Отпускаю грехи твои

      Ноги начало неприятно покалывать и сводить судорогой от долгого сидения на полу, но Стив едва замечал это. В мыслях была странная пустота и хаос, неверие и прострация, за которыми больше ничего невозможно было уловить. Он почти не дышал, словно боялся, что всё произошедшее может отказаться сном и растворится, стоит сделать только одно малейшее движение.       Тони его выслушал. Не прогнал, не обвинял, а просто выслушал. Это… неожиданно. И странно. Разумеется, это ещё не значит, что он простит или что-то в этом роде, но уже шаг вперёд. Такой крошечный, едва заметный, но очень важный. Ведь любой, даже самый длинный путь начинается с шага. И пусть он будет тяжёлым, почти невыполнимым, но Стив теперь так ясно и чётко увидел его перед глазами, почти ощутил физически. Значит, есть ещё надежда, а это самое важное для него сейчас — знать, что всё ещё возможно, что ещё не потеряно абсолютно всё и можно попытаться вернуть хоть что-то.       И Тони поможет найти Сэма. Это было не менее важно. И теперь вера в душе, что друг будет спасён, не просто теплилась, а разгорелась, потому что это Тони. С ним всё возможно, с ним всё осуществимо. Рядом с ним Стив снова будет способен на всё.       Да, он услышал последние слова Тони о том, что теперь только дело и никаких больше отношений. Но так снова можно будет ощутить былое «вместе», пусть лишь крохотный его осколок, но этого уже достаточно. Потому что больше не терзающий призрак, а реальное и осязаемое.       Внутри от этого предвкушения что-то всколыхнулось и затрепетало, а сердце забилось быстрее, и волнение разлилось по телу мелкой дрожью. И стало легко, словно что-то тяжёлое, почти неподъёмное исчезло, позволяя снова дышать полной грудью. Давно забытое чувство, которое казалось потерянным навсегда.       Стив закрыл глаза, ощущая, как защипало под веками. Он сгорбился, пряча лицо в ладонях, едва сдерживаясь из последних сил, лишь бы не дать слезам волю.       Его жизнь никогда не была лёгкой, но в том старом мире сороковых он не терял себя, не терял ориентиры и никогда не сомневался в своих поступках и их правильности. А теперь всё будто перемешалось в нераспутываемый узел, и не понять уже было, где какая дорога, куда приведёт тот или иной путь и правильный ли он вообще. И кругом только сомнения, спрятанные за напускной решительностью в своих глазах. Стив обманывался сам, но это не было бы так ужасно, если бы он тем самым не заставлял обманываться других.       Эта длинная череда мелких промашек и ошибок сейчас собралась в огромный шар, снёсший с верной дороги всех и вся, сбивший с ног. Лишь теперь Стив понял, что не один его самый ужасный поступок всей жизни привёл к тому, что случилось, а все действия. Постепенно они один за другим привели к нынешней жизни.       Осознание пришло очень поздно, но лучше так, чем совсем никак. Главное, что не слишком поздно.       Стив едва поднялся, онемевшие ноги почти не держали, и ему пришлось ухватиться за стол и несколько минут подождать, пока всё придёт в норму. Тело не слушалось, а в голове всё ещё был беспорядок, но он заставил себя собраться.       То, что Тони поможет, и всё остальное, — это, конечно, замечательно, но Сэм в плену, и это не шутки. И нельзя снова из-за своих неуёмных эмоций допустить ошибку. Поэтому, пару раз крепко зажмурившись и потерев лицо, Стив всё же взял себя в руки и пошёл на кухню к команде рассказать, что Тони окажет помощь, и попросить их вести себя сдержанно.       Посмеяться бы от нелепости ситуации, что он ребят, как детей малых, просит вести себя хорошо, но вот только смешно не было. Одна такая выходка уже почти не разрушила всё, что ещё держалось. Второй раз так рисковать Стив не хотел и поклялся себе, что, если нечто подобное будет грозить снова, он сделает всё, лишь бы предотвратить это. Даже если придётся идти на крайние меры.       Правильно это или нет — защищать Тони от новой боли любой ценой, он не знал, но что-то изнутри давило, заставляло, и не чувство вины и желание искупления. Что-то другое, едва уловимое и непонятное. Но пытаться узнать, что именно, времени не было, да и желания тоже, честно говоря.       За последнее время Стив только и делал, что варился в своих чувствах, эмоциях и их причинах, и за этим терял реальность, всё глубже уходя в себя. Возможно, самоанализ и полезная штука иногда, но тут она завела так далеко, что почти не выпутаться. Пока хватит, следует просто плыть по течению и оставаться открытым для внешнего мира, а не запираться в себе, огораживаясь ото всех.       Стив вышел из мастерской и направился в сторону кухни, намереваясь после пойти узнать, нет ли каких подвижек и зацепок, надеясь, что появилось хоть что-нибудь, любая ниточка, чтобы найти Сэма.

***

      Свежий морозный воздух щипал щёки, пробираясь под одежду и заставляя ёжиться, но Тони не торопился возвращаться в здание, хоть сигарета давно была выкурена и теперь лежала под ногами, теряясь в снегу.       Он не жалел, что предложил помощь, не жалел, что выслушал Стива, а не прогнал его, просто не понимал, почему поступил так, ведь ещё несколько минут назад в груди сдавливало злостью и яростью, ещё неделю назад он обещал себе, что больше не приблизится к команде и её капитану, клялся разорвать всё, что связывало его с ними.       Подобная привязанность, или чем это чувство было, стала неожиданным открытием. Хорошим или плохим, Тони ещё не успел осознать.       Он вообще не привык впускать кого-либо в свою жизнь, потому что знал, как больно потом этого «кого-то» терять. И как больно, когда этот «кто-то» предаёт. И он понимал, чем может обернуться всё, когда привязался к команде, когда начал считать их друзьями наравне с Роуди, опасался этого. Не зря, как оказалось. Но теперь, после удара, самого сильного и сокрушающего, он не понимал, почему уйти оказалось так сложно. Видимо, судьба уже успела так тесно переплести их жизни между собой, что вырвать их или вырваться самому без каких-либо последствий стало невозможно. Это как оторвать от самого себя кусок: жить потом можно, но времени на затягивание ран нужно невообразимо много. Даже после случившегося.       Старый Тони посчитал бы это слабостью и глупостью. Тони нынешний запутался. И боялся. Снова ошибиться в своих предположениях, снова испытать эту боль, потому что ещё раз он не выдержит подобное. Он и в этот раз не выдержал.       Когда пальцы на руках начали замерзать и еле сгибаться, Тони зашёл внутрь и пошёл к кофейному аппарату. В общую кухню возвращаться не было никакого желания, даже если команда уже не там. В несколько глотков выпив кофе и более-менее отогревшись, он выкинул стаканчик и направился в кабинет, где агенты пытались найти Уилсона.       Тони не решился позвонить Роуди или хотя бы написать сообщение, что останется на базе. Вряд ли бы тот осудил, но что-то останавливало. Не страх, а что-то… Словно это будет признанием в собственной… бесхребетности? Слабой воле? Или идиотизме.       Он уже не понимал, чем именно был вызван порыв помочь. Своей добротой душевной, что ли? Это-то точно просто смешно. И всё же бросить пусть и не близкого, но и не постороннего человека не смог.       Может быть, совесть?       В любом случае ставить Роуди в известность оказалось сложно, хотя это снова так безответственно и некрасиво по отношению к нему.       Решив не углубляться в дебри, которые, скорее всего, опять приведут к разочарованию в себе, Тони выкинул всё из головы, пытаясь припомнить всё, что удавалось урывками услышать про этих террористов, и всё, что говорил Росс. К тому же он уже дошёл до нужного кабинета. На входе поймав молодого агента, наверное, стажёра, и послав его за кофе, Тони прошёл дальше и узнал у Наташи, как продвигаются поиски.       За это время успели пробить все машины, зафиксированные камерами в обоих направлениях в течение двадцати минут с момента, как в объектив попала машина, которую описал Стив. Под подозрением оказались четыре машины, три из них числились в угоне, а у другой были поддельные номера. Полиция Буффало уже была оповещена и преследовала их.       Сомнений в том, что их поймают, не было, но что-то напрягало. Судя по рассказу о миссии, эти преступники не были глупыми, они должны были понимать, что в современном мире укрыться от камер сложно. Значит, они попытаются сделать всё, чтобы не привлекать внимания, и вряд ли воспользуются угнанной машиной. Но останавливать или задерживать каждого человека, машина которого попала на камеры, было слишком долго, а времени-то как раз и не было.       Если Сэма похитили, а тем более спланировали это, а не действовали спонтанно, значит, он нужен живым. Но выкупа пока ещё не требовали и, скорее всего, не потребуют, и это страшнее всего. Он им для чего-то нужен, и предположения были одно хуже другого.       Агент с кофе отвлёк от ненужных мыслей, и Тони сконцетрировался на важном.       Оборудование Сэма, найденное в пикапе. Надо начать с него. Уилсон наверняка был без сознания в тот момент, когда его снимали. Это могло быть на руку, ведь, будучи в порядке, Сэм мог бы случайно взглядом или жестом выдать кое-какие хитрости, которые Тони припрятал в своё время.       Найдя Наташу в другом конце кабинета, он направился к ней, на ходу делая глоток из бумажного стаканчика. Тони поморщился: кофе был отвратительным. Всё-таки надо было зайти на кухню и сделать нормальный, чем пить эту гадость.       Стив вошёл в кабинет, когда Тони переговаривал с Наташей, кажется, по поводу оборудования Сэма. Сердце ёкнуло, и он задержал дыхание, надеясь, что получилось найти хоть что-то. Захотелось тут же подойти ближе, узнать всё подробнее, чтобы увериться, что и правда есть зацепки. А ещё чтобы просто стоять рядом с Тони, чувствовать его тепло и энергию, впитывать её каждой клеточкой, зарядиться наперёд, чтобы хватило надолго потом, когда Сэма найдут и Тони исчезнет. Почему-то Стив был уверен, что именно так и будет. Видел в его глазах ту же усталость, что и у себя, желание найти покой и покончить с такой жизнью, начав новую, с чистого листа.       От этого кольнуло в сердце. Не хотелось его снова потерять. Пусть теперь по-другому терять, но всё же не видеть, не слышать, не ощущать присутствие недалеко от себя, которое за эти несколько дней стало не просто привычным, а уже необходимым. И теперь, когда можно наладить былое, хотя бы отчасти вернуть на свои места, пусть разбитым, сломанным и коряво склеенным, лишиться этого ещё больнее. Но удерживать Тони рядом он не в праве, и, если тот захочет уйти, Стив примет, даже ломая себя.       — Я устанавливал в Красное Крыло систему самонаведения на случай, если пульт управления выйдет из строя. Маленькая незаметная кнопочка, которая крепилась на ремень. При нажатии на неё Красное Крыло должно было прилететь к Сэму. И если она всё ещё на нём, то можно отследить его местоположение, — быстро проговорил Тони, перебирая оборудование Сэма, когда Стив всё же подошёл к нему и Наташе.       — Сколько тебе потребуется времени на это? — слова вырвались сами, стоило только понять, что есть след, что всё может получиться. Стив сжал кулаки сильнее, стараясь успокоить сбившееся с ритма сердце, и выдержал тяжёлый взгляд Тони, который оторвался от своего занятия. Он молчал несколько мгновений, после перевёл взгляд на экран ноутбука перед собой.       — Максимум полчаса, если, конечно, похитители и правда не заметили её, — он начал быстро стучать по клавиатуре, отчего на экране появилось окошко и забегали строчки кода. Пару секунд Тони молча что-то печатал, потом разобрал Красное Крыло и вынул из него какую-то деталь и подсоединил её через провод к ноутбуку. — Есть! Похоже, Уилсону везёт.       Стив едва не захлебнулся воздухом от неверия и воодушевления, ладони вспотели, и он еле сдержался, чтобы не обнять Тони. В голове стучала лишь одна мысль как можно скорее отправиться в путь, спасти друга, быть уверенным, что ему больше ничего не угрожает, что он цел и невредим, что он в безопасности.       — Я сообщу остальным и Россу, что у нас есть зацепка и скоро будут координаты, — голос Наташи отвлёк от накрывших с головой эмоций. — У нас ведь они будут?       — Ты во мне сомневаешься? — Тони говорил это не как прежде: чуть задиристо и самоуверенно, а немного жёстко, холодно, бросив мимолётный, такой же холодный и цепкий взгляд. — Десять минут, и можно будет лететь за Соколом.       — Не сомневаюсь, Тони, — тише ответила Наташа и, развернувшись, пошла к выходу.       Стив подошёл ещё ближе, всё же держась на приемлемом расстоянии, боясь испортить устоявшееся перемирие. Ладонь так и горела от желания положить её на плечо Тони, хоть едва-едва прикоснуться, и он сцепил руки за спиной, заламывая пальцы в попытке успокоиться.       — Спасибо, — сказал Стив негромко, не желая отвлекать Тони от работы, — ты… без тебя мы бы вряд ли справились.       Тони не шелохнулся, продолжая стучать по клавиатуре, лишь на короткое мгновение пальцы застыли, а дыхание сбилось.       — Пока ещё не за что.