В раздумьях, возвращающих в прошлое
13 декабря 2021 г., 21:52
Примечания:
Глава крайне прерывиста и может рябить в глазах
Flashback
Когда я поняла, что не имею четких воспоминаний о прошлом, первой реакцией был испуг. Второй — масса вопросов, начиная от «почему?», заканчивая «а что если это кто-то сделал специально». То, что Мори списал всё на стресс и последствия внезапной активации способности скорее пугало, а не внушало доверие. Обычные слова «всё со временем вернётся» волновали, пока работы не стало достаточно, чтобы при соприкосновении с кроватью мгновенно не вырубало или ночью приходили такие кошмары, что посторонние мысли появлялись ближе к обеду, когда чувство бегущих холодных мурашек пропадало. До первой Порчи.— Я беспокоюсь, дорогая, с нашей дочерью точно всё будет в порядке? — Думаю, это пройдет со временем, пока она ещё слишком маленькая, чтобы осознавать свою силу — Тебя это не волнует? — Не так сильно как тебя
Из раза в раз мужской и женский голос повторяли один и тот же диалог. Каждую ночь, на протяжении недели, что я пробыла на больничной койке в свои злосчастные 15.— Пульс зашкаливает, она выживет? — Должна, а если нет, то… — Не смей говорить так о нашей дочери — О моей, для начала… — Для начала это мой материал ты использовала — Ты слишком привязался к моему творенью. Напоминаю, это такой же человек, как и те, которых мы утилизировали на прошлой неделе.
Мужчина — отец, который с каждой фразой становится всё грустнее, женский — моя мать, которую, как я думала, незаслуженно заменила мачеха.— Почему эксперименты сестры заканчиваются удачнее? У тебя дрянная способность, ты знаешь? — То, что я не смог помочь тебе не значит, что она бесполезна — Те двое, что пытаются здесь что-то разведать, уже порядком надоели, но мне следить за тестами этого… — Не называй её словно вещь — Хочу напомнить, что на любые раздражители, так уж и быть, она, реагирует только с подключенной импульсной системой. Мы уже пять лет бьёмся над пустышкой
Иногда примешиваются крики, начинает болеть горло и снова пустота. Этот сон продолжается невыносимо долго, настолько, будто реальность никогда не существовала. Иногда к ним примешивается ещё один голос.— Это твоя сестра, она всё ещё не может открыть глаза, но уверен, обязательно слышит нас. — Госпожа Накахара запретила мне называть это как-либо, кроме… — Не думай так, Фёдор, можешь называть её Чуей, уверен, когда она очнётся, ваша мать изменит своё мнение. — Госпожа Накахара запретила использовать такое название наших биологических связей, она сказала, что создание нового, улучшенного, материала не может быть создано без уже существующих женских и мужских и только поэтому визуально у нас есть сходство.
Тяжелый вздох и всё снова прерывается. До взрыва и запаха паленой кожи. А дальше свет. Яркий, обжигающий и неприятный. Первый собственный вздох. Шестая ночь, как я в слезах просыпаюсь в медицинском отсеке Портовой мафии, справа в кресле дремлет Коё, слева лежит новая книжка из комнаты Дазая, поверх которой белый лист с ещё одним детским рисунком Элизы. Ещё одна ночь, сон которой я стараюсь забыть, голоса из которого заталкиваю подальше, стараясь от всей той горечи не всхлипывать, чтобы не разбудить старшую сестру.***
— Эта женщина никогда не признавала нас своими детьми. В противном случае, уверен, сошла бы с ума ещё раньше, ещё до моего появления. — А что на счёт отца? Отпивая из фарфоровой чашки Фёдор достаточно долго всматривался в моё лицо, пока, не опустив часть сервиза на идеально белое блюдце, не вздохнул слишком громко для его обычного поведения. — Я был вторым удачным экспериментом, но насколько знаю — первым, прожившим без аппарата, что заставляет твои нервные окончания работать, дольше недели. Женщина, что безусловно была гениальным учёным, не могла не экспериментировать, так что чей биологический материал был использован на мне, только Богу известно. — Но ты говорил, что нашёл документы — Только часть, но там были данные по практике создания таких детей как мы. Спустя пару минут всё же киваю, хотя и далека от того, чтобы окончательно принять всё ситуацию. Это первый раз, когда я прямо солгала людям, давшим мне кров и работу, с той толикой заботы, от которой не так просто отречься. Заказать билет в Париж, потому что «давно хотела на него посмотреть», обходными путями взять билет на рейсовый автобус до отдаленной деревушки, что пользуется спросом только у жителей, чьи дальние родственники доживают здесь свои последние, в лучшем случае, года. Это был первый раз, когда с момента своего прихода в мафию я пришла на место, где раньше был мой дом, чтобы обнаружить небольшую странность — на новом месте его точная копия. На моём месте — новая семья, видимость счастья и письмо, что мне отдал глава этого семейства, когда я наплела историю о «соседке, которая жила неподалеку и знала хозяев этого дома». Сначала я думала, будто Огай или Коё решили так надо мной подшутить. Или проверить. Но никто понятия не имел, кто живёт в этом доме, а то, что он как копия моего, скорее шокировала их обоих — Скорее всего остались чертежи этого района или фотографии дома, вот новым жильцам и предложили отстроить такой же. — Такое случается, но ты уверена, что всё в порядке? Письмо было вскрыто в тот же вечер за закрытой дверью, подпертой ещё и сдвинутой кроватью. Карта памяти, на которой был только один аудиофайл, исследована со второго телефона, который когда-то купил напарник, которому надоело, что его разговоры прослушиваются, а одному «играть» было скучно. Голос в наушниках был знаком до боли в висках. И этот же голос сейчас рассказывает или просто размышляет о мотивах женщины, которая была одновременно и нашей матерью и больным до исследований эсперов женщиной, некогда изгнанной за эксперименты над живыми людьми из правительственной лаборатории. — Чуя? Поднимаю голову. Теперь моя очередь всматриваться в лицо человека, на меня не похожего вовсе, хотя яйцеклетка одной и той же женщины, казалось бы… — Не знаю, мне надо всё обдумать Выдыхает, будто хмыкая, но совершенно не меняясь в лице. Его предложение уйти из мафии и присоединиться к его организации одновременно вызывает отторжение и, как странно, кажется почти заманчивой. Его порыв помочь, который учитывает нюансы моих сложившихся в Йокогаме отношений, вызывает чувство благодарности. Его настойчивость в мелочах, в виде теплого чая или наиболее близкого места к камину и полное послабление там, где я полностью растеряна — располагает к доверию. — Не настаиваю, но буду признателен, если оставишь. В день отъезда рука сжимала теплую накидку человека, которого, генетически, можно было бы назвать братом, но судя по кратким и крайне неловким полу объятьям, новым знакомым. В кармане собственного пальто покоилась бумажка с личным номером телефона и электронной почтой. Новый мобильный, компактный, чтобы можно было спрятать, появился по дороге в аэропорт. Никому не стоит знать подноготную моей истории.Flashback (end)
Сидеть под открытым окном из которого ветер задувает ледяные капли — то ещё удовольствие. Чашка с кофе, кажется вторая за последний час, не хранила тепло и вызывала отвращение. В квартире было тихо настолько, что не видя белую накидку в прихожей и светлую макушку, посапывающую за кухонным столом, подумала бы, что нахожусь в пространстве одна. В раковине стоит чашка с остывшим чаем, могу только представить где всё ночь пропадал последний союзник Фёдора, раз уснул прямо здесь. — Гоголь? Никакой реакции. Оставляю его как есть, надеясь, что тот не умер. Уже на подходе к комнате брата, меня окрикивает сонный, но словно веселящийся голос — Я кое-что переместил у твоих бывших коллег, а ещё, кажется, оторвал лапку тигренку. Передай Фёдору от меня привет, а то он заперся и не впускает меня — Потому что мешаешь На мою фразу тот лишь пожимает плечами и снова падает головой на рукиFlashback
Стоило мне оказаться в любой стране Европы, будь то работа на неделю или часовые переговоры, на второй телефон приходило уведомление о том, что сейчас находится Фёдор Достоевский. Не то, чтобы я меняла имя при покупке билетов, но почему он находился всегда в паре часов езды от меня — оставалось загадкой — Это столь маленькое пространство, что достаточно сесть в самолёт и всегда можно встретиться — Или ты знаешь всё заранее — Я не предсказатель, хотя знаю одного человека, который умеет заглядывать в будущее Зал с теплым освещением и вкусным десертом располагал к светским беседам и не то, чтобы я не привыкла к обществу Достоевского, но всё казалось сюрреалистичным. — О Портовой мафии слышно повсюду, начальство не беспокоится на счет потери кадров, раз так открыто перемещает своих людей — Думаю, Мори больше уверен в способности своих людей постоять за себя, чем их подверженности внезапной смерти от чьих-либо рук — Не слишком умно, хотя некоторые организации мыслят похоже — едут в открытую, значит готовы к нападению. Такие цели чаще всего провальные Киваю его рассуждениям, отпивая из чашки какую-то смесь чаев, названия которых никогда не могла запомнить. — У меня была небольшая сделка с партнерами к которым ты приехала, они её нарушили, так что советую тебе закончить все дела с ними как можно скорее — Планируешь убить их? Не в первый раз он предупреждает меня. Один раз, что в Йокогаму за ставшим «знаменитым» Двойным черным отправили группу наемников. Второй — объявленную награду за голову Коё, третий и четвертый, кажется, о намечающихся убийствах пары лидеров группировок, с которыми Мори посылал заключить договор и даже не всегда это была я. Он ничего не требовал в замен, а на не озвученное «зачем» было неизменное «потому что меня наняли для этого дела и мне не слишком нравятся условия, которые мне поставили». — Мне нужны некоторые их документы, за ними придёт мой человек через три дня. Это может подставить тебя — Я планировала управиться за завтрашний день — Поменяй билеты на дату пораньше, твоему боссу не понравится скандал, который может быть устроен В тот раз всё прошло гладко, уже будучи с подписанными бумагами о сотрудничестве в кабинете Мори, ему поступил звонок, где меня обвиняли в краже — Когда пропали документы? — Последний раз их видели вчера около восьми вечера Улыбаясь и смотря в отчет, который я заполняла в самолете, вылетевшем в шесть вечера, Огай крайне культурно объяснил, что в данном случае обвинять меня — значит не верить ему самому. Фото билетов были направлены через пару минут, а спустя неделю Элиза поделилась небольшим презентом в виде эксклюзивных сладостей, присланных в качестве извинений.Flashback (end)
Диван в кабинете Фёдора был мягким, а закрытое окно обеспечивало ещё не ушедшее из комнаты тепло. Множество мониторов показывало картинки города, за которыми тот следил, параллельно дописывая что-то в книге. — Как скоро агентство и мафия будут здесь? Несколько секунд молчания, за которыми последовал тихий скрип стула — Часов через пять, может чуть больше — Разбудишь через четыре? Склоняясь над механическим будильником ответом мне был безмолвный кивок. Этого достаточно, чтобы я могла закрыть глаза, укладываясь на диван. Где-то на границе сознания, последнее, что я почувствовала — касание мягкого пледа, укутавшего меня и руки без перчатки, коснувшийся головы у виска, что продолжал болеть из-за пасмурной погоды и бессонной ночи.Flashback
Мы не должны были быть способны испытывать человеческие эмоции. Привязанность к создателям, как к родителям — нужный им предохранитель, чтобы никто из удавшихся экспериментом не устроил бунт — словно в благодарность. Фёдору удалось восстановить часть материалов, которые смог выкрасть с помощью знакомого эспера и передать копии мне при личной встрече. — Когда правительство узнало о том, что наша мать продолжала свои опыты, они пришли за ней подорвав лабораторию. Иногда я вспоминаю голоса, звучащие из темноты, но обрывочно. Чай как неизменный атрибут наших встреч, даже когда я заходила к Коё и она предлагала заменить привычный кофе — приходилось отказываться, потому что ассоциации с этой обстановкой вгоняли в ступор. Я сама не понимаю как к этому относится. И всё же, словно копирую его, ставлю фарфоровую чашку на блюдце так же тихо. Аккуратно, чтобы даже малейший звук не разрушил молчаливый, но странно умиротворяющий, кокон. — Я понимаю, что скорее всего именно отец привёл всех в лабораторию и скорее всего ему удалось вытащить меня, выдав за нормального ребенка, но что случилось с тобой? — Ты была без сознания, когда он вывел нас, всё ещё нестабильна, но готовая очнуться в любой момент. Тебе было пять или шесть, по обычным меркам, мне около восьми, но забрать обоих Накахара не мог. Тихий вздох и на этот раз Фёдор тянет руку ко мне, забирая прочитанные документы, сразу же кидая те в огонь. Никому нельзя знать, что осталось что-то от экспериментов по выведению способностей — с точки зрения генетики, чуточку усовершенствованных и потенциально опасных в виду нестабильных сил. — Я сам предложил отправиться в детский дом, граница Китая и России мало охранялась, так что через пару дней я уже был потерянным ребенком с амнезией, один из бывших охранников, которому предложили жизнь за молчание привёл меня в какую-то глубинку. — Разве ещё остались свидетели? — Нет, он умер от сердечного приступа на одной из встреч со мной. Ещё глоток и в номер отеля кто-то тихо стучится, разрушая только что напавшую на меня дремоту. Юноша с белыми волосами до плеч и странным выбором макияжа почти кинулся обнимать меня. От действий друг друга предостерег взгляд Фёдора — его от действий, меня, от желания сразу оттолкнуть способностью — Это Николай Гоголь, тот самый эспер, что помог нам с бумагами в обмен на небольшую услугу. Всё же схватив меня за руку, видимо часть группы Крыс мертвого дома, галантно целует её в перчатку, одновременно довольно крепко сжимая — Рад познакомиться с девушкой дорогого друга Достоевского — Сестрой — Ещё приятнее Смеется заливисто и хватает со стола печенье. Немного неудобно, возможность помешать донесениям или случайно услышать что-то не для моих ушей… Мы не обмениваемся информацией о своей работе, я не стану предавать тех, кто был со мной долгое время, а Фёдору нет смысла подставлять свою же группировку. — Ты не вовремя, Николай. Абсолютно спокойно, но Гоголь ощутимо вздрогнул. — Тогда зайду позже. Приятно было познакомиться, госпожа Накахара. Хлопок двери всё ещё держал в напряжении, пока Фёдор не вернулся в прежнюю манеру разговора — меньше холода, хотя внешне, поначалу мне только так и казалось, абсолютно безразлично. — Это обращение напоминает, что будучи официальной женой твоего отца, эта женщина просила называть её подобным образом — Я помню, слышала, причём от тебя Немного приподнятые уголки губ и снова окутывает сонливость, желание утонуть в кресле с чашкой чая, под размеренную беседу о прошлом.Flashback (end)
— Кажется нам пора уходить, твои друзья пришли. Гоголь указывает на машины мафии, из которых, как иронично, выходит ещё и несколько детективов. Седьмой этаж у крайней многоэтажки давал хороший обзор, подсчитать и оценить врагов по надобности не составляло труда. — Нам нужно что-нибудь забрать с собой? — Нет, только книга и ключи. Фёдор поправляет накидку, Гоголь надевает шляпу и машинально мне тоже хотелось поправить свою, но она осталась вместе с чокером пылиться в доках. Если её кто-нибудь не подобрал. В гражданском — обычной свободной рубашке и джинсах, не скажешь, что пару дней назад я была исполнителем Портовой мафии, но и никто бы не сказал, что я вообще собираюсь выйти из него. Проблема на тот момент была только одна — Николай далеко, а Фёдор окружен и против пуль его наказание не работает. Готорн не смог бы вытащить его, учитывая то, что на момент отказа Эдогавы его сделка прекратила действие. Было только два решения — позволить брату идти напролом самому с риском если не умереть, но ещё раз, на этот точно не специально, попасть в руки правительства или помочь, переметнувшись на его сторону. Жалела я только о шляпе. Сильный ветер со всё ещё срывающимися каплями дождя, на крыше здания, куда мы поднялись, пока всё ещё бездействующие мафиози и детективы что-то обсуждали — досаждал. Холодно и неприятно, тем более, когда придется, если придется, выступать против некогда «своих». — Доедем в порт, до катера, а там посмотрим. — Тогда, желаю вам с Чуей удачи. Всё ещё глупо снимает шляпу, кланяясь и исчезая, заворачиваясь в свой плащ. Пока план идёт в точности как сказал Фёдор. Беря его за руку, которая как и моя, без перчатки, кажется пустой, оставляю гравитацию. Спуск по лестнице соседнего здания, подземная парковка и машина, нарушающая половину правил дорожного движения. В порт нужно прибыть через 35 минутFlashback
«Мой друг — демон Достоевский» звучало из уст Фицджеральда как насмешка. Огай отправил нас с Коё и Эйсом на приём организаций, с которыми у нас не один договор, но кто знал, что быстро развивающаяся Гильдия из-за океана уже добралась сюда, пытаясь прогнуть под себя всех и вся. И как повезло мне, что именно сегодня, во второй день, никто кроме меня не соизволил сюда прийти — старшая сестра лишь фыркнула, сказав что явится только в конце всего балагана, а значит первые два дня проведет как на курорте в отеле, звездность которого обычно не измерима. Эйс засел в казино, оправдываясь делами с партнёрами. Дазай просто очень вовремя сломал ногу и не полетел с нами. Темный зал и несколько кресел, стоящих по кругу — атмосфера, будто здесь планируется не меньше, чем заговор, но вечно улыбающийся и смеющийся Гоголь только поправляет портьеру за мной, слегка хлопая по лопатке. Посередине тот самый Фицджеральд. Надменный и самоуверенный, не видящий взглядов вокруг, словно абсолютно доверяет окружающим. Слева от него — незнакомцы, что собираются уходить, справа — вторая Коё, не меньше. Разве что стали ещё больше, что в осанке, что во взгляде, что пристально осматривает меня, иногда переходя на сидящего в отдалении от всех — Достоевского. Предупреждения не было и это странно, что мы встретились здесь. Дождавшись, пока все из комнаты выйдут, кроме Агаты Кристи и Фёдора, что теперь пересел ближе к ней, улавливаю приглашающий жест женщины вправо — в центр и дальше от брата. — Я наслышана о делах в Йокогаме, у вас сильные организации и крепкая связь с городом. Это достойно похвалы или, вероятно, даже восхищения. Принимая из рук Николая чашку с чаем, что едва не трепещет, смотрю недолго на Фёдора, но тот лишь переводит взгляд между мной и Агатой, словно наблюдая что-то интересное. — Спасибо, мой Босс и как глава Портовой мафии и как житель города просто не может оставаться безучастным ко всему. Но Вы ведь тоже, вместе со своей Часовой башней прославились далеко за пределы Англии. Моя наставница восхищалась Вашей твердой рукой в управлении. Это была даже не приукрашенная правда, сам Огай упоминал её значимость и даже правительство, прибегающее к эсперам только в критических ситуациях, регулярно сотрудничает с ней и её людьми. Поклонники у неё есть даже в мафии. Легкая полуулыбка собеседницы помогает взять себя в руки, наконец отпивая свой чай. — Эта всё ни к чему, хотя признаться, о Двойном черном я наслышана далеко не в лестном ключе, но Вы, Накахара, пока только опровергаете эти домыслы. Пусть даже в моих глазах они уже были скорее ложными, стараниями Вашего дорогого брата. Удалось ли мне сглотнуть достаточно тихо, не показав свой испуг или то, как быстро я развернулась к Фёдору достаточно выдало мою нервозность? — Мы договорились о сотрудничестве, Агате стоило знать некоторые нюансы с которыми мы в дальнейшем столкнемся. — Не беспокойтесь, Чуя, это только подразумевает, что дальше меня эта информация не уйдёт. Однако сегодня слишком удачно Вы ушли от своих коллег, а мы от своих, чтобы тратить время на пустые любезности. Соглашаясь, киваю. Мне несколько сложно держаться спокойно не зная того, зачем я здесь. Не зная чего ожидать. Не зная почему такая видная фигура как Кристи всё ещё выкает мне, а Фёдор только наблюдает, ничего не предпринимая. — Сестра, мы здесь только по одной причине — наши организации и Гильдия, глава которой, пожалуй, слишком шумный и ненадежный, собираются объединиться ради одной цели, которая, по стечению обстоятельств, находится в Йокогаме. Киваю, но внутри всё леденеет. Всё это время меня использовали? Или это вышло случайно? Неосознанно выпрямляюсь слишком неестественно, наверное и взгляд меняется, хотя Достоевский только усмехается — Ничего такого, Чуя, я только хотел предупредить тебя, а Агата, так как участвует в плане дольше и больше третьей организации, которая нам скорее для прикрытия, настояла на присутствии в нашем разговоре. — Я не против, но хотела бы быть заранее уведомленной о таком Женщина прищуривает глаза, но молчит, словно находясь не с нами. Мне не хочется верить в худшее, но почему-то оно и не кажется мне правдоподобным — Мы ищем один, скажем так, атрибут, позволяющий если не переписать историю, но изменить её ход, о ней знают некоторые люди и в твоей организации, но не думаю, что кому-то доподлинно известно её местонахождение. Пригубив чашку, Достоевский будто передал слово до этого лишь наблюдающей Кристи — Это книга, очень сильная и где-то хорошо спрятанная. Мы не рассчитываем на твою помощь в поисках, Фёдор поставил меня перед фактом, что ты должна знать о нашем плане хотя бы в общем — Почему? — Будет крайне некрасиво, когда мы начнём действовать и отчего-то у части людей окажется прямой приказ ни при каких обстоятельствах не трогать тебя. Удивленно, если не ошарашено, смотрю на брата, что никак не реагирует — Вы не включаете Гильдию в свои планы? — Только на начальном этапе, дальше, они нам будут только мешать. — Когда вы найдете книгу… Точнее что именно вы хотите сделать? Отвечал мне уже Фёдор, со всей серьезностью и сосредоточенностью на мне и тем эмоциям, которые могли меня выдать — Я как-то говорил тебе о том, что можно назвать очищенной землёй, землёй обетованной — Да, ты говорил об уничтожении такого понятия как эспер. Но убийство сущности, вы устроите геноцид. Сжимаю блюдце так крепко, что по нему идет трещина, а чашка, стоявшая на нём — падает. Это привлекает только внимание Гоголя, что тянется подать мне новую со свежей порцией чая. — Это не будет убийство, точнее не будь книги, только этот вариант был бы возможен но с ней… с ней мы можем создать небольшое условие, при котором способности никогда не будут существовать, а прошлое, где они были, останется лишь сладким воспоминанием для тех, кто с этим не сможет смиритьсяFlashback (end)
— Кто-нибудь обязательно поедет за нами. — Мы успеем. Обгоняю очередную машину и, пока стрелка спидометра держится на отметке 110 в центре города, достаю телефон, что слишком долго звонит и бьёт стандартной мелодией по голове. Отвечаю машинально, зная, что Фёдор заканчивает рукопись по памяти и готов игнорировать посторонние звуки до самого приезда. — Слушаю? «Рада слышать тебя, Чуя» — Агата. Что-то случилось? Тихий хмык и та, кто казался мне железной неприступной женщиной, смеется. Не истерично, а скорее весело. Это одновременно пугает и в тоже время… означает конец «Всё в порядке, для вас с Фёдором всё подготовлено» — Спасибо, надеюсь всё пройдет гладко «Я тоже. Удачи»Flashback
Китай с триадой словно заноза, которую Мори, как врач должен вытащить, но Элиза, будучи ребенком, плачет и вырывается. И боится того, что ей сделают больно, и боится последствий, которые ей под диктовку Огая выписал Хироцу. Очередное задание, очередное убийство нарвавшихся на портовых и никто, даже среди своих не знает насколько я здесь задержусь. У меня отпуск, отгулы по уходу за собственным здоровьем после потери напарника, прошёл год, Огай остыл и дал мне относительно бессрочный отпуск. И поэтому, комкая гравитацией перчатки до размера, при котором принадлежность кому-либо никакими экспертизами не устанавливаемо, направляюсь в отель. Белая шапка и черная накидка в фойе пугают, но ведут за собой на этаж с моим номером. Открываю дверь сама, пропуская гостя в просторный номер. Камеры, больше чем уверена, отключены ещё до моего прихода, не в первый раз, как говорится. — Привет? Отчего-то не чувствую себя уверенно, может дело в общем состоянии, может уже нервы потихоньку сдают. А пока, сама располагаюсь на диване, оставляю Фёдору кресло. — Гильдия начала продвижение по нашим в Агатой наводкам, так что это дело нескольких лет, когда они придут в Йокогаму. Больше устало, а не безучастно киваю. Этого стоило ожидать. Меня не просили о помощи, никакая информация не была им нужна, просто предупреждение и чтобы ещё до того как всё начнется я могла принять решение — уйти из мафии или оказаться в эпицентре. После ухода Дазая выбора у меня точно не было. — Я не покину мафию. — Потому что ей достаточно одного беглого исполнителя? Утопая в диване, сбрасываю на пол шляпу и расстёгиваю манжеты на рубашке. Я… устала. Наверное впервые с тех пор, как переехала от Коё в общежитие — Некоторые люди дороги мне и я не готова оставаться в стороне, пока они будут пытаться остановить вас. Никто ведь кроме нас троих не знает, что книга никого сама не убьёт, а только лишит сил? — И это незнание будет играть нам на руку. Пока все будут обдумывать решение о том как остановить террористов, что хотят устроить, как ты когда-то выразилась, геноцид, мы спокойно займемся нашими настоящими делами. Откидываю голову, ощущая и груз знаний, которых не просила и легкость от того, что Фёдор в моей жизни появляется пусть и так часто, но отчего-то постоянно. Легче от осознания, что есть кто-то вне твоей организации, к кому можно прийти. Легче от того, что я не одна. — Я всё ещё готов настаивать на том, чтобы ты вовремя уехала из Йокогамы. — Это перестало быть угрозой как только Агата отдала своим людям приказ ни при каких обстоятельствах не применять ко мне ничего сильнее снотворного. — Я никогда и не угрожал тебе. Поднимаю голову, глаза в глаза, его фиолетовые и мои голубые. Он действительно ни разу не угрожал. Не запугивал. Предлагал варианты, сразу раскрывая то, какими будут последствия. Объяснял те моменты, о которых я никогда бы и не подумала, а если оно и пришло мне в голову, то никогда бы не спросила. — Это потому что мы одинаковые? — Если ты про создание… если говорить на языке обычных людей, общая у нас только мать и даже так мы уже не похожи. Методика? Пожалуй, но не думаю, что это главный критерий. — Тогда что? Пожимает плечами. — Знание того, что есть кто-то такой же неправильный или напротив, собирая в себе черты истинного лица эсперов, совершенный. Успокаивает тот факт, что кто-то такой же знает о правде создания, это помогает вытащить эмоции, которые наш с тобой создатель, мать, как, опять же, принято, должна была убрать. — Они должны были исчезнуть в ходе воспитания, кажется так ты говорил. — Нас с тобой достаточно выручил твой отец, он любил эту женщину и поэтому любил и нас. Обидно, что всё закончилось так. Обидно, что информацией, которую не уничтожили, воспользовались чтобы убрать последнего свидетеля экспериментов. Повезло, что после смерти отца дело об экспериментальных эсперах окончательно закрыли, считая меня, с подачки Мори, который и не знал ничего, обычным ребенком. Повезло, что когда Фёдору удалось выкрасть остатки любых упоминаний, всё списали на появление ещё одного сумасшедшего учёного, а не скрытие следов. Решение словно давно было принято, ещё не до конца оформленное, но... - Я хочу помочь. Не в плане информации о местных эсперах, чтобы с вашей стороны всё прошло гладко. Я хотела бы присоединиться к избавлению от способностей. Задумчиво склонив голову к плечу, Фёдор будто бы пытался всмотреться, увидеть неуверенность или, возможно, ложь? - Сделаем так, если у меня появится информация, я или Агата свяжемся с тобой, а что делать с ней уже решать тебе. - Помогать вам или нет? Поднимает уголки губ, словно пытается улыбнуться через силу: - Помочь, подсказать или доложить своему начальству. Хотя лучше просто отправься в путешествие, если тебе станет сложно выбирать. На следующий день я узнала, что Фёдор в Китае, чтобы помешать миссии одного эспера по разрушению определенных синдикатов, принадлежавших не триаде, а объединению Гильдии и Крыс. Через три дня, по просьбе Достоевского, я сидела на крыше с запасом пуль, на случай опасности, биноклем и рацией. "Тебе не нужно никого убивать, просто оповести, если кто-то будет идти за мной". В эту же ночь оказалось, что моего бывшего напарника не только уберегли от смертной казни мафии, но ещё и послали на задание. Работа на правительство, которое он не слишком жаловал, какой абсурд. Хотя мне ли его винить? - Тебя называют демоном, но ты так открыто гуляешь по чужой стране, не опасаясь никого. Мне казалось ты умнее Всё тот ж насмешливый тон и безалаберное отношение к собственной жизни. Не то, чтобы я ожидала изменений и всё же - Дазай Осаму, так же много наслышан. Спешу расстроить, всё под контролем и не стоит обо мне волноваться. Беспокоиться стоит тем, за чью голову некогда родная организация назначила награду. - Думаю портовые не настолько умны, чтобы посылать кого-то за мной сюда. Тем более, когда я выполняю небольшую услугу для начальства из правительства, никто в открытую не пойдёт за мной, мой бывший начальник не настолько беспечен, чтобы терять просто так людей. Тянется под пальто. Оно не то черное, что было привычно мне, но кобура и пистолет обязаны быть под ним. Я не должна ничего делать, но и позволить Фёдору пострадать, если не умереть, тоже не могу. - Знаешь, демон Достоевский, твои люди и правда заставили меня понервничать, сам смог уйти от моей слежки, так что сегодня? - Даю шанс своим знакомым. Всё же достаёт пистолет, направляя его на собеседника. Мафиозные повадки трудно вывести, тем более за прошедшие пол года. За Фёдором пусть особо не слежу, но больше чем уверена - улыбается в ответ. - Выглядишь так, будто ни о чем не сожалеешь. Что ж, как сказала Озаки - увидишь этого ублюдка, прострели ему для начала колено. Извини, Коё, придется начать с рук. Произношу всё шепотом, хотя знаю, что на крыше одна, а микрофон рации отключен. Нащупываю пулю и использую способность. Плечевой сустав на правой руке будет болеть долго. - Фёдор? Тебе стоит уйти, у него достаточно высокий болевой порог, да и стрелять он может обеими руками. Пока брат проходит мимо упавшего на колени Дазая, целюсь в левый локоть. - Вызови ему скорую, чтобы не умер от кровопотери. ВзглядFlashback (end)
