Стать бы ветром на мгновение

***

Оставив позади неудачные кадры, они решили все переснять, ведь вдвоем так гораздо проще, гораздо легче, когда улыбки магнитом тянутся на лице, когда теплые пальцы переплетаются, когда яркие звезды над ними счастливо умиляются и еще над миллионами таких же влюбленных. В пиджаке Гука тепло и уютно, в его руках еще лучше, но Рери наслажается легким ветром, теплыми руками, нежным голосом, который рассказывает все так как не хотелось бы слышать, правду, которую не хочешь знать, однако для будущего — необходимо. Все так уютно и просто, неужели у миллиардера с охраной так бывает? Его глаза мерцают, он бывает таким ребенком, которому пришлосьтак рано повзрослеть. Рери слушает, вникает, дает поселиться у себя в голове на тысячи таких же ночей, лишь бы вот так за руку, лишь бы так часто разговаривали. Оставив на начале пути одну из машин в коллекции Чона с гордым именем «Алла», ведь это так важно почему-то, до глупого смешно, что Пак даже немного чувствует себя старше, отказываясь от колес, смеясь над таким неожиданным от Гука «Алла на тебя обиделась», они меряют Сеул ногами, разделяя этот мир как чашку горького кофе на двоих. — Ты правда так живешь? — хмурится Рери. — Да и уже достаточно долго. — не скрывает, без фальши и масок. Такой какой есть. — Как у тебя кукуха-то не поехала? Чонгук усмехается, опуская голову вниз, шепчет «не знаю». — Я бы свихнулась. — признается. — Ты убиваешь людей — это неправильно. — осуждает, но все еще держит за руку. Чонгуку горькую правду слышать неприятно и странно, ведь он так живет давно и забыл, что это действительно черт возьми неправильно. — Ты будешь меня учить? — с ухмылкой грубит, удивляя девушку. — Я буду. — не смотрит совсем на него, ведь черты так обманчивы. — Если это даст результат. — Какой результат ты ждешь? — хмурится, так ненавидит когда его «меняют», подстраивают под себя. — Когда ты поймёшь, что это ненормально. — они останавливаются смотрят друг другу в глаза. Так много ненужной вражды между людьми, которые влюблены. Без страха и лжи, они как безбашенные ныряют в этот океан добросовестной боли, принимают удары, готовы сражаться. — Я понимаю, черт возьми, Рери, — смеется, отпускает ее руку, смотрит по сторонам, но не на девушку. — Тогда почему продолжаешь? — Потому что эти люди знают где они и что с ними будет за один неверный шаг. — пытается достучаться, но на глазах девушки очки с толщиной в розовую жизнь и пони. Ее не переубедить. — Но кто ты такой, чтобы отбирать жизнь? — злиться и хмурится, она прекрасно все осознает, не любит когда над ней смеются, особенно Чон. — Единственное, что у нас всех есть, то, что нельзя купить, вернуть, обменять. Кто ты такой чтобы распоряжаться этим? — Я их босс. — в глаза и навстречу гневу. — Я мафия этой страны, я стою за президентом черной тенью. Этот мир не так чист как ты хочешь. — Из-за таких как ты. — заканчивает Пак. — Мир такой из-за таких как ты. — Да, обвиняй меня, можешь ударить. — то, что не позволено никому он отдает в ее руки, потому что она этого блять достоина, не будем врать, она безумно любит семью, оберегает друзей, переживает за каждого на этой земле, мечтала явно не о том, что имеет и она этого не заслужила. — У тебя телефон звонит. Этот номер Чон знает, он у него на обратной стороне века, раньше боялся когда видел, сейчас — смирение. И он должен показать Рери с чем она имеет дело, ведь девушка явно не понимает до конца кто он такой. Громкая связь, чтоб услышала. — Алло? — строго, по теме. — Новый кадр, Господин, его уже вывезли. — голос из динамика. Округлившие глаза Пак, трясущиеся мягкие губы. Девушка чувствует напряжение, страх, тяжелое дыхание. — Причина? — он обычно не интресуется, но тут игра для публики, конкретного зрителя. — Утечка информации. Чонгук кидает быстрое «буду», сбрасывая звонок. — Ты уходишь? — догадывается Ре. — Да. — Ты убьешь его? — Да. — Почему вообще ты занимаешься такими грязными делами? Разве у тебя нет, я не знаю… — путается девушка, ее буквально трясет от злости и обиды, ее вообще не воспринимают и в ее голове, смотря на парня напротив в голове одно сплошное «оправдать». — Этот человек занимал высокую должность. Я хочу увидеть его страх. — Это дает тебе эмоции? — удивляется девушка. — Это дает мне чувствовать власть. Рери далека от всего этого. У нее объективно шок и набор негодования. — Ты… — Говори. — вздергивает подбородок вверх Чон. — Ужасен. Правда — самый важный элемент в его жизни, поэтому слышать ложь или мягкую правду он не станет. Ему нужна грубая, частная, чтоб с ранами по спине и горькостью на языке. Рери единственная кто заставляет Чона себя так чувствовать — уязвивым, поэтому она ему нужна как новый чистый глоток воздуха. — Умница. — кивает. — Я вызову тебе такси. — Не едь. — просит, такая мягкая в этом его пиджаке, хрупкая и хочется поддаться, но какой-то стержень прошлого держит, шепчет в ухо «не слушай» и хочется бежать. — Не выйдет, Рери. — хочется попросить «прими, молю, прими меня таким», но в этом взгляде так много страха. — Это не так работает. — Если я для тебя что-то значу- — Значишь. — смс на телефон «К Вам подъедет…» и Чон отвлекается на загоревший экран. — Поэтому я прошу тебя ехать домой. Обида и злость текут буквально по ее венам, девушка сбрасывает с плеч пиджак, сует его в чужие руки, поджимает губы, пока к ним подъезжает элитное такси, которое наконец-то увезет ее от этого безобразия. — Возьми, — просит обратно забрать пиджак. — Он мне не нужен, — а режет так словно имеет ввиду «ты мне не нужен». — Пусть он будет причиной для нашей следующей встречи, — потому что теперь ему кажется его будут настойчиво избегать. Но Рери берет. Черт возьми этого Чонгука с его сверкающими глазами, теплой грудью и сильными руками, Рери добьется своего, она будет услышана. Прижимая дорогую ткань к себе, полностью пропахшую Чоном Рери открывают дверь в черную глянцевую иномарку и просят пристегнуться, когда единственное о чем просит Пак это быть осторожнее и написать как все закончится.