Уровни доверия

Пальцы, сжимавшие руль, дрожали, поэтому Хакс старался ехать помедленнее. Кайло устроился на заднем сидении и, кажется, задремал. В любом случае, разговаривать он явно не хотел, и Хакс решил не лезть, дать ему время немного прийти в себя. Если, конечно, после всего случившегося можно было прийти хотя бы частично, хотя бы через несколько лет. Но, по крайней мере, Кайло не наложил на себя руки, и одно это давало надежду. За прошедшие сутки Хакс успел мысленно его похоронить, и Рей наверняка чувствовала нечто подобное. Разумеется, вслух они это не обсуждали, а, напротив, подбадривали друг друга. Рей рассказала, что в детстве Кайло постоянно сбегал, но неизменно возвращался. Хакс кивал в такт ее словам и одновременно воображал, как его вызывают на опознание Кайло. Пожалуй, для всех будет лучше, если этим займется именно он, почти чужой, а не кто-то из членов семьи. Бесстрастно и холодно Хакс представил, как заходит в комнату для опознаний (интересно, она похожа на то, что показывают в детективных сериалах?) — и неожиданно почувствовал нечто похожее на панический приступ. Дыхание перехватило, ладони взмокли и похолодели, и абсолютная, физическая невозможность принять смерть Кайло накрыла с головой. Хакс почувствовал себя загнанным в угол этой еще не случившейся, но вероятной правдой. Вся злость на Кайло и на то, как он себя вел, растаяла в этом животном, безысходном страхе. Хакс не помнил, за кого в последний раз беспокоился так сильно. Возможно, что и ни за кого. Когда волна липкого ужаса отступила, Хакс со стыдом осознал, что вцепился Рей в руку, а та гладила его по плечу и твердила, что все обязательно будет хорошо. Как ни удивительно, она оказалась права. Интересно, понял ли Кайло, что слова про «видеться чаще раза в неделю» были фактически признанием в любви? Пожалуй, что нет, и Хакс не знал, что чувствует по этому поводу. Он ничего не знал; даже то, каким будет завтрашний день, оставалось туманным и неясным. Только одно было очевидно: Кайло жив, здесь и сейчас. Хакс поймал себя на том, что совершенно неуместно улыбается. — Приехали, — тихо сказал он, затормозив у дома. — Просыпайся. — Я не сплю, — хрипло отозвался Кайло и вылез из машины. Ссутулив плечи, он молча проследовал за Хаксом в дом. Казалось, будто разговор в парке выпил из него все силы и эмоции. «Мы дома, — написал Хакс Рей, поднимаясь по лестнице в спальню. — У меня. Все в порядке, ложитесь спать». «Спасибо тебе, — ответила та. — Если честно, я не ожидала, что ты будешь помогать. Мне казалось, ты другой человек». Хакс на секунду задумался о том, каким же мудаком его описывала Фазма. Далее Рей прислала россыпь эмоджи-сердечек, призванных, видимо смягчить последнюю фразу, и несколько сообщений подряд: «Ты должен прийти на свадьбу». «На мою свадьбу». «Прийти вместе с Кайло». «Финн очень хороший, он даже Кайло нравится». «Наверное». — Нас только что пригласили на свадьбу, — сообщил Хакс, заходя в гостевую спальню. Оставлять Кайло на ночь в одиночестве было плохой идеей, и он решил, что принесет для себя кресло. Ложиться рядом, в одну постель, определенно не следовало. После всего пережитого Хакс сомневался в своей выдержке, да и согласие Кайло, полученное в таком состоянии, имело мало значения. Как бы то ни было, одна бессонная ночь в кресле — не самое страшное испытание. — На какую свадьбу? — спросил Кайло, тяжело опускаясь на край кровати. — Твоя сестра выходит замуж, забыл? — отозвался Хакс, сел рядом и спросил первое пришедшее в голову, просто чтобы вовлечь в разговор: — Этот Финн действительно такой хороший, как она говорит? — Нет, — Кайло ухмыльнулся с неожиданной живостью. — Но он, надо отдать ему должное, продержался дольше всех. Думаю, у них может что-то получиться. «Мы придем», — написал Хакс и снова получил в ответ множество сердечек и пожелание спокойной ночи. — Будешь спать у себя? — негромко спросил Кайло, глядя в сторону. Хакс покачал головой. — Нет, я бы хотел побыть с тобой, если не возражаешь. Кровать в твоем распоряжении, я принесу кресло. — Перестань. Тебе надо выспаться. Иди к себе, — Кайло взглянул на него как будто бы с обидой. — Не надо… ради меня. Хакс посмотрел недоуменно — и вдруг догадался, о чем тот подумал. Разумеется, о том, что Хаксу противно к нему прикасаться после того, что случилось. Смешно, насколько эта мысль была противоположной истинному положению вещей. — Я могу лечь здесь, с тобой, — с деланной небрежностью произнес Хакс. — Если пообещаешь не лягаться и не скидывать меня на пол. От этих слов Кайло, кажется, немного расслабился. — Я постараюсь. Поднявшись на ноги, он начал медленно раздеваться. Хакс понимал, что ему нужно сделать то же самое, а не пялиться, но отвести взгляд от Кайло всегда было непросто; а уж теперь, когда Хакс почти потерял его, когда представил его смерть так живо, и вовсе невозможно. В голове некстати мелькнуло: это первый раз, когда они оба окажутся раздетыми и в одной постели. По спине прошла колючая дрожь. Пожалуй, это было нормальным — возбуждаться в такой ситуации, нормальным и неправильным. В первый раз все должно случиться по-другому, более трезво и осмысленно. Наверное, следовало предложить пижаму, но момент был упущен. Усилием воли отведя взгляд, Хакс встал с кровати, благоразумно повернувшись к Кайло спиной, снял с себя одежду, затем выключил свет. Наверное, это был не самый правильный поступок: в темноте шелест постельного белья и скрип кровати звучали слишком… приглашающе, Хакс не мог подобрать другого слова. Некоторое время они лежали в тишине, каждый на своей половине кровати. Хакс чувствовал, что Кайло не спит, и сам не мог даже глаза закрыть. Слишком много сегодня случилось, слишком тяжелым было дыхание Кайло, слишком близко они лежали. Если протянуть руку, то можно коснуться бедра, якобы случайно, безо всякого умысла. Хакс сжал потеющие ладони в кулаки: почему единственный человек, которого он захотел действительно сильно, оказался таким поломанным? «Возможно, ты потому и захотел его? — отозвался внутренний голос. — Потому что он поломанный. Тебе нравятся поломанные. Совсем как ты сам». Втайне Хакс понимал, что это — неприглядная правда. Прикоснуться к Кайло, хотя бы по волосам погладить, хотелось нестерпимо. — Знаешь, это смешно, — неожиданно бодрым голосом сказал Кайло. — Я все еще не верю, что это на самом деле случилось. То, чего я боялся больше всего на свете. Я понимаю, что все действительно случилось, но… Но я не верю. Дурацкое ощущение. Помолчав, он прибавил: — Хотя, наверное, хорошо, что теперь нечего бояться. Нужно просто жить, смирившись с последствиями. Поддавшись искушению, Хакс повернулся на бок и коснулся горячего плеча Кайло. Тот вздрогнул, однако не отстранился. Некоторое время они снова провели в тишине. Хакс плохо умел утешать и только твердил мысленно: «Я рядом». Возможно, это хотя бы немного помогало. — Я хочу, чтобы он умер, — со злостью проговорил Кайло. — За то, что он сделал. За то, что это коснулось не только меня, а всей моей семьи. Но я не знаю, как его убить. Не знаю даже, как наказать. Когда понадобился план действий, а не пустые утешения, нужные слова пришли мгновенно. — Знаешь, у меня есть одна идея, — отозвался Хакс. Эта идея мимолетно пришла к нему сегодня днем, во время бесплодных поисков. Она была смелой и глупой, но ничего другого в голову не шло. — Я не буду обращаться в полицию, — быстро сказал Кайло. — Нет. Это только затянет все. Так есть шанс, что через какое-то время все забудут. — Нет, погоди, — продолжил Хакс настойчивее. — Я подумал о чем-то другом. Тебе, возможно, это не понравится, но такой вариант кажется мне вполне разумным, — сделав глубокий вдох, он произнес чуть торопливее, чем следовало бы: — Я думаю, мы могли бы начать встречаться открыто. Скинув руку с плеча, Кайло резко повернулся на бок, лицом к Хаксу. Ситуация стала еще более неловкой — и возбуждающей. Больше всего хотелось запереться в ванной и подрочить, чтобы разум хоть немного прояснился. Но уйти сейчас, во время важного разговора, было нельзя. — Ты думаешь, это поможет? — выдохнул Кайло. — Переключит внимание. Покажет, что ты не боишься быть открытым, — перечислял Хакс, стараясь не думать, насколько обидным будет отказ. — Необязательно делать какие-то публичные заявления, мы можем просто появляться вместе, и рано или поздно… Рано или поздно все поймут, что к чему. — Ты не боишься? — тихо спросил Кайло, придвинувшись еще ближе. Хакса бросило в жар. — Боюсь, конечно, — он хмыкнул. — Я же не супер-герой. Отец будет в ужасе. Но я готов рискнуть, раз уж мы… Раз уж наши отношения в любом случае вышли за изначальные рамки. — Я тоже боюсь, — отозвался Кайло, помолчав. — Думаю, на этом моя карьера закончится. В спорте к таким связям относятся плохо, что бы кто ни говорил. Это… Это приговор. — Зато твой пример поможет кому-то. Кому-то, кто не может принять себя. Мне кажется, в каком-то смысле это важнее, чем карьера. К стыду своему, Хакс прекрасно понимал, что его яростная речь частично вдохновлена неутоленным желанием. — Ты не понимаешь… — начал Кайло. — Нет, это ты не понимаешь. — Хакс поймал себя на том, что они почти соприкасаются коленями. — Я ничего не смыслю в футболе, но хороших игроков много. Среди них есть по-настоящему выдающиеся, как твой дед, но все равно они не меняют мир. А вот ты… Ты можешь его изменить. Стать по-настоящему особенным. Разве это не то признание, которого ты хочешь? — Возможно, — ответил Кайло после паузы. — Возможно, ты прав. Я хочу быть особенным. Всегда хотел. Его дыхание касалось щеки, и Хакс осознал: идеальный сценарий их первого раза так и останется нереализованным, потому что уход в ванну сейчас будет выглядеть, как трусливое бегство. Да и не хотелось ему уходить. — Кайло, — Хакс осторожно, как будто боясь спугнуть, обнял его за шею. — Я понимаю, что говорю как идиот, но знай: ты уже особенный. Для меня. С самого начала был. И если сейчас ты не скажешь мне «нет», я тебя поцелую. Кайло ничего не ответил. Он резко подался вперед, навалился всем телом и поцеловал Хакса сам, совсем не так коротко, как в первый раз. Это был жадный, глубокий, почти болезненный поцелуй, и голова мгновенно закружилась от недостатка воздуха. Наверное, правильным было не заходить далеко, но Хакс сдерживался слишком долго. Он закинул ногу Кайло на бедро и попытался отвоевать инициативу в поцелуе. Кайло не поддавался, и эта борьба возбуждала еще сильнее. — Я думал, ты никогда этого не захочешь, — прошептал Кайло, переводя дыхание, и прижался крепче. — Особенно после того, что сегодня… — Замолчи, — Хакс не хотел приказывать, но это слово само сорвалось с губ. — Пожалуйста. Я… Я хочу тебя. Уже давно. Мне просто казалось неправильным начинать отношения, и я терпел. — А теперь? — Кайло потерся своим стояком о его бедро. Хакс прикрыл глаза и стиснул зубы, чтобы не застонать. — А теперь… А теперь хватит разговаривать. Кайло ткнулся носом ему в шею и шепнул: — Слушаюсь. От этой внезапной покорности, неожиданной после напористых, властных поцелуев разум окончательно отключился, потонул в томительном предвкушении близости. Захотелось сделать так, чтобы Кайло понравилось, и быстрой взаимной дрочки показалось мало. Обычно Хакс избегал подобного, но сейчас ему и в самом деле хотелось взять в рот этот огромный член, наплевав на то, как долго Кайло не был в душе. — Слезь с меня, сними трусы и ляг на спину, — сказал он негромко. — Расслабься, тебе понравится. Откровенно говоря, Хакс не помнил, когда в последний раз кому-то отсасывал, но готов был постараться. Он знал, что при должном усердии у него обычно получается все, чего хочется. — Да, кстати. Можешь кончить мне в рот, — предложил Хакс, устроившись у Кайло между ног и обхватив его член. — Меня не смущает подобное. Это было откровенным враньем: обычно у Хакса был свод правил, касающийся орального секса, в который, помимо обязательного душа, входил ряд запрещений — не кончать в рот, не дергать за волосы, не пытаться слишком откровенно доминировать. Однако рядом с Кайло эти правила теряли свою актуальность. — Блядь, тебе обязательно говорить это вот так? — тот грубовато оттянул волосы Хакса. — Мне кажется, я от одного твоего голоса кончить могу. — Тебе не разрешали говорить, — Хакс медленно провел языком по головке. — Можешь стонать. Взять в рот целиком с первого раза не вышло, с такими размерами у него опыта не было. Однако постепенно, помогая себе рукой, Хакс смог вобрать член хотя бы наполовину. Кайло, впрочем, все явно устраивало: ритмично, но несильно дергая Хакса за волосы, он сдавленно стонал и определенно старался не двигаться слишком резко, чтобы не причинять боли. Увлекшись, Хакс представил, каково ощутить этот гигантский член в собственной заднице, — и свободной рукой обхватил свой член. Пожалуй, при должной подготовке он бы справился. О том, почему его вдруг заводят подобные фантазии, Хакс решил подумать позже. Постепенно Кайло стонал все громче, и Хакс нарочно делал паузы, чтобы потерзать его дольше. Нетерпение Кайло отзывалось покалывающим теплом во всем теле. В который раз Хакс поймал себя на том, что хотел бы попробовать с ним все, от самых жестких вещей до самых нежных, и это осознание было куда хуже желания ощутить в своей заднице ненормально большой член. Оно, это осознание, было слишком похоже на любовь. С этой мыслью Хакс излился себе в ладонь, и теперь ничто не отвлекало его от Кайло. Челюсть болела от напряжения, но Хакс постарался не сбиваться с ритма и был вознагражден: Кайло кончил с громким, хриплым стоном, и его сперма на вкус оказалась даже приятной. Хотя, возможно, Хакс окончательно потерял голову, только и всего. Потерял голову, нарушил большую часть собственных правил и ощутил себя в итоге безобразно счастливым. — Спасибо тебе, — проговорил Кайло и, притянув его к себе, поцеловал снова, на этот раз мягко и неторопливо. Они больше не пытались драться за лидерство, и это, как ни странно, было по-своему приятно. — Мог бы и не дрочить себе, — прибавил Кайло с легким упреком. — Возможно, у меня были на тебя планы. — В следующий раз можем обсудить твои планы, — Хакс укусил его за ухо. Нужно было пойти и принять душ, но вылезать из кровати и разрывать объятие не хотелось. Хакс понимал, что ничего не закончилось, что их борьба, как с окружающим миром, так и с самими собой, еще впереди. Но сейчас он был счастлив — и Кайло, кажется, тоже. — Кстати, я удивлен, что тебе не плевать на мир. На то, что я могу его изменить, — проговорил Кайло, прервав тем самым молчание. — Да почему меня все вечно считают бездушным мудаком? — шутливо возмутился Хакс. — То есть, да, я могу быть таким, но не со всеми. Не с тобой. В ответ Кайло обнял его крепче. — Сначала я должен поговорить с родителями, с дядей и с Рей, — произнес он твердо. — Прежде, чем менять мир. Я сделаю это завтра. — Пойти с тобой? — предложил Хакс. — Нет, — Кайло покачал головой. — Я должен сделать это сам. Один. Если я не смогу сделать такую мелочь, как я изменю мир? Но спасибо, что предложил. Я… — он выдохнул. — Кажется, я в тебя влюбился. Хотя ты, наверное, и так уже догадался. От этих слов к лицу Хакса прилила кровь. Хорошо, что в темноте не было видно, как до смешного легко он краснеет. — Догадался, — подтвердил Хакс, улыбнувшись. — И, знаешь, я обычно такое не говорю, но… Думаю, ты тоже догадался про то, что это взаимно. Разумеется, именно в этот чувствительный момент на кровать запрыгнула Милли и пронзительно замяукала. — Она наблюдала за нами все это время? — спросил Кайло упавшим голосом. — Не исключено, — ответил Хакс и погладил Милли по голове. — Но, если вдуматься, подглядывающая кошка — наименьшая из наших проблем, тебе не кажется? Вместо ответа Кайло тоже потянулся к Милли, и та, прекратив наконец орать, милостиво позволила себя гладить. «Возможно, все сложится, и мы не убьем друг друга, — подумал Хакс, случайно соприкоснувшись с Кайло кончиками пальцев. — Хотя бы в первый месяц». Замурлыкав, Милли послушно легла на животик, и это показалось хорошим знаком.