start of time

когда чонгук встречает солнце, это самое солнце от него прячется. он видит его пару раз, но никогда не успевает задержать достаточно, никогда ему не удается даже услышать чужого голоса. чонгук знает, что солнцу нравится луна и звезды, как нравятся они и самому чонгуку - чон долго-долго наблюдал за ним издалека, пока тот удобно устраивал голову на локтях и мечтательно улыбался, разглядывая ночное небо. когда чонгук привычно засыпает, лениво считая звезды в одиночестве, солнце подкрадывается, чтобы предпринять попытку выкрасть немного черешни у него из банки. но реакция у чонгука, конечно, отменная. он резко расправляет массивные крылья, пугая юношу напротив этим еще сильнее, но, когда видит, кто перед ним, не может сдержать улыбки. у солнца, оказывается, есть веснушки, а еще теплые карие глаза и совершенно испуганный вид. кожа его бронзовая, мягкая, когда чонгук хватает его за запястье, тем самым удерживая. он говорит, и голос его звучит тихо, но настойчиво: - ну и куда ты? я ждал тебя, кажется, уже больше вечности. чонгуку действительно показалось так - но солнце ждать, конечно, стоило. *** солнце зовут тэхеном - и медленно он учится от чонгука не бегать и не прятаться. у тэхена большие и теплые глаза, которые иногда отливают золотом, и улыбка - всегда счастливая, широкая и яркая. такой чонгук и представлял себе улыбку солнца. он носит ему черешню, они подолгу сидят, разговаривая обо всем на свете, пока не наступает время рассвета. голос тэхена из несмелого и тихого становится громким и, наконец, уверенным. солнце не любит уходить далеко от места, где они встретились в первый раз - обычная, на первый взгляд, поляна, да и цветы, которые здесь растут, можно увидеть где угодно, - но солнцу она почему-то дорога. чонгук и не спорит даже - отсюда открывается замечательный вид на звездное небо. и все-таки он говорит, что когда-нибудь он обязательно должен показать тэхену если не целый мир, то хотя бы места, к которым он хранит в сердце особенную любовь. чонгук привыкает к теплу тэхена - рядом с ним летняя ночная прохлада уступает место теплу, ладони у чона теперь всегда горячие. как-то он спрашивает: - и ты всегда так долго прячешься, прежде чем позволяешь людям узнать тебя? - и сразу же жалеет, даже корит себя за вечную неизменную прямоту, потому что улыбка тэхена тускнеет, гаснет, кажется разбитой и усталой, когда он слабо пожимает плечами и поджимает губы. - мне это тоже не нравится...просто столько людей, которые любили меня, которые смотрели на меня так же, как и ты, тоже улыбались, они все уходили от меня с ожогами и с сожалениями. всем я делал больно. я хочу, чтобы ты улыбался, когда мы расстаемся, а не держался за больное место. чонгук подходит ближе - так, что теперь может видеть, какие блестящие от слез глаза тэхена. он осторожно касается чужой щеки и сглатывает ком в горле. у него так мало слов, которые могли бы хоть немного облегчить боль самого тэхена. - я вообще, - чонгуков голос тихий, глухой, тэхен опускает глаза, потому что ему всегда ужасно страшно, когда кто-то говорит вот таким серьезным тоном. о простом и неважном не говорят так, тэхен в этом уверен. - даже и не собирался от тебя далеко и надолго уходить. улыбка у чонгука - любовь к солнцу, и тэхен ему, конечно, верит. после тэхен до рассвета спит на его плече, они не расцепляют ладоней, а потом глаза солнца все-таки красные, но он слабо и искренне отвечает на улыбку чонгука. чон провожает его взглядом, пока тэхен не скрывается из вида полностью. а после чонгук морщится и хватается за плечо. там, конечно, ожог. иногда чонгуку кажется, что когда-нибудь, когда тэхен будет счастливее всего, когда он будет светить и слепить глаза чона, на нем от ожогов не останется совсем живого места. и крылья станут такими тяжелыми, что никогда он больше не взлетит. и он позволит тэхену - в конце концов, уходить действительно куда хуже и куда тяжелее, чем обрабатывать ожоги. день выдается теплым.