В мафии девушкам не место

— Ну и что мы тут забыли? — Твои мозги, Чуя. Именно сюда, по всей видимости, Мори их в шутку и отослал. Увернувшись от кулака, направленного в ребра, перешагиваю через порог заброшенной церкви в богом забытой деревне на окраине страны. — Это католическая церковь. Оборачиваюсь, наблюдая как напарник оглядывает стены и потолок, придерживая рукой шляпу, чтобы не свалилась. Смотрю на чокер, что так нервирует, или это церковь так влияет на атрибут, скорее указывающий на один из смертных грехов. Вот моей нечестивой душе так и хочется его сорвать, чтобы хоть немного искупить всё то, что уже успел наворотить. — Откуда знаешь? Не замечал за тобой увлечения религией. Хмыкает и, опустив взгляд, проходит вглубь постройки. — Общаюсь с разными людьми Дазай. И не в одних только барах, как некоторые. Кстати не меня одного Коё обещает нагрузить работой до предела, чтобы в свои 16 не откинулись от цирроза печени. — Это грозит только такой пьянице как ты, коротышка. Посмотри под первой лавочкой, там должно быть всё, что нарыли информаторы. Пропустив оскорбление мимо ушей, Чуя действительно пошёл проверять условное «место», пока я продолжал глазами исследовать постройку изнутри. Что-то должно было быть не так. Предчувствие, фатализм, пусть это называется как угодно, но оно не давало последние два дня нормально есть, бессонница уже устроилась поудобнее, ожидая дальнейшего веселья. Зато Чуя был спокойнее удава. Может на него так очередная поездка в ненаглядную Францию повлияла? За последнее время он вообще часто куда выбирался без меня, сначала что-то вроде отпуска, потом моё ранение. В конце концов Мори словно специально растаскивает нас. И об этом нам с «дорогим» напарником тоже следовало бы поговорить. Иногда меня посещают определённые мысли, которые всегда сходятся к двум вариантам: или Накахара Чуя девушка, или Коё решила в отместку за вазу сделать из Чуи подобие девушки, убедив того быть ещё более… женственным? Ну или всё это последствия одного из сотрясений после первой ночи Порчи. Хотя я слишком близко знаком с ним, достаточно изучил повадки и готов к перелому обеих ног, но уверен, что скрываемое этим непомерно ярким рыжим существом — пол. Слишком всё сходится. Даже отношение низкого ранга к девушкам из высших кругов бывает неоднозначным, оттого и сестра берет к себе только проверенных людей. Логично было бы оставить Накахару Чую парнем для удачного продвижения по карьерной лестнице, Огай бы не упустил настолько сильного эспера. — И что у тебя там за друзья-французы такие, что религиозностью даже такого как ты заразили? На секунду напарник будто оцепенел, хотя голос беспокойства не выдавал, как и последующие движения. — Там по городу много таких нравоучителей ходит. Кто с литературой, кто с библией… — А кто с выпивкой и шлюхами? Коротко хохотнув и, подойдя с толстым конвертом ближе, он не без издевки стукнул им по моему животу. — Скажи спасибо, что у меня хорошее настроение, иначе завалил бы выход и гнить тебе здесь в одиночку. — И я даже был бы тебе за это благодарен. Всё лучше, чем вляпаться в неприятности, которые поджидают нас снаружи. Скривившись, Чуя лишь пожимает плечами, собираясь на выход. — А зачем нас, собственно, вдвоём послали? Бумаги забрали, в деревне пусто, толку от нас как двоих — никакого. На мгновение, мне мерещится движение за одним из кустов около входа. Быстро, пока Чуя не успел выйти, хватаю за руку и, наклоняясь, почти вплотную прижимаясь его к телу, шепчу. — Затем, чтобы ты ещё громче об этом спросил. А лучше разорался так, чтобы наши наблюдатели приняли нас за кого угодно, но не за мафию. Хочешь устроим показательное богохульство? Лишь тихо фыркнув, будто бы последнюю фразу не расслышал, выходит. Жаль, но сейчас мне нельзя подходить слишком близко, чтобы случайно не обнулить его способность. Мне нельзя отходить слишком далеко, чтобы если пули полетят в меня, напарник потом не заливался отборным матом о том, что тащить меня, раненного, тяжело. Пройдя мимо кустов, Чуя остановился. — Твою мать, Дазай. Когда ты последний раз спал? — Пару дней назад. Что там? Подойдя ближе, я увидел кошку. Обычное животное, которое с осуждением смотрело на меня, почти так же как и голубые глаза напротив. — У тебя опять паранойя разыгралась. Тебе бы к Мори за успокоительными, а не… Чуя не договорил, его прервал звук выстрела. С крыши. Правда пуля тут же вернулась обратно снайперу, стоило только ей коснуться гравитационного эспера. — Так что там с моей паранойей? — Лучше бы молчал. Про себя соглашаюсь, осматривая группу людей с оружием, которая встраивается в два ряда, преграждая нам путь к дороге. — Хочешь закончить всё быстро? Напарника аж передергивает. Ещё бы, после Порчи дня два встать не сможет самостоятельно. Не то, чтобы мне нравится его беспомощность, но зато можно будет кое-что выпытать у него. Есть у меня одно подозрение… — Это не эсперы. — Мне просто нравится смотреть на то, как способность пожирает тебя. Если застрелюсь вовремя, будет похоже на двойное самоубийство. — Фу быть таким… суицидальным. Просто отойди от меня на пару шагов и дай мне с ними разобраться. Пожимаю плечами и отхожу, мгновенно вызывая действием автоматные очереди. От чего следующие слова приходится сказать чуть громче. — Как скажешь, Чуя, как скажешь.

***

— Всё закончилось не так уж и плохо. Мы живы, бумаги в целости и сохранности… Я говорю это Мори по телефону, пока напарник ищет аптечку в моем номере, до цивилизации путь обычно составлял около часа, но Чуя гнал мотоцикл так, что доехали мы в два раза быстрее. Ну так уж у меня и болела рука. — Договорил? В руке бутылка с антисептиком, бинты и, кажется, что-то вроде пинцета. — Да, Огай ждёт нас через два дня, есть какие-то новости. Не отвечая, Чуя подходит ко мне и замирает, пока я стаскиваю с себя рубашку. — Хочешь сказать, что мне придётся тебя латать через бинты? — А что, заодно пришьёшь их. Закатывает глаза и, отложив всё рядом со мной на кровать, выпрямляется, скрещивая руки на груди. — Я не заставляю разматываться полностью, дай мне вырезать небольшой кусок. Вытащу пулю, зашью и обработаю, а дальше делай всё сам. Его интерес всегда был своеобразным, потому что он не настаивал на том, чтобы я рассказал. Просто однажды спросил и, получив какую-то из моих отговорок, затих. Даже Одасаку прекратил спрашивать, пусть и как бы между прочим, лишь спустя год после нашего знакомства, а он среди моего окружения самый воспитанный в соблюдении личного пространства. А тут, когда есть возможность, Чуя просто соблюдает дистанцию, не пытаясь забраться мне куда-то под кожу. — Мне сложно сделать это одной рукой, разматывай полностью. В молчании мы провели всё то время, пока напарник смотал все бинты с верхней части тела и пока не вытащил пулю. — Как ты выдерживаешь? — Что? Смотрит своими голубыми глазами на меня, пока продевает сквозь дырку в плече иглу, зашивая её. — Я тебя с двенадцати лет вижу каждый день, даже летом. Как у тебя ещё кожа от бинтов не чешется? Подавляю смешок от того, что ожидал услышать что угодно, кроме этого. — Я привык. Почему не спросишь о том, откуда эти шрамы? Слегка отстраняется, ещё раз оглядывая торс и, заканчивает с раной, прикладывая антисептик. — На шее у тебя постоянно обновляется синяк от петли, знаю это потому, что сам срезаю её раз в несколько месяцев, когда тебе становится скучно. Про шрам на ключице, так это я же и оставил ножом, пара других на рёбрах — первые задания, когда я успевал вовремя, а ты всё равно лез на рожон. Пулевые, в том числе и со спины оттуда же, пока не научился стоять позади меня во время стрельбы. Сглатывает и начинает заматывать меня обратно в столь привычный панцирь. — Про руки и говорить нечего, эти твои полосы — неудачное вскрытие вен, пару из них я сам и зашивал, на ногах от них же. Поднимает свой взгляд на меня, я удивлён, но стараюсь не показывать этого, сохраняя сосредоточенность на пальцах без перчаток, что аккуратно перебирают бинт. — Единственное, чего я не понимаю — зачем заматываться целиком, если достаточно скрыть запястья, остальное же под одеждой. Да и шрамов не так уж и много, мы ведь в мафии, это естественно. Кажется всё же улыбаюсь, когда пальцы касаются уже шеи. — Этот синяк не скроет воротник. — А ты поменьше страдай ерундой, тогда всё заживёт и шрамы даже не видны будут. Почти смеюсь, поворачиваясь к этому человеку спиной, но всё ещё не развернув голову, продолжая наблюдать за выражением лица. — Скажи мне, Чуя, почему тогда именно чокер? — Потому что мне так нравится, он подходит к перчаткам и шляпе. Сказано это было с таким возмущением, будто я тупой и вообще как-то отсталый. И всё равно странно всё это, начиная от моего внезапного решения открыться, до его реакции. Уже провожая уходящего из комнаты напарника, решаю списать всё на усталость от раннего всплеска адреналина. К внезапным ловушкам и перестрелкам нельзя быть готовыми, только если на твоей стороне нет повелителя гравитации.