Возлюбленный смерти

      В тот злополучный день в прозекторской* было до безумия тихо. Были слышны лишь редкие перешёптывания и судорожные вздохи. Даже заядлые сплетники и стервы забыли о своём нелёгком деле, сбились в кучку и таращились во все глаза на объект предстоящего практического задания. И дело было не в том, что их трусило (всё-таки юные медики и не такое за свою короткую практику видывали), а скорее в том, что боялись облажаться, ведь сегодня занятие вёл не абы кто, а сам Михаил Олегович, ведущий специалист и скупой на зачёты препод. Кроме того, про пожилого профессора ходили те ещё легенды. К примеру, говорят, что после оживлённого спора с великим и несравненным Михаилом Олеговичем глава какой-то хирургической комиссии уехал далеко на восток и постригся в монахи. Но сейчас речь не о скоропостижно окончившейся научной карьере, а о бедных студентах, уверовавших в этот семестр, если не в бога, то по крайней мере в дьявола.       Стабильно оканчивающие на «отлично» доходяги сосредоточенно слушали последние указания преподавателя, но по испарине на лбу и нервно сжимающимся кулакам было понятно, что даже они чувствовали себя не в своей тарелке. И только один студент с интересом пялился в открытую ветхую книжонку, игнорируя напряжение, витавшее в воздухе. Его наплевательское отношение к занятию не мог не заметить мстительный пожилой лектор, считающий, что все без исключения должны молиться на его предмет.       — Петров! — истерично взвизгнул Михаил Олегович, ударяя кулаком по столу. Вся аудитория нервно дёрнулась, за исключением того самого Петрова. — Определение темы сегодняшнего практического занятия! Быстро!       Парень оторвался, наконец, от своего увлекательного чтива и перевёл взгляд на источник шума. Лектор лишь поморщился, когда снова увидел эти холодные глаза, которые уж точно не должны были принадлежать такому безобидному на первый взгляд темноволосому мальчишке. Юнец лениво зевнул и тихо без энтузиазма начал:       — Вскрытие или аутопсия — это процедура исследования тела умершего в целях изучения строения тела, определения изменений в органах и тканях, а также для установления причины смерти. Различают анатомические, патологоанатомические и судебно-медицинские вскрытия. Вскрытия имеют большое значение в изучении вопросов танатологии или учения о смерти, эпидемиологии, а также в преподавании медицинских дисциплин. Анатомические вскрытия производят на кафедрах анатомии для изучения строения человеческого тела, — нарочито ровным голосом ответил Петров, однако лихорадочный блеск в глазах выдавал неподдельный интерес и нездоровый азарт, скрываемый до этого момента. Лектор медленно подошёл к даже не удосужившемуся встать студенту.       — «Переселение душ»? — с издёвкой спросил пожилой мужчина, утаскивая ту самую книжонку прямо из-под носа не ожидавшего такой подлянки юноши. — Не удивительно, что вы не вспомнили, что целью вскрытия является установление основного заболевания, осложнений и сопутствующих заболеваний. Ведь патологоанатом ищет причину смерти! А вы, Петров, что искать будете? Гипотетическую душу? Поймите же! Вы — будущий хирург, надеюсь, что и ученый. Да и разумный человек, в конце то концов! Вам нужно думать о материальном! Гнал я с кафедры таких сатанистов-фанатиков всю свою карьеру. Гнал и буду гнать. Всё, Петров! Либо вы демонстрируете нам свой серьёзный настрой, либо никогда не получите мой зачёт. Скальпель на столе!       Юноша вопросительно посмотрел на металлический острый предмет, на хищно скалящегося преподавателя, а затем на затаившуюся аудиторию, по которой уже пошли смешки и обидные подколы. Иногда парню казалось, что эта свора шептунов даже на электрическом стуле будет обсуждать какая у кого длина юбки, кто с кем переспал или их самое любимое — он, несуразный доходяга с крашенными чёрными волосами и не самым обычным взглядом на жизнь, точнее на смерть.       — Ну, я жду, — заявил о своём намерении добить студента препод, а облегченно захохотавшие однокурсники только подлили масла в огонь.       — Так, халат на мне. Ещё нужны перчатки, нарукавники и фартук, — как можно более равнодушно пробормотал себе под нос Петров, скрывая ползущую на губы предвкушающую ухмылку. Он слышал от лаборанта, что труп наисвежайший, доставленный только что с операционного стола. И это рисовало самые пикантные картины того, что можно устроить.       — Перед смертью не надышишься? — хохотнул главный задира среди стаи шептунов, заработав презрительный взгляд парнишки и благосклонный смех толпы. Старик тоже улыбнулся, однако поспешил заметить:       — Устюгов, два за практику! Это стандартный набор, необходимый патологоанатому и помогающему ему персоналу.       — Ну, Михаил Олегович! — капризно потянул тот, работая тем самым на публику. Петров в мыслях плюнул в его слащавую рожу, потому что больше, чем скуку этого мира, он ненавидел только вот таких вот показушников. Хотя, чего таить, парень и сам причислял себя к таким вот актёрам, только работал не «на», а «против» публики.       Через несколько минут облаченный в «боевое обмундирование» студент занёс театрально дрожащей рукой блестящее орудие над безжизненным холодным телом. Петрову удалось очень натурально сыграть волнение и страх, которые уже давно не испытывал в подобных ситуациях. Даже несколько пар любопытных глаз не помешали ему ткнуть в покойника пальцем, чтобы оценить степень окоченения. «Да, действительно свежачок», — заключил Никита и в сердцах потёр ручки. — «Сейчас будет им… тема для обсуждения».       Чем ближе скальпель становился к коже трупа, тем громче гоготали однокурсники и тем язвительней улыбался преподаватель. Блеск металла. Твёрдая рука. Отточенное жёсткое движение. Присущий только разрезанной окоченевшей плоти хруст. В мгновение ока в аудитории повисла гробовая тишина. По фартуку стекала вырвавшаяся на свободу струйка крови, маску на лице мальчишки украсили алые разводы.       — Грудную полость вскрываем путем рассечения реберных хрящей вблизи перехода их в кость, — оповестил о своих действиях парень, продолжая нехитрые манипуляции над телом.       — Полегче, Петров, полегче, — нервно осадил его преподаватель, наблюдая за тем, как нелюбимый студент аккуратно, но с энтузиазмом мясника отделял ткани от костей, открывая для аудитории ни с чем несравнимый вид на внутренние органы.       — Михаил Олегович, — он отвлёк призадумавшегося лектора. — Кажется, я знаю причину смерти.       — Удиви меня, — отстраненно ответил тот.       — А вот! — воскликнул Петров, приводя громким голосом в чувство слишком впечатлительных особ. Удостоверившись, что все наблюдали за ним, юноша осторожно просунул руку под рёбра безвестного мужчины лет сорока, которому не посчастливилось перед операцией поставить галочку «в случае смерти… согласен… во имя науки…»       А тем временем конечности безжизненного тела дёрнулись. Добрая половина аудитории завизжала и убежала из помещения. И вовремя, потому что в следующую секунду Петров сжимал в руках окровавленное мёртвое сердце.       — Кажется, у пациента инфаркт, — хохотнул студент, чуть выше поднимая добычу, которую в следующую же секунду с удовольствием облизал.       — Твою ж… — выдохнул Устюгов перед тем, как согнуться в три погибели и обблевать спасительные ступеньки, являющиеся единственным путём отступления. Какой-то шокированный парень не заметил коварной преграды и, поскользнувшись, плюхнулся пятой точкой прямо в ещё тёплую жижу. Девчонку, находившуюся рядом всю трясло, она отчаянно зажимала рот, однако, когда оценившего своё положение дел неуклюжего студента стошнило, она потеряла самообладание. Проблевавшись, студентка расхохоталась и захлопала в ладоши, поддерживая тем самым перепачканного в крови с ног до головы Петрова.       — ПОШЛИ ВСЕ ВОН!!! — завопил преподаватель, постаревший за это занятие лет на десять. — ПЕТРОВ! СВО-О-О-ОЛОЧЬ!!! В ДЕКАНАТ! И рот промой! Фу! Антисанитария! Не быть тебе врачом!       Если раньше Никиту Петрова считали странноватым, то сегодня он заслуженно получил титул ненормального (выражаясь точнее е*@нутого).       Та самая студентка, Лена, знала мальчишку ещё со школы и была тайно в него влюблена, однако вдумчивый нелюдимый парнишка не обращал на неё никакого внимания. Чтобы подобраться к сердцу Никиты девушка прониклась его увлечением оккультизмом и эстетикой смерти. Позднее первая влюблённость превратилась в крепкую дружбу, основанную на общей любви ко всему мистическому и тёмному.       — Ты сегодня в ударе, — хихикнула Лена, встречая улыбающегося парня на выходе из кабинета декана.       — Проучить этих придурков — лучшее, что я делал в этой никчёмной жизни, — легкомысленно отмахнулся юноша, а рукой уже потянулся в карман куртки за сигаретами.       — Почему никчёмной? — подивилась его словам девушка.       — Мир без магии — это уже трагедия. Вот угораздило же меня родиться именно здесь… — вздохнул Никита, направляясь вместе со своей подругой вон из здания. Эта парочка выделялась из общей толпы: тёмные одеяния, вызывающий монохромный макияж, куча побрякушек на шее, массивные кольца и украшения в ушах, пирсинг. Тяжелые берцы — у него, и высокие сапожки на шнуровке — у неё.       — Ничего. Если получится, то сегодня мы решим твою проблему, — пообещала девчушка, помахав перед носом Петрова той самой злополучной книжкой с многообещающим названием: «Переселение душ». — Кстати, Никит, что тебе декан сказал?       — Что-что! Отчитал да объяснительную написать приказал. Ему теперь ещё и взятку дать надо, чтобы не отчислил. Пренеприятнийший тип… Будь моя воля, я бы его тёщу воскресил и ночью к нему являться заставил! — заключил парень и сделал пару пасов руками. Но ничего, как и всегда, не случилось. Только пепел от сигареты упал на рукав и прожёг ещё одну дырку, на которую, как и на всё в этом мире, Никите было неописуемо красочно плевать.       — Ничего, — повторилась Ленка, похлопав приунывшего друга по плечу. — Если у нас всё получится, то мы с тобой таких дел наворотим!       — О, мы пришли, — оповестил Никита, останавливаясь напротив каморки сторожа на кладбище, где он подрабатывал. — У дяди Васи нет смены, так что всё должно пройти как по маслу.       — Ники-и-ит, до благоприятного времени ритуала ещё пять часов, а всё подготовим максимум за два. Я ж со скуки помру, — пожаловалась Лена.       — Не помрёшь, — успокоил её молодой человек, вынимая из портфеля коробочку с китайскими иероглифами. — Устроим небольшое чаепитие.       — Ура! Пуэр! — девушка захлопала в ладоши и достала из своей сумки шоколадку и кулёк с печеньем. — Я знала! Знала!       Никита только понимающе хмыкнул и затянулся ещё раз, травясь едким никотиновым дымом со вкусом какого-то странного фрукта и ванильки.

***

      Двенадцать часов ночи. Время мистики и колдовства. Погрузившееся во тьму кладбище окутал тяжелый серый туман. Стая ворон, будто чуя неладное, следила за странной парочкой в балахонах. Защитный круг. Магические знаки. Ритуальные речи. Покрасневшее пламя свечей тянулось к беззвёздному небу. Юноша уверенно шагнул прямо в центр, сделал надрез на своей ладони, и несколько алых капель упало на рыхлую землю.       — О, Тавир, Страж миров, я взываю к тебе. Своей кровью я приношу тебе жертву. Да будет заключён контракт.       Алое пламя стало синеватым и немного успокоилось. Заметив перемены, Никита продолжил:       — Приказываю тебе: даруй мне магические силы, способные держать в руках весь мир.       Похоже, Тавиру не понравилась жадность человека. Огонь полыхнул зелёным и погас. Собравшиеся чернопёрые зрители разочарованно каркнули и поспешили улететь восвояси. Только один их собрат остался, чтобы протяжно проголосить напоследок: «Ка-а-ар», что доходчиво переводилось с птичьего на человечий «дурак».       — Эээм… — пролепетала Ленка, снимая капюшон. — Кажется, ничего не вышло.       — Похоже на то, — тяжело вздохнул неудавшийся маг и поспешил убрать все следы проведённого ритуала.       Утром следующего дня юношу, как и все последние двадцать лет, встречало солнце, тёплые лучи которого ласково гладили его по лицу и щекотали нос. Никита, не любивший подобных нежностей, тут же проснулся и начал собираться в университет. С мстительным удовольствием растолкав Ленку, занявшую на ночь диван — единственную мягкую поверхность в каморке, парень выставил остатки вчерашнего чаепития на шатающийся трехногий стол и пригласил лохматую подругу на скромный завтрак. После неспешной трапезы и космически быстрых сборов две понурые фигуры брели на занятия.       — И кто додумался ставить пары в субботу? — задала риторический вопрос девушка, ладонью защищая глаза от яркого солнца.       — Кто бы это ни был, я бы поучился у него темному искусству, — усмехнулся парнишка, повторяя действия подруги и неуклюже, как и всегда, пачкая свою одежду пеплом от дымящийся сигареты.       — Ой, кстати, как рука? Не болит? — поинтересовалась девчушка. Её взгляд метнулся на мигающего зелёного человечка на светофоре. — Никит, шевели ножками.       Но парень её не услышал. Он задумчиво уставился на левую ладонь, на которой не было и следа от вчерашнего неудавшегося ритуала.       — НИКИТА! — завопила девушка, но было уже поздно. Последнее, что увидел юноша — это испуганные глаза Ленки и несущийся на него с огромной скоростью грузовик.       «Курение», — через некоторое время напишет весёлый патологоанатом в причинах смерти и унесёт дело так и не состоявшегося коллеги в унылый пыльный архив.

***

POV Никита.       Чёрт. Как же больно. И угораздило меня так глупо умереть. Хотя, чего это я жалуюсь. Все умирают. Кто-то раньше, кто-то позже. Кто-то от старости, кто-то красиво, а кто-то как я. Так. Стоп. Кажется, я что-то вижу. Ээээ. Свет в конце туннеля? Нет, это какие-то белые занавески. Больница? Слишком красиво для больницы. Вип-палата что ли? Блин, мне ж век не расплатиться будет. Ладно. Нужно попробовать встать.       Все движения давались с большим трудом. Я сполз с кровати и кое-как встал на ноги.       Эм… Почему всё такое высокое? Я стал ниже? А что там в углу?       Я так быстро, как только мог, подобрался к интересующему меня проходу.       — О, мальчик, не подскажешь, где… — начал было я, когда осознал, что это не арка. Зеркальная поверхность отражала хрупкого бледного малыша лет четырёх — пяти. Серебристая копна волос едва касалась плеч, а в серо-голубых огромных глазищах застыл испуг.       Тише, Никита, успокойся, дыши. Вдох-выдох. Похоже, ритуал сработал… в обратном направлении. А значит это тело должно владеть магией.       После данного осознания я попытался сделать типа магический пас. Поразительное чувство! Офигеть! Я даже почувствовал, как меняются энергетические потоки вокруг. Кажется, сработало. И на моей ладони появилась ээээ… бабочка? Но я хотел гремлина!       Ещё попытка. И ещё одна. И ещё… Вся комната теперь представляла собой полянку из цветов. Вокруг меня вились бабочки и пели птички. И тут до меня дошла запоздалая мысль: «Белые волосы, бледный, худой, остроухий, большеглазый и кавайный… светлый эльф?»       — ЗА ЧТО-О-О??? — завопил что есть мочи я и в порыве чувств пнул ножку кровати. Отчаянно хотелось курить, и дрожащие неповоротливые пальцы рыскали в складках одежды, надеясь найти хоть что-нибудь никотиновое.       — Счастье-то какое! Светлый наследник очнулся! — хлопнув в ладоши, радостно воскликнула прибежавшая на шум тучная женщина в средневековом наряде прислуги.       Эм… Что? Мало того, что я — тщедушный эльф, светлый маг, малолетка без сигарет, да ещё и какой-то там наследник?       На глаза навернулись слёзы. Это ж светлые одежды из шёлка, нежные улыбочки, бабочки, цветочки, розовые пони, радуга и единороги. Полный мрак. НЕ ХОЧУ!!! Лучше б я умер! Надо сматываться…       — ОТОЙДИ, ДУРА! — крикнул я и толкнул опешившую няньку, чтобы пуститься наутёк. Адреналин тут же ударил в голову. Забыв о слабости, я благополучно добежал до открытых ворот, рядом с которыми стояли ошарашенные рыцари. Один попытался схватить меня, но воспроизведя недавний опыт, я намагичил ещё птичку, чтобы затем запихать проворному рыцарю в рот.       — Чирик! — гневно прощебетала пташка, привлекая всё внимание к себе. Благодаря этой жертве удалось прошмыгнуть за ворота замка. Судя по приближающимся звукам погони, убежать далеко мне не удастся, но созданный полог из цветов удачно скрыл мою фигуру.       Я должен найти путь обратно в свой мир. По моим убеждениям, лучше быть человеком, чем вот таким вот светленьким радужным созданием. Но сначала надо затаиться и дождаться наступления сумерек, чтобы оторваться от преследователей.       Ну, и где эти пособия по выживанию попаданцев, когда они так нужны? Нету? Тогда придётся писать самому… И первый пункт: найти сигареты… _________________ Автор: изм. 27.01.18