Семья — опора счастья

      Милую кухню розового цвета медленно наполнял аромат свежеиспеченных сладостей. Воздух в помещении практически весь пропитался сахаром. Медовый запашок ничуть не стеснялся завоевывать новую территорию — соседние комнаты.       Виновника сладкого запаха вовсе не заботило, что практически весь дом пропах сладостями, наоборот, молодой человек с упоительной радостью пропускал через свои легкие приторный аромат и с большими искрами в глазах наблюдал за ростом будущих кексов через окошко духовки. А впереди самая сложная и интересная работа — аккуратно намазать верхушки кексов кремом.       Вообще, вся выпечка «от» и «до» требует предельной внимательности и концентрации! Правильно взбить яйца; размешать муку, чтобы не было комочков; соблюдать необходимые пропорции; не переборщить с каким-нибудь ингредиентом; убедиться в действительной свежести продуктов... В целом, мороки много — это факт.       Раз все так нудно, запутано, то не проще купить в ближайшем магазинчике готовые хлебобулочные изделия и спокойно попить с ними чай? Вот еще! Скорее в солнечной Англии среди белого дня пойдет дождь, чем в семье Оливера Кёркленда будут есть жалкие подделки из супермаркета, где нет ни души, ни частички сердца! Они все наверняка были сделаны на скорую руку без заботы и любви.       Нет, он не отрицает, что его страна всегда выходила победителем во всех кулинарных шоу, соревнованиях, а в выпечке ей никогда не существовало равных. Просто готовку Оливер доверяет исключительно себе, никто больше не имел право спокойно хозяйничать на кухне, хотя у маленького Стива стали появляться способности истинного гурмана. Мальчик постоянно с рвением мчался помогать родителю в кашеварстве, причем у того замечательно получалось.       «Похоже скоро кому-то пора покупать фартучек» — от собственных мыслей Кёркленд широко улыбнулся, продолжая наблюдать за «увлекательным фильмом». Тесто медленно поднимается, окрашиваясь в золотистый цвет... Прекрасно!       Стоп. Что-то не так. Появился посторонний запах, совершенно не похожий на аромат кексов. Улыбка тут же слетела с лица. Пришлось оторваться от духовки, выпрямиться во весь рост и резко развернуться на сто восемьдесят градусов.       — Андрэ, дорогой, — разочарованный вздох. — Сколько раз я тебе говорил не курить в кухне?       В ответ послышался шелест свежей, сегодняшней газеты.       — Без понятия. Я не считал.       После сказанного мужчина постучал сигарету о бортик маленькой черной тарелочки, которая совершенно не вписывалась в светло-малиновую обстановку. Серый пепел не заставил долго ждать и уже находился в небольшой пепельнице.       —Как ты можешь курить эту дрянь? Она портит твое здоровье, — сделал замечание англичанин, успев подойти к супругу, обойти его и обнять со спины.       — Я не настолько стар, чтобы беспокоиться о своем состоянии.       Иногда Оливер удивлялся способностью мужа: свободно говорить с сигаретой во рту.       — Не успеешь обернуться, как тебе стукнет под сорок, будешь жаловаться на астму.       После сказанного Кёркленд уложил голову на плечо Бонфуа.       Мужчина лишь положил окурок в пепельницу и повернулся в сторону любимого, вызвав у англичанина удивленный, немой вопрос: так быстро выкурил?       — Видишь, я обернулся, но вижу только тебя, попрошу заметить все такого же молодого, а постарел я от силы на пару секунд.       Оливер не успел что-либо ответить на слова Андрэ, как раздался звон таймера, повествующий о готовых сладостях. Пришлось молниеносно броситься к духовке, ведь нельзя позволить и минуты лишней томиться кексам в жаркой «темнице», иначе вкус будет совсем не тот! Придется начинать с нуля, если не поторопиться.       Не забыв прихватить рукавицы на сей раз нежно-голубого оттенка, Кёркленд вызволил из палящего «заключения» сладкий хлеб. По кухне с пущей силой распространился медовый запах. Оливер победно ухмыльнулся, что сумел перебить неприятную вонь. Теперь самое захватывающие — украсить лакомства разноцветным кремом.       — Кстати, ты помнишь: сегодня ты забираешь детей, — взгляд упал на настенные часы в виде умилительной конфетки.       — Да.       — Не забудь про их тетради.       — Да.       — Тебе с шоколадом? - уточнил англичанин, взяв кремовые заготовки.       — Да.       — С посыпкой?       — Да.       — Два?       Шелест бумаги.       — Да.       — Завтра тоже сделать кексы?       — Да.       — ...Может с говядиной?       — Да.       — ...С куриными потрохами?       — Да.       Немного подозрительно, не уж-то его не слушают, предпочли какой-то газетенки? На губах появился звериный оскал. Ничего, есть хороший способ проверить внимательность француза. В руках у Оливера что-то сверкнуло.       — Ты мне изменяешь?       Неожиданно острие ножа появилось около шеи Андрэ, а газета разорвалась от холодного оружия, однако Бонфуа не одной мышцей не пошевелился, отчеканив твердое, уверенное:       — Нет.       На устах Кёркленда заново засияла светлая улыбочка, рука убрала от кожи нож и сразу положила его на рядом стоящий стол. Кстати, столик тоже имел приятный окрас, еще на нем постелена белая скатерть с изображением небольших бабочек. Мило и со вкусом.       — Я думал, ты меня не слушал, — вынес догадку Кёркленд, незамедлительно обняв Бонфуа, радуясь: его домыслы оказались неправдой.       Ну что? Просто он недолюбливал, когда его слова пропускали мимо ушей, находя что-то более занятное, чем общение с ним. Игнорирование всегда задевала хрупкую натуру англичанина.       — Я тебя всегда слушаю, у тебя такой красивый голос, — газета очутилась в свой черед на столе, где и остро-режущий предмет. — Его невозможно пропускать мимо.       — Андрэ, любимый!~ - после лестного комплимента Оливер моментально прыгнул на колени мужа.       Француз сразу оказался зажат в крепких объятиях второй половинки. Он ничуть не удивился выплеску позитивных эмоций, подобное не в первой, лишь заботливо потрепал Кёркленда по волосам.       Спустя минуту молчания по кухне раздался голос:       — Ты говорил: сегодня дети на мне? Тогда я, пожалуй, пойду.       — Да, да, - спохватился англичанин, вскакивая с удобного «сиденья». — Только не говори мальчикам про кексы, — заговорил Оливер, оказавшись около неготовых сладостей. — Это будет сюрприз!       — Разумеется, я побегу. Жди нас!       После прощания кухня опустела на одного человека, позже целый дом лишился на время жильца.       — Фух, — выдохнул Андрэ, облокотившись о входную дверь домишки. — Я уж подумал: он серьезно... А что было бы, если я действительно «дакнул», — смешок. — Бред... — спина оторвалась от опоры, ноги пошли в нужном направление. — Он наверняка шутил.

***

      — Эм, что это? — удивленно изогнул бровь Андрэ, наблюдая на своей тарелке вместо привычных радужных кексиков какое-то красное месиво.       — Как «что»? Твой вчерашний заказ! Кексы из говядины, посыпанные куриными потрохами.       Припомнив вчерашний инцидент, Бонфуа благодарил всех Богов, что вчера не оговорился.