start of time

каждая встреча с тэхеном остается в сердце чонгука; теперь на рассвете солнце желает ему хорошего дня, а на закате - даже в то время, когда они не видятся, слишком далекие друг от друга, так чонгуку кажется - тэхен говорит ему спать спокойно. днем они, конечно, не встречаются - у тэхена есть важное и ответственное дело, от которого никто не в праве его отвлекать, да и сам чонгук так привык днем не сидеть на месте, что не может все время быть рядом. да и чисто физически - от тэхена у чонгука тяжелые крылья и привычные ожоги на тех местах, где тэхен его касается, когда забывает, сколько боли могут принести его мягкие ладони. чонгук, конечно, ничего ему не говорит об этом - ни о том, как шипит, едва смазывая новое больное место, ни о том, как тяжело ему бывает улыбаться ему на прощанье. в конце концов, солнцу положено светить - а тэхен, когда грустит, тускнеет, и тогда хмурые дни приходят не вовремя. чонгук их ненавидит, а потому делает все возможное, чтобы тэхен не думал, что доставляет ему хоть какие-то неудобства. спустя несколько дней чонгук может с точностью до минут сказать, когда будет закат сегодня, и всегда прилетает на место их встречи чуть раньше, чтобы не дать тэхену повода думать о том, где он и что с ним. солнце смотрит на персики, как на самые диковинные фрукты, и ничего не любит так сильно, как черешню. чонгук мягко улыбается на чужие робкие просьбы взять немного с собой. они часто смотрят на звезды; тэхен говорит, что с луной он не знаком, но она ему очень-очень нравится. конечно, им никогда не встретится*, и тэхен вряд ли когда-нибудь расскажет ей о том, что считает звезды самым прекрасным, что могло получить человечество. чонгук, когда тэхен лежит рядом, чувствует, как сильно тяжелеют массивные крылья, но все равно переплетает их пальцы хотя бы ненадолго. руки у тэхена всегда теплые, мягкие, и он привычно смущается и светится едва заметным оранжевым. разве может чонгук упустить такой вот вид солнца? чонгуку удается показать тэхену маковые поля недалеко от любимой тэхеном поляны. в прочем, они не впечатляют солнце так, как завораживают его другие цветы, ромашки, к примеру, в которых сам чонгук ничего примечательного не видит. но тэхен покорно следует за ним, и он взволнован настолько, что летит слишком быстро - босое солнце едва за ним поспевает. - скажи, здесь же красиво, да? больше всего мне нравится, когда здесь идет дождь, - тэхен на это демонстративно хмурится и скрещивает руки на груди. - при мне не говори о дождях. я их боюсь и пережидаю где-нибудь, где тепло и сухо. да любая пещера подойдет! - чонгук хитро улыбается и подходит ближе - так, что может чувствовать привычное покалывание в кончиках пальцев. солнце его понимает по одному только взгляду и улыбке. - ни за что, чон чонгук, мы с тобой, когда придут ливни, вообще не будем видеться. - взамен проси что хочешь! ну, тэхен, ты никогда по лужам не бегал, что ли? а приливы ты видел? а что ты вообще видел? тэхен задумывается, причем молчание затягивается, а после начинает едва заметно светиться и широко улыбаться. - взамен мы с тобой чуточку полетаем. можно? - чонгук вздыхает. будто бы у него были шансы отказать, когда тэхен говорит свое робкое мягкое 'можно?' и спрашивает так, будто бы у него совсем нет надежды на положительный ответ. *** загвоздка в том, что тэхен чуточкубоится падать. сначала он опасливо смотрит на чужие крылья, пока чонгук демонстративно не взлетает так высоко, что солнце уже не может его видеть, а потом возвращается, подлетая к тэхену со спины и пугая его. тэхен смешно подпрыгивает и пихает чонгука в бок. но долго так продержаться не может; желание в тэхене борется со страхом - и чонгук начинает действовать совершенно интуитивно. он мягко просит тэхена доверять ему и его крыльям - он летать научился будто бы раньше, чем ходить. тэхен на это заявление, конечно, фыркает, но немного успокаивается. чонгук берет ладонь солнца в свою собственную и подносит к своим крыльям. тэхен вздрагивает, когда касается перьев - те оказывается жестче, чем он думал. солнце на миг встречается взглядами с чонгуком - глаза у того темные, но тэхен не привык видеть столько нежности в чьих бы то ни было глазах, и он доверяет ему куда больше, чем самому себе. поэтому солнце переводит взгляд на перья, неуверенно и несильно сжимает их, а после кивает. чонгук осторожно берет его за талию и просит закрыть глаза. тэхен слушается и поначалу ему кажется, что ничего не происходит - вот громкое дыхание чонгука, вот его сердце, бьющееся с тэхеном в унисон - переживают они одинаково, теперь, кажется, все и навсегда, - а после под ногами не чувствуется земли. когда тэхен находит в себе силы открыть глаза, первое, что он видит - ободряющая и ослепительная улыбка чонгука. внизу - маковое поле, и лес, и море, которое тэхен очень любит, и его самое любимое на свете поле - вот и весь мир, который он знает, пока они не поднимаются выше. после полета тэхен не чувствует ничего, кроме радости, счастья, которому тесно в груди, и он дарит чонгуку самое крепкое объятие, которое только может, в котором пытается высказать, что тот для него значит и что тот для него делает - а это намного важнее, чем любые слова, которые он мог бы подобрать. чонгук видит чужие глаза, полные счастья, и улыбку солнца, от которой теплеет внутри и у него, и этого более, чем достаточно. *** до того, как чонгук встретил солнце, он не знал, что теплота может пахнуть - по-своему, солнечно, как подсолнечное поле в полдень, в самый жаркий день из всех в году, - и что она может быть вполне ощутима и осязаема. эту теплоту чонгук любит оставлять на рисунках - чаще простых и карандашных, без света и без цвета. но ведь самое главное то, что чонгук помнит, какая кожа у старшего - смуглая, бронзовая, медовая, и какой у него теплый карий цвет глаз.