𝐴𝑙𝑒𝑎 𝑗𝑎𝑐𝑡𝑎 𝑒𝑠𝑡

      Не путь. А наказание.

Не тоннель. А глотка чудовища, которое всё ещё голодно.

      Шаг за шагом, вязко и тяжело, они углублялись в чернильную бездну. Ведьмак шел первым, его привычная осторожность чувствовалась даже в этом месте. Следом за ним двигалась Эйвари. А позади них, словно два призрака, держались два эльфа, их хрупкие тела поддерживали друг друга, чтобы не рухнуть. Тоннель казался живым существом, поглощающим свет, и даже факел, который с трудом освещал путь, лишь подчеркивал бездонность окружающей их тьмы.       Пол был предательски скользким, покрытым какой-то мерзкой слизью, которая противно хлюпала под ногами. Эйвари изо всех сил старалась не смотреть вниз, её сердце сжималось от страха, что под подошвами скрываются отвратительные отходы жизнедеятельности монстров — тех же утопцев и плавунов. Кое-где вода поднималась по щиколотку, ее температура была неопределимой — ни холодной, ни теплой, а просто грязной, с плавающими в ней ошметками чего-то неопознанного.       Стены источали сырость, покрытые густым, бархатистым налетом плесени, от которого исходил приторно-сладкий запах гнили. Воздух был настолько плотным и тяжелым, что каждый вдох отдавался тупой болью в груди, словно глоток болотной жижи. Резкий, жгучий запах пробирал до самых ноздрей, вызывая волну тошноты.       Но даже этот богатый хор ароматов не мог заглушить пронзительный, крысиный писк. Эти резкие, пронзительные визги, словно кто-то проводил иглой по стеклу в кромешной тьме, раздавались со всех сторон. Они вырывались из стен, из-под пола, из самой тишины. Крысы появлялись из трещин, из трупов… из всего, что могло стать их убежищем, и их красные, как раскаленные угли, глаза неотрывно следили за всем происходящим.       Эйвари поспешила отвести взгляд, не в силах выдержать их присутствия. Она попыталась сосредоточиться на стенах, ища хоть какое-то отвлечение, но и они не принесли облегчения. Под слоем плесени проступили следы — отпечатки ногтей или когтей, рваные, отчаянные. Казалось, кто-то уже был здесь, пытался выбраться, но… так и остался. — Это не канализация, — эльфка закашлялась. Она споткнулась и едва ли не выронила факел. — Кишки ада. — Заткнись и иди, — Брэен бросил через плечо, ведя их вперед. На его лице проступили вены от принятых эликсиров, но едва ли заметных в полумраке. Но даже, с глаза, видящими в темноте, и чувствами, обостренными до предела, он настороженно косился в боковые туннели. Из-за звуков. Нет, не просто капли, не шлепки ног по воде, не шорох крыс. Здесь было что-то еще, что-то живое. Что-то, что дышало, царапало по камням, шуршало, словно предвещая опасность. — Не крысы и не люди, — прохрипел Иорвет, чувствуя, как все тело напряглось. Его чутье редко подводило.       И в этот самый момент раздался всплеск. Что-то черное, скользкое с когтями и глазами, как у утопленника, вынырнуло из тьмы. Оно попыталось схватить Киарана за лодыжку. — Быстрее! — рявкнул ведьмак, меняясь местами с Эйвари. Он встал перед эльфами, выставив меч вперед. — Это не сточные воды, это, блять, питомник, — прорычал он, его голос был полон ярости.       Тоннель словно сжался, воздух стал тяжелым, удушливым. Вода поднялась, достигнув колен, и в ее мутной глади возвышалось оно — паучье тело, обтянутое черной, высохшей кожей, размером с крупную собаку. Стеклянные глаза с вертикальными зрачками уставились на них, а окровавленная пасть распахнулась, обнажая ряды иглоподобных клыков. — Это кикимора, — прошептал Брэен, и это слово, словно удар хлыста, разнеслось в пробирающей до костей тишине. Ведьмак замер, его тело превратилось в сжатую пружину, но и тварь перед ним застыла. В следующее мгновение ее пасть разверзлась, и из глубины ее горла вырвался леденящий душу визг. Это был не просто крик, а призыв, эхо множества голосов, зовущих своих. Она звала их — сотни таких же безмозглых, неутомимых, прожорливых кошмаров, как и она, готовых ринуться в бой.       Внезапно сердце пропустило удар. И вот уже они неслись вперед, их движения слились в единый, слаженный порыв. — Вперед! — приказал Брэен, вытянув руку. Пыльца сложилась в определенный знак. Мощная ударная волна рванула вперед, опрокидывая врагов и давая ему время, чтобы успеть выпить новый эликсир — Мангуст.       Те твари, что с ловкостью пауков карабкались по каменным стенам, быстро приближались к ведьмаку. Но их стремительный натиск был остановлен свистом серебра. Оглушительный чавкающий звук эхом разнесся по тоннелям.       Эйвари, не в силах отвести взгляд от своего друза, замешкалась, но Киаран тут же схватил ее за предплечье и потащил прочь. — Брэен… он… — сорвалось с губ эльфки протест.       Иорвет сплюнул кровь на грязный каменный пол: — Он ведьмак и не ранен, — огрызнулся он, слова прозвучали хрипло и злобно, как рычание загнанного зверя.       Эльфский командир попытался оттолкнуться от стены, чтобы продолжить путь, но ноги подкашивались. Зрение предательски плясало перед глазами, не было чувства глубины. Каждый шаг превращался в мучительную пытку, он то и дело спотыкался о торчащие камни, рискуя рухнуть в темноту. Ярость, клокотавшая внутри, была единственным, что удерживало его на ногах.       Они ускорились, стремясь уйти от преследования. Каждый шаг давался с трудом, словно земля под ногами пыталась их остановить, а каждый вдох ощущался как последний, был полон страха и отчаяния.       Позади раздавались визги тварей, их жуткие звуки напоминали о том, что время на исходе. Эйвари то и дело оборачивалась, её сердце колотилось в груди, а в глазах читался ужас. Каждый миг мог стать решающим. — Ты ему не поможешь, — прозвучал ледяной, срывающийся голос Иорвета.       Киаран же, в противовес, произнес с куда большей теплотой: — Он выживет.       Эльфийка сглотнула, пытаясь унять дрожь. Каждый шаг вперед давался с трудом, пальцы до боли сжимали древко факела, словно единственную опору в этом кромешном мраке. Внутри нее бушевал настоящий шторм: страх, пронзительная боль, отчаяние и жгучий гнев. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, и эта беспомощность разъедала ее изнутри. Особенно мучительным было осознание собственного магического истощения. Если бы не эта проклятая слабость, она бы смогла помочь ведьмаку. Но вместо силы, которую она так жаждала, была лишь зияющая пустота. — Waelhr! — голос Киарана выдернул Эйвари из омута.       Надежда вспыхнула в её глазах, когда она увидела мерцающий свет в конце этого бесконечного, сырого туннеля. Сил почти не осталось, но этот луч был как маяк. Она отбросила факел, который мгновенно погас, коснувшись воды, и, превозмогая боль и усталость, рванула к этому последнему шансу, но…       Пальцы, словно цепкие корни, оплели ржавые прутья решетки. В ноздри ворвался глоток свободы — свежий воздух, пропитанный терпким ароматом хвои и ласковой ночной прохладой. Вот она, желанная, манящая свобода, но… между ними и этим спасительным дыханием стояла эта проклятая, безжалостная металлическая преграда. — Давай! — рявкнул Иорвет, замерев за ее спиной. — Esseath nocturna! Так давай расплавь этот чертов кусок металла. Nawr!       Эйвари сделала глубокий, прерывистый вдох и закрыла глаза. Она напряженно вслушивалась в себя, пытаясь нащупать те жалкие крохи магии, что еще оставались. Задача была ясна: сконцентрировать их, направить этот скудный поток так, чтобы он смог расплавить металл. Время словно растянулось, каждый удар сердца отдавался глухим стуком в ушах, отмеряя мучительные секунды. — Давай! — громче сказал Иорвет.              С выдохом по пальцам эльфийки пробежала волна покалывания. Огненные искры, словно живые, сорвались с её кончиков, но это было лишь слабое проявление. Нужно было больше. Больше сил. Больше жара! — Hael, Aenye, — прошептала она, губы ее, потрескавшиеся от сухости, сжались в тонкую, напряженную полоску. — Cabhru, croeso…       И будто услышав её, огонь послушно откликнулся. Прутья окутали крошечные, танцующие вихри пламени. Оно обхватило и её руки, но странным образом не жгло, а лишь мягко плавило металл. Кап… кап… стекая на камень, он создавал у её ног отражающую, зеркальную гладь.       Эйвари не слышала ничего, кроме рева пламени. Оно окутало ее, как хищник, готовый поглотить. Опасная, смертоносная стихия испокон веков порабощала слабые умы. Только эльфка уже была потеряна… Она давно балансировала на краю, в этом отчаянном танце, который был единственным способом остаться в живых.       Миг — и все обратилось в ничто. Перед ее взором разверзлась бездна, непроглядная, как самая глубокая ночь. И из этой бездны, словно эхо из забытых снов, доносились голоса. Она слышала зов Киарана, слышала и Иорвета. А потом — звук спешащих шагов, и внезапно ощутила жар чужих рук, бережно подхватывающих ее. Это мог быть только Браэн.       Ее силы иссякли. Одно заклинание, одно последнее усилие, вытянуло из нее все до последней капли. Теперь ее тело было вне ее контроля…

***

      Мир погрузился во тьму. Все движения стали неуверенными, полагаясь лишь на осязание. Реальность распалась на осколки тактильных ощущений, и даже пытаясь собрать воедино эти фрагменты, невозможно было восстановить целостную картину. Ни человеку, ни эльфу, ни краснолюду… Мало кто мог постичь истинную суть происходящего. Лишь тем, кого называли демонами, было под силу разобраться в этом хаосе. Падшие боги и богини, древние духи, вечно искавшие слабых и податливых, чтобы явиться в этот мир и распространять свою искаженную веру. Они находили утешение в разрушении, в том, чтобы сеять хаос и управлять тенями, которые здесь окутывали все сущее.       По телу Эйвари пробежала дрожь. Ледяной холод, казалось, пробрался до самых костей. Она была здесь не впервые, и эта тьма уже давно стала ее спутницей. Все началось с того момента, как она впервые впустила в себя Огонь. Когда она позволила войти «ей» — той дьяволице, что ныне возникла перед эльфкой в этой пустоте.       Ее копна волос, цвета пламени, ниспадала, обрамляя щедрые формы. Глубокий вырез одежды открывал больше, чем позволяла скромность, но, навряд ли, хоть одна обитательница преисподней отличалась этим качеством.       На демонессе была алая шелковая рубаха, чьи завязки так и остались небрежно распущенными, словно не желая быть скованными в тугой узел. Ее юбка, струящаяся в пол, оживала при каждом шаге, колыхаясь мягкими волнами. Широкий кожаный ремень, обхватывающий талию, служил не только украшением, но и вместилищем для связки ключей. Они были самыми разнообразными — от крошечных, изящных до массивных, внушительных. О том, какие двери они открывают, оставалось лишь догадываться.       Девушка цокнула языком, склоняя голову набок. Ее карие глаза, полные насмешки, устремились на Эйвари. Губы растянулись в ехидной улыбке. — А говорила ты, что больше не будешь. — прозвучал ее голос, словно ледяной шепот. — Все вы одинаковы. Слабые, хрупки, ведомые этим диким, первобытным зовом — желанием жить. — Астарта, — Эйвари проговорила на выдохе.       Прошли десятилетия с их последней встречи, и эльфийка уже почти уверовала, что их договор подошел к концу. Но судьба распорядилась иначе. Перед ней вновь предстала Владычица мертвых душ, демоница наслаждения и похоти. Своенравная, да, и с весьма сомнительными добродетелями, но, как ни странно, Астарта была удивительно приятным собеседником. — Поблагодари своего красавчика за новые души, — демонесса несомненного говорила о ведьмаке. Брэен вряд ли кого-то щадил на своем пути к темницам, проложил дорогу, обагрив ее кровью. — Но да ладно… как он там? — Живой… Я надеюсь. Мы нарвались на монстров в канализации. — Будто они проблема. Твой котик не первый десяток истребляет тех. Не думаю, что те стали таковой сейчас.       В непроглядной, бездонной тьме, где не было видно ничего, кроме ее собственного силуэта и движений, Астарта начала мерить шагами пустоту. Это было место без начала и конца, где каждый шаг мог увести в никуда, в абсолютное ничто. Здесь царила Тень — прослойка между мирами, чья репутация была построена на тенях, что безжалостно высасывали душу из каждого, кто осмеливался ступить на их территорию. А попасть сюда было легко: неудачное заклинание… или контракт с потусторонним существом. — Мне нужно вернуться, — Эйвари произнесла, наблюдая за размышляющей о чем-то демоницей. — Конечно-конечно, наверняка все уже извелись от беспокойства! Особенно тот эльф, у которого вместо глаза — зияющая пустота. Еще подожди, и загноится все, помрет… вот и плакало ваше эльфское государство. — Ты явно что-то знаешь, — протянула светловолосая, сложив руки на груди. — Говори. — Эйви, милая, все имеет свою цену. Я много чего знаю, что тебе и твоим друзьям неизвестно, кроме того… вы не одни же такие, я видела и то, что вам и не снилось. Вот, например, в некоторых мирах эти ваши мечи и луки уже давно устарели. А магия… она там стала лишь бледной тенью того, чем обладаете вы. — А монстры? — Нет страшнее существа чем человек, Эйвари. И нет, не подумай, что там также ущемляют эльфов, нет… там просто никого больше нет, кроме людской расы и…       Слова дьяволицы оборвались, словно их поглотила внезапная тьма. Мир вокруг Эйвари схлопнулся, оставив лишь пульсирующую черноту и головокружительное ощущение падения. Тело напряглось до предела, готовясь к неизбежному удару. Как вдруг — резкий щелчок, и она вырвалась из объятий Тени, резко села, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Она моргнула, стараясь сфокусировать зрение, и увидела перед собой лицо Бреэна. Его взгляд был полон тревоги. — Ты очнулась, — в голосе ведьмака прозвучала усмешка, но тут же сменилась тревогой, когда его ладонь коснулась ее лба. Он явно был обеспокоен, но эта забота быстро уступила место раздражению. — О чем ты думала, когда воспользовалась магией? Ты могла умереть. — Одной Aen Seidhe меньше или больше, — Эйвари попыталась отшутиться. — И оставить меня один на один с этими остроухими? — он мотнул головой. — Ты знаешь, у меня весьма напряженные отношения с твоими сородичами. Я им помог не потому, что я такой смелый авантюрист, а потому, что ты попросила. — Yea, me ifit, — Эйвари кивнула. — И я благодарна тебе. Meas.       Ведьмак обернулся, взглянул на костер через плечо, после вновь посмотрел на подругу. — Нужно что-то делать с глазом того эльфа. Он долго не протянет. Кровопотеря, еще и инфекция. Видно, как она расползается. Ты без сил, да и с магией целителей у тебя всегда было туго, а у меня только эликсиры. Они, конечно, мощные, но скорее отправят его к праотцам, чем вылечат, — Брэен хмыкнул. — Может прижжем? — Не выдержит боли, — Эйвари покачала головой, чувствуя, как силы покидают ее. После всего пережитого ей было трудно даже думать. Истощение накатывало волнами, но она отчаянно пыталась сопротивляться. Иорвету же было куда хуже. — Пол дня, может, день и начнется воспаление… — прошептала она, с тревогой глядя на эльфа.       Прижавшись к стволу дерева, Иорвет едва слышно простонал, его пальцы впились в висок. Казалось, что-то невыносимо давило на него изнутри, разжигая пульсирующий жар. Киаран, сидящий неподалеку, чувствовал эту боль почти физически. Он старался изо всех сил, чтобы отвлечь своего командира, найти хоть какую-то ниточку, которая могла бы вытащить его из этого состояния.       Брэен глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Его взгляд встретился с глазами Эйвари, полными тревоги и сочувствия. Он едва заметно кивнул, подтверждая худшие опасения. Еще день, и инфекция может проникнет глубже. Воспаление оболочек мозга, заражение крови, некроз тканей… Брэен знал, что вариантов развития событий множество, но финал всегда один и тот же. Три, максимум пять дней, и никакие молитвы, никакие снадобья, никакие лекари уже не смогут помочь Иорвету. Лишь смерть. Это слово, холодное и беспощадное, эхом отдавалось в сознании Брэена и Эйвари. Смерть, которая уже дышала эльфу в спину, подгоняя к краю пропасти. — Предложения? — Очистить рану отваром коры дуба, шалфея или полыни, — Эйвари потерла виски, пытаясь что-то придумать. — Если повезет и сможем найти мед или сок чистотела, то сумеем обеззаразить рану. — У него жар. — Отвар ивы. — Ладно, я пойду, осмотрюсь, — кивнул ведьмак. — Загляни в мою дорожную сумку, вдруг там что-то пригодится. Но эликсиры ему ни в коем случае не отдавай, поняла? — Он начал подниматься, но тут же замер, всё ещё сидя на корточках. — Можно еще поискать мох, череду и подорожник. Надеюсь, в этой глуши хоть что-то растет, что нам нужно.       Без слов, лишь легким движением головы, Эйвари подтвердила. В их положении, травы были единственным средством, способным хоть немного стабилизировать жизненные силы эльфа. Это давало им надежду, давало время на поиски того, кто мог бы оказать настоящую помощь — лекаря, мудрого или чародея.       Собственные раны тоже нельзя было оставлять без внимания. Что там… всем троим эльфам нужно было их промыть и обработать. И, честно говоря, ведьмак, кажется, тоже получил повреждения после встречи с кикиморами.       Грядет тяжелая бессонная ночь.