Семья — опора счастья

      У Оливера постоянно на губах расцветала счастливая улыбка, руки открывались для объятий, сердце начинало биться от переизбытка светлых чувств, если в поле зрения появлялась его ненаглядная семья. Любимый муж Андрэ, славные малыши: Стив и Джеймс... Кёркленд готов их расцеловать и затискать в любое время суток.       Да, Оливер всегда на подходе провести время в компании обожаемой семьи, но только не сейчас.       Сегодня должна приехать сестра владельца ресторана, где Кёркленд числился в шеф-повара, а все блюда должны быть приготовлены лично им, как мастером в искусстве кулинарии, и никем больше. Правда здесь есть одна загвоздка... Александр — собственник недвижимости неровно дышит к своей младшей сестренке, поэтому жаждал, чтобы все было идеально. Если салфетка или столовый прибор хоть на миллиметр будут криво лежать, то уволит, не задумываясь.       Англичанин обрадовался, что он не официант. Однако у повара имелась своя задача. Ежели хоть малюсенький волосок упадет в блюдо ненаглядной сестрицы, то исход точно такой же — увольнение. Поэтому вместо привычного белого колпака на волосах Оливера расположилась сеточка. Она никогда не нравилась Кёркленду, все время давила на лоб резинкой, причиняя кучу неудобств. Изначально он хотел отказаться от нее, ведь англичанину по силам сготовить шедевр без всяких посторонних предметов в нем. Однако злобный взгляд начальника заставил нацепить на себя ненавистный головной убор. Ну здесь имеется и маленький плюсик: Александр разрешил не надевать резиновые перчатки при готовке, и то после того, как Кёркленд сумел объяснить, что кашеварство с ними изменит вкус блюд... А вообще англичанину в них просто неудобно, но сказать об этом нервному боссу — самоубийство       Естественно, Александр заставил остаться дольше, чем на рабочий день, дабы накормить сестрицу сполна вкуснейшей едой.        Сначала шеф-повар спокойно отнесся к новости, ведь с детками сегодня посидит Андрэ. Можно спокойно вздохнуть. Правда все спокойствие улетучилось, когда он увидел в дверях черного входа мужа с сыновьями. Не успел Оливер поинтересоваться неожиданным визитом семьи, как Бонфуа заявил с порога:       — Джеймс и Стив будут у тебя.       — Как? — англичанин находился мягко говоря в шоке. — А ты куда?       — Оказывается кому-то там необходима срочная операция. Все хорошие хирурги заняты. Поставили за операционный стол мелкого докторишку. Тот сразу грохнулся в обморок. Вызвали меня откачать юнца, ну и операцию провести.       — Почему ко мне?       — Думаешь маленьким детям будет приятно смотреть, как их папа Андрэ разрезает человека и зашивает внутренности? Оставить ребятню в коридоре... они забегут в палату, запутают капельницу, что-нибудь бросят в клизму. Мне продолжать?       — Кухня тоже не игрушка!       — Признаю: у тебя нож, у меня скальпель. Оба режущие предметы, но сравни живого человека и капусточку.       Андрэ прав, сам он работает во взрослой больнице, где детям точно не место. Оставить малышей с няней никто не хотел. Одних запереть в доме не вариант. Мальчишки разнесут половину их уютного домишки.       — Хорошо... — пришлось согласиться.       — Спасибо тебе, — француз второпях поцеловал в щеку любимого, всунув двух непосед. — Люблю тебя! — и скрылся.       — Оливер, — рявкнул на всю кухню Александр, высунув голову из дверей, ведущих в главный зал. — У тебя все готово?!       Перед двумя людьми стоял практически целый лабиринт из кухонных столов, поэтому Брагинский не заметил у ног Кёркленда двух мальчишек.       — Почти...       — Давай быстро! Настя будет через пять минут! — дверь сразу громко хлопнула.       — Папа Оливер, кто такая Настя? — потянул за штанину Стив.       — Девушка, — ответил за место родителя Джеймс.       — Ну понятно, что не парень, — надул губы мальчик. — Без тебя все было ясно! — после сказанного Стив напоследок показал язык брату.       Похоже Кёркленд станет свидетелем еще одного разногласия между братьями, если не предпримет чего-нибудь и желательно быстро. Скоро закипит вода в кастрюле, туда надо будет бросить душистые и аппетитные овощи. Затем соус для сёмги. Плюс, десерт! Все надо делать в бешенном темпе. Однако из-за двух разбойников есть огромный шанс не успеть.       — Так, — родитель оттянул детей друг от друга, готовших уже подраться. — Мальчики, у меня для вас ответственное задание. Вы сумеете с ним справиться?       — Я-то да! — гордо поднял подбородок Джеймс. — Это Стив - слабак.       — Папа Оливер! Скажи, что он говорит неправду!       — Конечно нет! — Кёркленд опустился на корточки, дабы быть на одном уровне с сыновьями. — Вы оба у меня очень сильные. Только здесь вам сила не понадобится, скорее терпеливость и усидчивость...       — Оливер! — раздался вновь с того же места недовольный выкрик. — Ты где? — теперь в голосе слышен панический страх.       Раз англичанин наклонился к малышам, то как и они ушел из видимости Брагинского. Разумеется Брагинский забеспокоился, ему в кои-то веки заглянет сестренка, а главный повар куда-то пропал! Не порядок!       — Здесь! — окликнулся Кёркленд, подняв руку, чтобы не вставать.       — Ты что там делаешь?!       — Морковку уронил.       Александ сам по себе личность не очень разговорчивая. Он недолюбливал большие компании, да наверное практически все общество в целом, предпочитая ему одиночество. Брагинский относился ко всем холодно, редко говорил лишних слов, избегал любых контактов. К маленьким детям тем более не питал симпатию. Рассказать начальнику о сложившейся ситуации равносильно увольнению с пробитой головой.       — Если ты не поторопишься, то лишишься собственной морковки!       По кухне раздался новый грохот.       — Мальчики мои, вы мне поможете? — вымученно улыбнулся Кёркленд.       — Конечно!

***

      Под словом «поможете» мальчишки растолковали, как стоять на высоких стульях в кухне и медленно, аккуратно нарезать овощи, мешать смесь в кастрюле или украшать десерт фруктами, но никак не сидеть в маленькой, темной комнате с одной лампочкой и сортировать по мешочкам пшено и горох.       Дома они по другому помогали папе Оливеру, в основном это было что-то веселое, захватывающие... замесить тесто, тыкать в большую лепешку формочки для печенья, вываливать в большую миску ингредиенты. А тут вылавливать из мешка маленькие зеленые и желтые шарики.       Одним словом...       — Скучно, — протянул Стив, оперевшись спиной о стульчик.       На нытье брата Джеймс лишь фыркнул, потом добавил:       — И что? Мне тоже скучно, но я же молчу.       — Вот и молчи дальше!       — Я могу молчать, а ты - нет.       — Неправда! Я вообще быстрее тебя смогу перебрать все это!       — Ты хоть знаешь с чем мы имеем дело? — насмешливо спросил Джеймс, скретив руки на груди, продолжая сидеть на маленьком стульчике, в то время как Стив в порыве злости вскочил с насиженного места.       — Знаю! Пшено и горох! — важно произнес ребенок. — Мне папа Оливер рассказывал, как вкусно их приготовить... И я с тобой не разговариваю!       Затем мальчик сел обратно на стульчик, начав перебирать знакомые шарики, и игнорировал брата, предпочитая ему скучное дело.       — Больно надо, — тихо донеслось в комнатушке.       Теперь единственным звуком был шорох мешков и дыхание мальчишек. Никто из них не заговорит первым. Оба слишком упертые и настырные. Обычно в схожих ситуациях мир между детьми устанавливали родители, у каждого имелся собственный способ применения. У Андрэ: «хей, мелочь, если вы сейчас сами не померитесь, я возьму ваши биты, клюшки и найду им достойное применение». У Оливера все наоборот: «мои ангелочки, мои ягодки, не нужно ссориться, вы же братики, если вы сейчас не померитесь, я сильно расстроюсь». Пусть методы совершенно разные, но каждый работал незамедлительно. Только теперь похоже ребятам придется ждать, пока не освободится папа Оливер.       Неожиданно раздался непонятного происхождения звук... схожий с каким-то завыванием, что ли?       После неясного шума Стив встал со стульчика, оставив сортировку. Мальчик подошел к стене, где находилось много полок, принявшись внимательно разглядывать их продукты.       — Нашел!       Наудивление Джеймса брат вытащил оттуда спелое, красивое, зовущие яблоко. Малец сразу собрался откусить от находки, судя по широко открытому рту, большой кусок.       — Стой, дурак!       Паренек бросился к Стиву, успев у того выхватить сладкий плод.       — Эй!       Возмущению мальчика не было границ, только он собирался полакомиться вкусным фруктом, как прибегает брат и наглым образом выхватывает у него яблоко... Без предел!       — Хочешь есть - возьми себе!       Все-таки Стив прав, Джеймс тоже значительно проголодался, но это вовсе не та причина почему он решил забрать еду у братишки.       — Захотел бы взял, — вынес вывод Джеймс, прихватив с полки еще одно яблоко. — Ты забыл, что нам говорил о немытых продуктах папа Андрэ? — не дождавшись ответа от собеседника Джеймс сам начал отвечать. — «Не будете мыть еду - я вас заберу к себе в больницу и разрежу живот, чтобы достать микробов»       Стив вздрогнул - у брата хорошо получилось изобразить отца.       — А где мы собираемся мыть яблоки?       — Точно дурак... За дверью кухня!       — Но папа Оливер сказал, что нельзя выходить от сюда...       — Мы просто помоем яблоки, крушить ресторан не будем.       — Ладно.       Стив сильно не колебался в выборе ответа. Действительно, что может случиться? Они же просто помоют яблоки.

***

      На кухне все кипело. В прямом смысле. Насколько помнят ребята должна пожаловать лишь одна девушка по имени Настя, а не целый табун Насть. Однако булькующие кастрюли говорили об обратном.       — Огрызочек, я тебя сколько просил положить зубчиков чесночка? Тушка курочки, где мои помидоры? Ну и ты, прокисшие молочко, как умудрился разбить яйца? — донося приторно ласковый голос Кёркленда, который так и сочился ядом.       Голос родителя отвлек детей от занятия, вызвав интерес происходящего.       — Ох, зря я не попросил Андрэ прихватить за одно клюшку и биту детей. И нет, я не буду ими супы размешивать, скорее вам мозги хорошенько помешаю, чтобы хоть что-то встало на место.       Видя, как настроение папы Оливера падает, Джеймс потянул брата за руку.       — Пойдем, а то еще нам попадет.       Стив не противился. Пусть папа Оливер редко злился, но если сердился, то это было страшное зрелище.       — Давай, мой, — сказал Джеймс, когда они наконец подошли к раковине.       — Пфф... Почему я?       — Ты первый захотел яблоко!       — Ты предложил помыть!       — Ты...       — Оливер! — повторился знакомый рявк. — У тебя все готово?!       — Первое готово, второе на подходе!       — Я в тебе не сомневался! — с более позитивным выкриком дверь захлопнулась.       Джеймс понял: время поджимает. Необходимо поторопиться, потому потянулся за фруктами.       — Ладно, дай их сюда!       — Еще чего! ты их будешь два часа намывать!       — А ты просто прополощешь! Отдай!       — Нет!       Дети начали перетягивать несчастное яблоко из стороны в сторону. Второе же упало на пол, но никого оно почему-то сильно не заботило.       — Отдай!       — Не отдам!       Яблоку похоже надоела перепалка детей, потому оно выскользнуло из их рук, направившись в неизвестном направлении.       Дети, быстро среагировав, выбежали с большими глазами из-за столов, разглядев как яблоко упало около двери, откуда недавно кричал Александр. Сейчас из нее выходит официант, не замечая под ногами фрукта, спокойно проходит к столику, берет свой заказ и удаляется, вновь незаметно для себя пинает яблоко в зал, закрывая дверь...       — Пойдем возьмем другое яблоко, — предложил Джеймс, повернувшись назад.       — Нет! Папа Оливер говорит: надо экономно относится к еде!       — Вот и иди туда один!       — Вот и пойду!       В доказательство Стив выбежал из кухни через проклятую дверь.       — Так я тебя и отпустил одного...       Джеймс скрылся вслед за братом.

***

      Англичанин постоянно говорил своей семье, что недолюбливает зал в ресторане. Для Кёркленда тот казался слишком строгим, официальным. Обилие красного, черного, белого цвета давили на него. Оливер никогда недолюбливал подобную цветовую гамму, предпочитая ей боле яркие, задорные цвета: желтый, розовый, голубой. Плюс Кёркленда зачастую напоминал, мол, было бы неплохо все там украсить шариками, ленточками, дабы хоть немножко разрядить обстановку.       Сначала дети не понимали намерений папы Оливера изменить дизайнер, но сейчас впервые побывав в зале ресторана, полностью согласны с желанием родителя. Повсюду быстрым шагом перемещаются люди в черных смокингах — официанты. За круглыми столами сидят богато одеты мужчины и женщины. Кругом идеально сложенные салфетки, фужеры на высоких ножках, алкогольные напитки в ведерках со льдом. И среди всего банкета стоят двое мальчишек в футболках, потертых штанишках, совершенно не вписываясь в аристократическую обстановку.       — Джеймс, — испуганно пискнул Стив. — Ты видишь яблоко?       Джеймс яблоко не видел. Чуть ли не семьдесят процентов их окружения в алых оттенках... и яблоко, как на зло, тоже красное. Повезло, так повезло.       Своими напуганными глазенками дети пытались отыскать спелый фрукт, правда вместо него мальчики наткнулись на Александра, который с широкой улыбкой обнимал у выхода миниатюрную светловолосую девушку.       — Настя... — в панике прошептали друг дружке ребята, принявшись еще быстрее искать взглядом пропажу.       Наконец яблоко нашлось фактически по середине зала. Дети одновременно кинулись к нужному месту.       Практически добравшись до цели, ребята обрадовались. Однако вновь появившийся официант разбил все надежды, пнув фрукт в другую сторону. Они что все слепые?!       Не успели дети повернуть голову, яблоко уже сбивают белой «тележкой» с холодными напитками. Издеваетесь?!       Мальчишки побежали по новому маршруту, чуть не споткнувшись о маленькие волны на ковриках. Все же это место не идеально.       Но в даже в такие моменты может все-таки пожаловать удача: Джеймсу удалось добежать до «добычи», подняв ее. Хотя везение штука сложная, ей дозволено быстро уйти, как и появиться... Стив не уследил под ногами преграду — ковровый холмик. Споткнувшись, малец полетел прямо на братца. Детвора мигом растянулась на проклятом ковре. Яблоко, судя по выкрику, кого-то задела. Раздался звук бьющийся посуды. Какой шаловливый фрукт, однако.       Мальчики, не сговариваясь, осмелились в конечном итоге взглянуть на плоды собственного творения (точнее яблока).       На ране упомянутом ковре разбросаны осколки утвари, среди них возможно разглядеть кусочки непонятной еды. Кажется это был суп. Подняв широко раскрытые глазки выше, дети заметили очаровательную девушку в не менее красивом платье, которое стало еще «прекраснее» из-за завораживающего большого пятна. Возле девушки стоял злой Александр.       Ой...       — Оливер!       К несчастью, Брагинский знал чьи перед ним озорники. Доводилось пересекаться, когда дети умудрились додуматься взять кран Александра — его талисман — для игры в хоккей и бейсбол.       Англичанин моментально выскочил из кухни. На лице мужчины читалось беспокойство, страх, нервозность. Стив и Джеймс сильнее прижались к друг дружке, увидев у папы Оливера данные эмоции. Ведь папа Оливер редко чего боялся, наоборот часто смеялся, веселил остальных. Теперь же у братьев создалось впечатление, будто папа Оливер вместе сними заплачет.       Стиву и Джеймсу, благодаря накопившимся слезкам в глазах, сильно не удалось узреть подходящую фигуру родителя. Сейчас папочку унизят при богатеньких тетеньках и дяденьках, а потом уволят. И все по их милости. Они же просто хотели забрать яблоко!       — Александр, я могу все... — заговорил Кёркленд, подойдя к месту роисшествия.       — Молчать! — достаточно громко прошипел Брагинкий. — Оливер Кёрклед, ты у...       — Удивительно! — раздался восторженный выкрик.       Абсолютно все присутствующие в помещение обернулись на рядом стоящую с владельцем ресторана.       — Сашенька, посмотри какая цветовая гамма, скажи же они немного оживили наряд, — пролепетала светловолосая, показывая на пятно. — Тем более здесь нет ничего страшного, всего-то несчастный случай, с кем не бывает. Кстати, я просто очень голодна! Видишь, даже мое платьице захотело перекусить, — по залу прошлись одобряющие смешки.       Чуть позже юная особа добавила:       — Оливер, верно? — попытавшись отойти от шока, Кёркленд кивнул. — Будьте добры приготовьте нам чего-нибудь вкусненького.       После сказанного Настя потянула братца к их столику.       Стив и Джеймс, дождавшись когда брат и сестра уйдут, кинулись к родителю, всеми силами вцепившись ему в штанину.       — Папочка, прости... Папочка... Папочка, прости нас пожалуйста... Папочка... — давились рыданиями мальчики.       Оливер заботливо погладил по голове двух разбойников. Нет, он на них вовсе не сердится. Пускай его лишили бы должности шеф-повара, Кёркленд никогда не станет держать на своих малышей зло.

***

      — Спасибо тебе большое. Я не знаю, как тебя отблагодарить... Давай заплачу за принесенный ущерб.       Оливеру удалось встретится со своей спасительностью после банкета. Стив и Джеймс сразу из-за случившегося бросились в кладовую, безоговорочно перебирать пшено и горох. Ребята до сих пор там сидят, отказавшись выходить, пока не опустошат весь мешок. Разумеется дети перепугались увольнения от господина Брагинского, что от греха таить, Оливер так же перепугался «подарочка» от злобного начальника. Но благодаря человеку, перед которым ныне стоит Кёркленд, опасность миновала.       — Да брось, — отмахнулась Настя. — Я не шутила, когда сказала про отличный дизайнер. Платье вправду ужасно скучное, мне пришлось его одеть, потому что оно от Сашеньки. Расстроить его себе дороже.       — Верно подмечено.       Они не удержались от легкого смеха.       — Плюс, взять деньги с отца одиночки - настоящие преступление.       — С чего ты...       Тут сразу ощутилась пустота на пальце.       «Если не одеваешь перчатки, то будь добр, сними кольцо, я не хочу, чтобы моя сестра попала в больницу к твоему мужу» — всплыли слова Александа в голове. Оливер в сотый раз делает вывод: начальник у него безумно странный.        — Ох нет, — успокоил новую знакомую Кёркленд, — у меня есть любимый человек.       В доказательство сказанного англичанин опустил руку в карман, достав оттуда обручальное кольцо и с любовью одев его на законное место — безымянный палец. По телу прошлась волна теплоты, ласки. Англичанин почувствовал себя защищенным, нужным и обожаемым.       Н-да, из-за угрозы увольнения он совсем потерялся. Оливер мысленно себя отругал, попросил прощение у Андрэ и снова взглянул на родственницу босса.       — Оу, — похоже девушка не ожидала подобной новости. — Я бы с радостью познакомилась с твоей женой. Ей повезло с таким мужчиной.       Оливер не смог сдержать усмешки от слова «жены», но все же собирался немного исправить Анастасию, только та его перебила:       — Ох ладно, прости, мне уже пора. Надеюсь, мы еще встретимся, — голос немного дрожал, вся уверенность в нем пропала.       Девушка повернулась и стала удаляться от Кёркленда. Закричать Анастасии в след «у меня муж!» — глупо, поэтому он просто крикнул ей:       — До свидания!.. И еще раз спасибо!       Настя остановилась от благодарности, обернулась и напоследок очаровательно улыбнулась. Затем ускорила шаг.       Проводив новую знакомую задумчивым взглядом, пока она не скрылась за поворотом, Оливер отправился к детям. Ведь они до сих пор воюют с пшеном и горохом.