Уровни доверия

Кайло отвел взгляд от экрана ноутбука и потер переносицу. За последние два часа он успел сорок раз отжаться от пола, посмотреть в окно, отправить в личку Рей около десяти мемов (и получить в ответ картинку с совершенно лысыми котами-сфинксами), несколько раз обновить ленты всех соцсетей и даже, вопреки обыкновению, прочесть сводку новостей. Ничего не помогало: анкета, присланная Хаксом, по-прежнему была слишком сложной. Нет, легкие вопросы там тоже имелись: например, про наличие хронических заболеваний и медицинских противопоказаний. Ни того ни другого у Кайло не было, о чем он и написал. Все остальные пункты заставляли чувствовать себя школьником, у которого не решается тест по алгебре. Когда случались проблемы с математикой, Кайло обычно шел к По — тот учился на несколько классов старше и никогда не отказывал в помощи. Жаль, что на этот раз такой способ явно не сработает. От бессилия захотелось побиться головой об стол. В собственном мазохизме сомнений не было — Кайло всегда любил, когда ему причиняли боль. Это помогало расслабиться и очистить голову хотя бы на время. Сложность была в другом: Кайло никогда не стремился структурировать свои эмоции и понять, что именно ему нравится. Способ был не важен, имело значение только ощущение. Слишком сильная боль никогда не была проблемой: Кайло с детства отличался выносливостью и мог вытерпеть все. Однажды он отыграл матч с легким вывихом лодыжки, без обезболивающих. Когда все открылось, дядя Люк, разумеется, устроил разнос и в сердцах обозвал безответственным дураком, но втайне Кайло был горд собой: он вытерпел. Немногие смогли бы так же. Кайло снова уставился в окно. Наверное, в этом и была причина, почему он не мог уйти от Сноука так долго: тот постоянно испытывал его выносливость, доводил до края и выталкивал за пределы. Сноук не жалел его. Кайло понимал, что то, чем они занимаются, — нездорово, что это разрушает его самого, что без рамок, хотя бы расплывчатых, он окончательно потеряет контроль над собой. Но остановиться это понимание не помогало. В отношениях со Сноуком Кайло не нравилось многое, от секса до той дряни, что Сноук подмешивал ему в кофе. Их близость стоила Кайло блестящей карьеры в составе «Первого Ордена». Но боль, которую причинял ему Сноук, была самой правильной на свете. Он чувствовал тело Кайло лучше, чем сам Кайло. Никто и никогда не сможет повторить подобное. Это понимание бесило — как, каким образом немолодому и далеко не самому привлекательному человеку удалось так сильно зацепить? Кайло не понимал. Впрочем, особенного значения это не имело. Знание причин никак не поможет ему справиться с последствиями. Когда Кайло сказал, что уйдет, что больше не может так жить, Сноук равнодушно пожал плечами и бросил короткое: — Уходи. Он был уверен, что Кайло не сможет, что останется — и в чем-то оказался прав. Физически Кайло ушел, просто потому что испугался потерять себя окончательно. Но часть его сознания навсегда осталась в руках у Сноука, и ничто не могло вернуть ее. Иногда, после мучительных бессонных ночей, Кайло казалось, что Сноук забрал у него совсем все и оставил взамен только холодную пустоту под ребрами. Никто, кроме Рей, не знал подробностей. Да и она, разумеется, знала далеко не все. Невозможность полностью откровенно поговорить с кем бы то ни было тяжело давалась первое время, но потом Кайло привык. Без особого труда он закрыл для себя всякую возможность близости с другим человеком, однако теперь… Теперь Рей зачем-то вздумалось устраивать его личную жизнь. Как будто другой человек сможет заткнуть пустоту внутри. Как будто это честно по отношению к другому человеку. На столе звякнул телефон. Кайло встряхнул головой; резкий звук вывел из липкой задумчивости. Он взял телефон и увидел новое сообщение от Рей. Та прислала фото черного большеухого котенка-ориентала. «ЭТО ТЫ!» — гласила подпись ниже. Кайло улыбнулся и ответил нежное: «Да иди ты». Рей прислала россыпь смайликов. После того, как Кайло рассказал ей правду о Сноуке и своем уходе из команды «Первый Орден», они очень сильно сблизились. Пожалуй, дружба с Рей была единственной по-настоящему хорошей вещью, что осталась у него после этой поганой истории. Вздохнув, Кайло снова открыл анкету на том месте, где предлагалось оценить возможные практики и манипуляции по пятибалльной шкале и отдельно отметить неприемлемые ни в каком виде. Некоторое время он потратил на то, чтобы внимательно прочесть все пункты и поразиться масштабам фантазии Хакса. Пожалуй, к каким бы то ни было ролевым играм Кайло не был готов, подобное всегда казалось нелепым. То же касалось переодевания в женскую одежду. Некоторые из указанных девайсов пришлось пробивать через поисковик. Несмотря на какой-никакой опыт, Кайло, как и его партнеры, никогда не заморачивался с терминологией. Поколебавшись, он решил поставить высший балл всему, связанному с поркой, пытками, бондажом и сенсорной депривацией. Боли Кайло не боялся и отдельно это отметил. Сомнения вызывали пункты, связанные со словесным унижением. Пожалуй, такого Кайло не хотел — слишком уж часто Сноук использовал подобные приемы. И все же… Он решил поставить средний балл. В любом случае, Кайло вытерпит. Предусмотрительность Хакса казалась чрезмерной. Вопросов, связанных непосредственно с сексом, не было, и это успокаивало. Похоже, Хакс не соврал и в самом деле не искал любовника. После Сноука даже мысли о том, чтобы переспать с кем-то, вызывали отвращение. Не было никакого смысла искать в отношениях чего-то, кроме боли. Была, впрочем, одна фантазия, на которой Кайло концентрировался всякий раз, когда нуждался в разрядке. Он вспоминал себя шестнадцатилетнего и своего первого парня. Тот был рыжеволосым и зеленоглазым, худым до нескладности, откликался на прозвище Тэчи, мечтал стать программистом и ходил на все матчи «Татуин стар», хоть и терпеть не мог футбол. Наверное, Кайло действительно любил его тогда. Они расстались так же легко, как и сошлись: Тэчи поступил в колледж в соседнем городе и уехал, Кайло с головой ушел в профессиональный спорт. Несмотря ни на что, они остались приятелями и до сих пор обменивались поздравлениями с днем рождения. Когда хотелось кончить по-быстрому, Кайло неизменно представлял себя в одном из дней далекого лета, когда все еще было хорошо. Как будто наяву он видел бьющее в окно солнце и улыбку Тэчи. В воздухе пахло чем-то неуловимо сочным и сладким. До возвращения домой родителей Тэчи было еще полчаса, и Кайло лениво думал о том, что они успеют пойти на второй круг — если Тэчи позволит. Он позволил, он всегда позволял. Оседлав бедра Кайло, Тэчи склонился и мягко поцеловал его в шею. Рыжие волосы мазнули по щеке, и дыхание перехватило от восторга. Втайне Кайло до сих пор не мог поверить, что рядом есть человек, готовый быть с ним. Хотелось сделать нечто особенное, запоминающееся, важное. — Ударь меня по лицу, — попросил Кайло, сам не понимая, как ему хватило смелости сказать это вслух. Тэчи отстранился. На миг в его глазах мелькнул страх. — Ударь, — повторил Кайло. — Пожалуйста. Замахнувшись, Тэчи отвесил ему легкую пощечину. — Сильнее! Тэчи послушался. Щеку обожгло болью, и Кайло улыбнулся: именно этого ему всегда, все это время не хватало. Он притянул Тэчи к груди, крепко поцеловал в губы, а затем подмял под себя. Они увлеклись настолько, что не заметили приход родителей, и Кайло пришлось выбираться из дома Тэчи через окно. Кайло поджал губы и снова вернулся к анкете. Даже странно, что спустя все эти годы полудетские воспоминания еще имели над ним такую власть. Наверное, поэтому он и согласился попробовать с Хаксом: тот смутно напоминал образ из глубин памяти. Глупо, как же это было глупо — верить, что есть вещи, способные вытеснить из мыслей Сноука и все то, что он сделал. Но попробовать было необходимо, просто чтобы Рей отстала. Кое-как закончив анкету, Кайло отправил ее Хаксу. *** back.to.black@gmail.com Привет. Анкета в приложении. Надеюсь, я не напортачил. Если что, завтра я свободен. И послезавтра. У меня вроде как отпуск. dark.architect@gmail.com Получил. Завтра в шесть тебя устроит? И нет, ты не напортачил. back.to.black@gmail.com Это хорошо!)) Ага, устроит. dark.architect@gmail.com Не опаздывай. *** На этот раз Кайло пришел на полчаса раньше; сидеть в машине не хотелось, и он решил пройтись. Хакс жил в пригороде, в небольшом доме из темно-красного камня. Среди светлых соседских домов он выглядел очень нетипично, даже угрожающе. Когда до назначенного времени осталось пять минут, Кайло подошел к дому и позвонил в дверь. Хакс открыл быстро, как будто специально ждал этого момента. — Привет, — Кайло коротко улыбнулся. — На этот раз я не опоздал. — Молодец, — Хакс отступил в сторону. — Проходи, пожалуйста. Кстати, в следующий раз можешь зайти, если приедешь раньше. Кайло смутился и рассердился на себя за это. Очень хотелось съехидничать в ответ, но внимание привлекла вышедшая в коридор кошка. Рыжая, с круглой головой, она ткнулась Кайло в ноги, скрипуче мявкнула и демонстративно отошла в сторону. — Чего она хочет? — спросил тот. — Подойди и погладь ее, — отозвался Хакс. — Она так внимание привлекает. Кайло встал перед кошкой на колени и погладил рыжую плюшевую шерсть. Кошка нехотя муркнула несколько раз, снова отошла в сторону и исчезла в дверях. — Мне кажется, или она со мной заигрывает? — поинтересовался Кайло с ухмылкой. — Не исключено. Ты ей явно понравился, — ответил Хакс. — Разувайся и проходи в гостиную, она слева по коридору. Я сделаю нам чаю и задам тебе пару вопросов, если ты не против. Кайло кивнул. Он почувствовал себя как будто бы на собеседовании, на котором должно было решиться, берут его в команду или нет. Стянув кеды и механически пригладив волосы, Кайло зашел в гостиную. Кошка лежала на одном из кресел и лениво смотрела рыжими, как и она сама, глазами. Ее усы чуть подрагивали. Поколебавшись, Кайло опустился на соседнее кресло. Комната была красивая, как бы сказала мама, со вкусом обставленная. Бежевые обои в мелкий голубой узор, светло-синяя обивка диванов и кресел, коричневый витой столик — Кайло совсем не ожидал, что за мрачными темными стенами скрывается нечто подобное, легкое и простое. На стенах висели картины в рамах песочного цвета; на них было изображено море, утреннее, дневное и вечернее, причем Кайло отчего-то казалось, что это было одно и то же море, нарисованное с одного и того же ракурса. На книжных полках стояли многочисленные художественные альбомы. Кайло подумывал встать и полистать их, но в гостиную зашел Хакс и поставил на столик две большие чашки. — Твой чай. Надеюсь, тебе нравится бергамот. — Да, нравится, — Кайло кивнул и взял чашку. — Кстати, красивые картины. — На них изображено то место, где я вырос, — отозвался Хакс. — Там было довольно живописно. Он отпил чаю и сел на диван. Кошка мягко спрыгнула с кресла, подошла к нему и залезла на колени. — Милли, не приставай, — строго сказал Хакс, погладил кошачью голову и почесал за маленькими ушами. Раздалось громкое мурчанье. Кайло улыбнулся: глупо, конечно, но кошка делала происходящее менее напряженным. — Итак, Кайло, — Хакс внимательно посмотрел ему в глаза, — я прочел твою анкету, и общее представление у меня сложилось. Но я бы хотел спросить кое-что еще. Скажи, как ты понимаешь боль? Она нравится тебе просто так, или ты считаешь ее наказанием за неправильное поведение, своего рода унижением? Выдерживать прямой взгляд было непросто, но Кайло не стал прятать глаза. — Мне просто нравится боль, я не задумываюсь так глубоко, — ответил он. — Это приносит покой. Внутри… Внутри тихо становится, понимаешь? Спокойно. Я живым себя чувствую. В смысле, физически живым. И одновременно свободным. Это сложное чувство. — Понимаю, — Хакс кивнул. Сегодня он был одет в черные брюки и рубашку, застегнутую на все пуговицы, и оттого казался бледным и строгим, и как будто бы неуязвимым. Наверное, это был своего рода дар — носить одежду, как доспехи. — Ты любишь причинять себе боль? — спросил Хакс. — Это не так приятно, — отозвался Кайло, подумав. — Исчезает элемент непредсказуемости. Я знаю себя, и… В общем, это скучно. Хакс снова кивнул, точно делая некую мысленную пометку, и спросил: — Когда ты понял, что тебе нравится боль? — Ну, я помню, как в детстве расковырял ранку на ноге, — проговорил Кайло. — До крови. И это было противно и приятно одновременно. Наверное, тогда. Он неуверенно дернул плечом, однако Хакса этот ответ, кажется, вполне устроил. — Хорошо. Тогда последний пока вопрос: со своими предыдущими партнерами ты использовал стоп-слово? — Никогда, — Кайло показалось, что его голос звучит как будто бы горделиво, хотя на самом деле он вовсе этим не гордился. — Я хорошо переношу боль, и в этом никогда не было необходимости. Хакс вдруг нахмурился и заговорил несколько жестче, чем прежде: — Ты не прав. Необходимость есть всегда. Дело ведь не в том, насколько хорошо ты переносишь боль. Это не соревнование по терпению, Кайло, — он хмыкнул. — Отсутствие границ ставит обе стороны в очень травматичную ситуацию. Даже если все обойдется без физических повреждений, моральные травмы могут оставаться на годы. «Что с тобой и случилось», — осталось непроизнесенным. На секунду Кайло почувствовал острую обиду и злость. Захотелось уйти и спрятаться от правды, в которую его ткнул Хакс. Сердце заколотилось в груди. Правда состояла в том, что Кайло всю свою жизнь вел себя донельзя глупо и сам построил себе ловушку, из которой теперь нет выхода. — Я понимаю, — он резко выдохнул. — Да, понимаю. То, что ты говоришь… задевает. Но, возможно, ты прав. Я готов проверить. — Тогда мы сделаем так, — начал он. — Сначала ты поднимешься со мной на второй этаж, примешь теплый душ и подумаешь над стоп-словом, а потом мы начнем с чего-нибудь простого. Из твоей анкеты и нашего общения я понял, что экстремальные воздействия тебя не пугают, но для меня важно, чтобы ты четко осознал свои желания и выстроил рамки в своей голове. Заниматься чем-то по-настоящему жестким без этих рамок опасно, они — твоя защита, и от меня в том числе. Это устраивает? Я не буду на тебя давить, если мы не сойдемся, будет ясно сразу же. Кайло кивнул. Он все еще чувствовал себя странно, как будто бы немного выпотрошенным изнутри. Прежде так умело забираться к нему в душу мог только Сноук. — Даю тебе на это пятнадцать минут, — Хакс поднялся с кресла и расправил складки на брюках. — Вставай, я покажу тебе дорогу. Кайло послушно пошел следом. Он смотрел на узкую спину, стараясь ни о чем не думать, чтобы не разочароваться впоследствии. И все же в голове мелькнуло предательское: «Хорошо бы, чтоб он оказался достаточно сильным, чтобы справиться со мной». - Полотенце найдешь в ванной, - сказал Хакс, остановившись у двери. - Спальня напротив. Жду тебя.