лукаса с двумя пассажирами, и он направлялся в город на значительно более высокой скорости, чем разрешено правилами. — Ты уверен? Хорошо, — оглянувшись на пустую дорогу в зеркала заднего вида и, чуть снизив скорость, она резко выкрутила руль влево. — Должно быть, что-то случилось, — обеспокоенно промямлил Гейб, пока в голове Хелен начал складываться пазл из неверных показаний Лукаса на опознании, отсутствия улик в картотеке FBI, странного случая с убитой собакой и силуэта, сбежавшего в лес.

**

Голова кружилась от проносившегося на колоссальной скорости приевшегося пейзажа окраин. Филипп прижался щекой к спине Лукаса и закрыл глаза, но воображение подсунуло ему воспоминания, которые были намного хуже размытого горизонта: ..узкая полоска перпендикулярно наклонившейся комнаты в тёмном домике.. ..убийца, склонившийся к его убежищу под старым разложенным диваном.. ..громкий удар бесчувственного тела об пол и неуклюжий побег до мотоцикла.. ..влажное шуршание шин, разбрызгивающих грязь после дождя.. И совсем недавние: ..ужас, расползающийся в голубых глазах и искривляющий губы в неуместной, неконтролируемой гримасе.. ..дрожащая ладонь Лукаса на его губах.. ..болезненный вскрик Лукаса от не слишком удачного приземления, после прыжка из окна ванной комнаты.. мельтешащие картинки слова грубо впихнутый в его руки шлем и приказ крепко держаться и не отвлекать от дороги Они добрались до одной из площадей в центре, Лукас заглушил мотор и снял шлем. — Я должен позвонить Хелен, они с Гейбом нас заберут, — но, прежде, чем Филипп успел вытащить из кармана телефон, сзади затормозил автомобиль.