Уровни доверия

Кайло пожалел о сказанном почти сразу, как только сел в такси. Он сам не понимал до конца, отчего повел себя так агрессивно. Наверное, дело было в том, что он расслабился после сессии, сказал то, о чем планировал молчать, — и тут же пожалел об этом, но забрать свои слова обратно было невозможно. К тому же Хакс говорил таким высокомерным и всезнающим тоном, что хотелось ударить его. Хорошо еще, что удалось сдержаться, Хакс бы такого не простил. Хотя он и сказанное вряд ли простит. «Он сам виноват, — подумал Кайло. — Я не просил его копаться во мне и лезть в душу». Хотя, с другой стороны, Хакс имел право знать, что происходит. Пусть они не были вместе, но какие-никакие отношения у них сложились. Вряд ли Хаксу угрожала настоящая опасность, но все-таки… Все-таки. Проблема была в том, что Кайло не мог говорить о своем прошлом откровенно. Даже мысли о Сноуке заставляли чувствовать себя слабым и жалким; озвученные вслух, они попросту уничтожали то, что еще осталось от самооценки и уважения к себе. Хакс не должен узнать. Никто не должен узнать. «Но если Сноук воплотит свои угрозы, узнают все, — пронеслось в голове. — И ты ничего не сможешь с этим поделать». Руки задрожали, и пришлось сцепить их в замок. Приехав домой, Кайло сразу поднялся в спальню и лег в кровать. Завтра, как и всегда, предстоял ранний подъем, нужно было выспаться. Однако сон не шел. Ворочаясь в слишком душной постели, Кайло думал о том, что зря сорвался — но не сорваться не вышло бы при всем желании. Даже если бы ему был дан шанс переиграть эту ситуацию, не вышло бы. Наедине с собой и своими мыслями Кайло поневоле признавал, чего боялся сильнее всего: осуждения. Хакс казался понимающим, но что, если бы он узнал всю правду до конца? Как бы он заговорил? Возможно, даже хорошо, что Кайло испортил эти отношения до того, как полностью раскрылся. Так было спокойнее и безопаснее для и без того израненной гордости. Смешно выходило, если вдуматься: ради собственного спокойствия Кайло оттолкнул от себя человека, который помогал ему достичь этого самого спокойствия. Пожалуй, если угрозы Сноука окажутся пустыми, нужно будет написать первым. Написать первым и, черт возьми, попросить прощения за этот срыв. Извиняться Кайло не умел и оттого никогда этого не делал. Однако ради Хакса он был почти готов сделать исключение. *** Утро было серым и дождливым. Неохотно поднявшись с кровати, Кайло поплелся в ванную и наскоро привел себя в порядок. Отчаянно хотелось написать Хаксу (еще ночью хотелось, если честно), но после вчерашнего с ним вряд ли горели желанием общаться. Впрочем, Кайло и сам не знал, как теперь им разговаривать друг с другом, и стоит ли. Одно радовало: сообщений и звонков от Сноука не было, и оставалась надежда, что все его угрозы были пустым сотрясением воздуха. Как будто в ответ на эти мысли лежащий на краю раковины телефон глухо завибрировал. Кайло прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Это мог быть кто угодно. Ребята из команды. Дядя. Рей. Спамеры. Хакс, который на самом деле вовсе не держал на него зла. Кто угодно, не обязательно Сноук. — Кто угодно, — произнес Кайло вслух, прижавшись лбом к прохладной кафельной плитке. — Кто, блядь, угодно. К сожалению, момент утешительной неизвестности нельзя было тянуть вечно. Кайло взял в руки телефон и решительно посмотрел на экран. Сначала в глаза бросился незнакомый номер и только потом — короткий текст сообщения. «Как тебе новости?» — интересовался кто-то. Сноук. Дрожащими руками Кайло открыл сообщение. В нем обнаружилась ссылка на известный «желтый» портал. Кажется, однажды в порыве откровенности Сноук рассказал, что главный редактор этого издания — его давний друг. Или это был редактор другого издания? У Сноука было много влиятельных друзей и достаточно денег, чтобы купить их преданность. Кайло механически щелкнул на ссылку. Он старался не думать, что именно там прочтет. Время словно остановилось. Кайло не понимал до конца, что все это происходит на самом деле, что это не кошмарный сон. Страница загружалась издевательски медленно. Расставшись со Сноуком, Кайло не раз представлял, как читает в интернете отвратительные в своей правдивости сплетни о себе, и верил, что реальность просто не может оказаться хуже. Он понимал, что именно можно написать о нем, и был внутренне готов — по крайней мере, так хотелось думать Однако Кайло ошибся. Реальность была гораздо хуже, чем он мог представить. «Как развлекается наследник великого Энакина Скайуокера», — гласил крупный заголовок. — Нет, — Кайло не сразу понял, что говорит вслух. — Нет, нет, нет, только не так. Сноук знал, насколько сильно ему важно одобрение дедушки — Кайло сам рассказал об этом, еще в самом начале, когда казалось, что между ними есть чувства. Чувства, а не то грязное дерьмо, в которое довольно быстро превратились их отношения. «Я люблю свою жену, — так сказал один из друзей Сноука, чьего имени Кайло не запомнил в пьяном угаре — как и обстоятельств их разговора. — А такие, как ты… Это просто физиологическая потребность, при чем здесь чувства?» Наверное, он был прав. Строчки расплывались перед глазами. Кайло не мог поверить, что этот человек на фотографиях — сосущийся с незнакомыми мужчинами, обдолбанный, привязанный к кровати — он сам. Слова с трудом складывались в предложения, но суть была ясна: Кайло обвиняли в беспорядочных связях, извращенных сексуальных пристрастиях и том, что он был готов дать любому, лишь бы получить протекцию. «Судя по всему, место в команде Рен получил отнюдь не за выдающиеся способности, — так заканчивалась статья. — Не исключено, что и собственный дядя принял его обратно отнюдь не из родственной любви». Далее следовала старая фотография, совершенно невинная, но с учетом того, что было сказано и показано выше… Наверное, не совсем невинная. Кайло хорошо помнил эту вечеринку, ведь именно на ней он познакомился со Сноуком, и вся его жизнь свернула не туда. Но фото все было хорошо: дядя поправлял ему галстук и улыбался, а Кайло изображал недовольство, но было видно, что на самом деле забота ему приятна. Перед глазами потемнело. Боги. Неужели кто-то и в самом деле поверит, что… От этой мысли, не до конца сформированной, затошнило. Это было слишком. Просто… нет. Телефон упал на пол и, кажется, разбился. — Я убью его, — сказал Кайло, стиснув кулаки. — Убью. Он несколько раз ударил по стене, но боль не отрезвила. Кайло знал, где жил Сноук — как и то, что это не единственный его дом. Вряд ли он настолько глуп, чтобы рисковать своей жизнью. Да и что изменит его смерть? Станет только хуже. Разве может быть хуже? Наверное, может. Лучше быть родственником извращенца, чем убийцы. В этот момент громко зазвонил телефон. «Рей», — высветилось на растрескавшемся экране. — Не сейчас, — пробормотал Кайло. — Позже. Он поднял телефон с пола и вырубил. В голове крутилось только одно: все знают. Все знают. Все знают, и единственный способ забыть об этом — перестать существовать. Кайло не помнил, как вернулся в спальню и оделся, не помнил, как вышел из дома и сел в машину. Он очнулся на трассе, в момент, когда чуть не вылетел на встречку. Из-за дождя дорога была мокрой. Кайло не знал, куда едет. Вряд ли это имело значение, как и то, что он в несколько раз превысил допустимую скорость. Единственным, что Кайло испытывал, было отупляющее, звериное желание спрятаться от всего случившегося. Или умереть. Да, умереть было бы лучше всего. *** Кайло пришел в себя, когда уже стемнело. Он сидел на влажной траве, вокруг возвышались деревья, слышалось пенье ночных птиц. Очевидно, Кайло был в лесу. Он совершенно не помнил, как здесь оказался и что это был за лес. Весь прошедший день напоминал огромное черное пятно, за исключением редких просветлений. Кайло помнил, как несколько раз вылетал на встречку, как стоял на обочине и, кажется, плакал, как ненадолго задержался на заправке, как шел вперед, не разбирая дороги. Где он оставил машину, вспомнить не выходило. Лес был как будто бы знакомым — что казалось странным, ведь Кайло редко выбирался на природу. Может, это был тот парк, в котором они с Хаксом гуляли в самую первую встречу? Мысли о собственных перемещениях помогали не концентрироваться на случившемся с утра. А вот мысли о Хаксе совсем не помогали. Он тоже все знал теперь, знал и презирал, как и все остальные. Все, кроме Рей, но и она, наверное… Совсем рядом раздался звук шагов; между деревьев мелькнул свет экрана телефона. Кайло вздрогнул. — Кто здесь? — Тише, — ответил знакомый голос. — Это я. — Хакс? — Да. Кайло не поверил своим ушам. Это не мог быть он, только не после всего, что случилось. Но это действительно был Хакс. В свете телефонного экрана его лицо казалось еще более заострившимся, чем обычно. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Кайло не знал, о чем говорить, все чувства и мысли перепутались. — Можно мне сесть рядом с тобой? — спросил Хакс осторожно. Кайло кивнул. Хакс опустился на траву и вытянул вперед длинные ноги. — Расскажешь, где ты был весь день? — поинтересовался он самым светским тоном, будто ничего страшного не случилось. «Ты ведь знаешь, — Кайло захлебнулся воздухом. — Ты ведь все знаешь, тогда почему говоришь со мной так спокойно?» — Я… не помню, — проговорил он негромко. — Все распадается на фрагменты. Кажется, я гонял на машине по пригородам, несколько раз чуть не устроил аварию. Наверное, за моими перемещениями следили. Не знаю. Лучше не читать завтрашние новости. Может, и сейчас следят. Как ты меня нашел? — Не я, а мы, — сказал Хакс. — Мы с твоей кузиной. Сначала, разумеется, искали тебя по больницам и полицейским участкам, просмотрели сводку происшествий, потом узнали, что твою машину засекли на выезде из города, поехали туда, попытались отследить твой маршрут… В общем, все без толку. Потом я решил, что ты можешь быть здесь. Я ведь сам тебе сказал, что тут достаточно безлюдно. Кайло кивнул: значит, это и в самом деле был тот парк, в котором они с Хаксом гуляли. Почему, интересно, ноги привели его именно сюда? — Как ты здесь оказался? — спросил Кайло самое бессмысленное из возможного. — Парк ведь закрыт. — Перелез через забор, — Хакс дернул плечом. — Не знал, что ты умеешь. Пожалуй, это не было тем, что следовало говорить вслух. Однако Хакс только усмехнулся. — Рад, что ты этого не видел. Мою репутацию было бы не спасти. Кайло помолчал и задал, кажется, еще более глупый вопрос: — А как я сюда попал? Не помню. — Думаю, так же, через забор, — отозвался Хакс. Он вырвал травинку и начал вертеть в руках; его пальцы чуть подрагивали, и Кайло вдруг понял, каких усилий стоит эта показная сдержанность. Неужели Хакс по-настоящему переживал за него? Поверить в это было почти невозможно. — Рей с тобой? — спросил Кайло, чтобы не сидеть в тишине. — Нет, мы договорились, что ей лучше побыть с твоими родителями, — произнес Хакс, не глядя в глаза. — На всякий случай. Они… Они очень за тебя переживают, Кайло. Очень. Апатия вдруг схлынула, и на ее место пришло острое чувство вины и стыда за себя и собственные безответственные, трусливые поступки. — Я напишу ей, что со мной все в порядке, — Кайло кашлянул. — Дашь свой телефон? Хакс кивнул. — Да, разумеется. «Это Кайло, — пальцы предательски дрожали. — Я живой. Прости». Ответ от Рей пришел через секунду, причем в нескольких сообщениях, отправленных друг за другом. «Хуйло. Ненавижу». «Как тебя назвала тетя Лея, даже говорить не буду. Но она не сердится. Никто не сердится». «Не сердится и не винит тебя. И никогда не винил». «Все догадывались, но не хотели делать тебе больно разговорами». Никогда не винил. Кайло отбросил телефон в траву и резко уткнулся в колени. Кажется, по его лицу снова текли слезы, и остановить их никак не выходило. Все эти годы он прятался и боялся говорить о себе — и ради чего? Чтобы узнать: на самом деле его принимали. Молча, но принимали. Хакс придвинулся ближе и положил ладонь ему на плечо. Кайло постарался не всхлипывать, и горло тут же свело спазмом от бесплодных усилий. — Знаешь, у меня раньше было воспоминание, которое помогало успокоиться, — глухо проговорил он, просто потому, что плакать в тишине казалось слишком унизительным. — Про мою бабушку. Мой дед привозил ей браслеты, из каждой страны, где побывал, — по браслету. Разноцветные, иногда совсем дешевые, но именно те, которые ей понравятся. И она носит их до сих пор, каждый день. Только на ночь снимает. И… И это мое самое раннее воспоминание — то, как звенят ее браслеты, когда она обнимает меня. Под конец собственный голос стал унизительно тихим и дрожащим. — Я представлял звон ее браслетов, чтобы успокоиться, — Кайло перевел дыхание. — А потом… Потом жизнь стала слишком паршивой, и это перестало помогать. Он презирал себя за эти слезы и за неспособность успокоиться. Как будто того, что теперь знал о нем Хакс, было недостаточно. Впрочем, одновременно Кайло находил в происходящем странное, извращенное удовольствие. В том, что Хакс видит его плачущим. В том, что испытывает по отношению к нему исключительно брезгливое снисхождение. Это было справедливым. Тем, что Кайло заслужил. — Теперь, — он поднял голову и с ухмылкой посмотрел на Хакса, — помогает только это. Размахнувшись, Кайло залепил себе пощечину, затем еще одну. От боли сразу стало легче дышать. Он занес руку, чтобы ударить себя в третий раз, однако Хакс перехватил его запястье. — Не нужно, — его голос, кажется, дрогнул. — Если это то, чего ты хочешь, давай… Давай я помогу тебе. Кайло согласился прежде, чем как следует обдумал эту идею. — Помоги, если не противно. Ударь меня. Хакс кивнул, вскинул руку и залепил ему легкую пощечину. Злость на себя стала не такой острой. — Сильнее, — сквозь зубы попросил Кайло, и Хакс послушался. На этот раз он ударил по другой щеке. Боль была острой и яркой, и злость окончательно исчезла. — Еще, — Кайло понимал, что его слова звучат как приказ, но не смог промолчать. — Нет, — твердо проговорил Хакс. — Достаточно. И да, мне не противно. Никогда не было и не думаю, что когда-либо будет. Кайло неверяще посмотрел на него — и вдруг почувствовал, что тот не врет. Хакс и в самом деле не презирал его, несмотря на все случившееся. — Пойдем со мной, — предложил он и нежно коснулся пылающей щеки Кайло. Прежде Хакс никогда так не прикасался. — Зачем? — Кайло отвел взгляд. — Тебе меня жалко, да? Это унизительно вообще-то. — Я сочувствую тебе, — сказал Хакс после короткой паузы. — Это не жалость, это другое… Знаешь, я вполне мог оказаться на твоем месте. Любой мог бы. В юности у меня был партнер гораздо старше меня самого, но он оказался неплохим человеком. И это — просто везение. А ты… Ты должен заявить на этого Сноука. Это ведь он слил информацию про тебя, так? Этого разговора Кайло втайне ждал и боялся. — Нет, — он отодвинулся в сторону. — Будет только хуже. У меня нет адекватных доказательств, и я не хочу всех этих разбирательств. Правда, не нужно меня уговаривать. Как ни странно, Хакс не стал спорить и настаивать. — Ладно, мы позже об этом поговорим, если захочешь. А сейчас пошли со мной, — Хакс посмотрел на него так, будто боялся отказа. — Знаешь, пока мы тебя искали сегодня, я подумал, что хотел бы видеть тебя чаще, чем раз в неделю, и… Пожалуйста, Кайло. Пойдем домой. Тут становится чертовски холодно. Первым порывом было отказать, просто чтобы причинить себе как можно больше боли. К тому же сочувствие Хакса, похоже, мало чем отличалось от унизительной жалости и было совсем не тем, чего Кайло хотелось. Однако желание не быть одному хотя бы сегодня ночью оказалось сильнее гордости. — Хорошо. — Кайло рывком поднялся на ноги и протянул Хаксу распахнутую ладонь. — Поехали. Хакс посмотрел на него удивленно. Он явно готовился к более продолжительным уговорам. — Поехали, — повторил Кайло. — Если не передумал. — Я редко меняю свои решения, — ответил Хакс, стиснув его ладонь. — Почти никогда. У тебя еще будет повод в этом убедиться. «Мне бы этого хотелось», — подумал Кайло и поспешно отогнал эту глупую мысль.