16 часть
11 декабря 2016 г., 19:08
***
Температура снижается, как и настроение. Темнеет раньше, порывы бурь все сильнее. Рери уже как неделю дома, родители ее радушно встретили. Пытаться начать все заново без Чонгука? Нет, Рери кажется это бессмысленным, она не собирается жить без него. Не то, чтобы ей нравится ходить вечно с плохим настроением, просто жить воспоминанием намного лучше. Рери не хочет таких же или других с чужим человеком. Каждый день ложится спать с мыслями о Чонгуке, просыпается с теми же мыслями, ест, учится, кстати о учебе, Рери перевелась в российский университет и продолжает обучение на психолога-криминалиста. Фотографии и видео у Рери на телефоне есть до сих пор и она каждую по счету уже знает. Может, кому-то это покажется глупым, но неужели она должна сразу забыть о нем и искать другого? Рери сама не хочет, она хочет так, хочет думать о нем, тешить себя мечтами, придаваться воспоминаниями и пусть за этим всем стоит туча боли и слез, ей все равно. Вставать по утрам теперь не проблема, потому что она даже и не ложится. Рери смотрит в потолок и прожигает в нем дыру, воспоминания вихрем проносятся, когда Рери буквально семь дней назад покинула кровать, дом, жизнь Чонгука. Его имя все так же приносит кучу тепла, тело помнит его нежность. Звенит будильник и Ре тут же накрывает его рукой, выключая. Без проблем встает и идет в ванную. У Пак нет проблем со сном, у нее его нет. Она не жалуется, как остальные на недосып, за то, что много нужно делать по учебе. У нее много времени. Нет, не то, чтобы она не спит вообще, спит конечно. Это ведь главная составляющая существования человека. Просто, закрывая глаза, Ре видит лишь один образ, терзающий ее сердце. Выходит из комнаты и направляется на кухню, где уже у плиты колдует мама, а папа сидит и читает газету. Завидев дочь, женщина сразу улыбнулась своей доброй и такой нужной улыбкой. — Доброй утро, мам, — притворилась сонной Рери. Окружающие думают, что у Пак явный недосып, иначе как можно объяснить вечно красные глаза, бледность кожи и синие круги под глазами? А это просто слезы. — Доброе, — отозвалась женщина. — Доброе утро, — так же смотря в газету сказал отец. — Рери, ты как-то похудела очень, — нахмурилась мама, а Ре затушевалась. — Тебе кажется. Я отлично питаюсь, — попыталась улыбнутся Ре. Отец недоверчиво покосился на дочь и отпил из чашки кофе. — Тебя подвезти до универа? — спросил мужчина. — Да, спасибо, — и убежала в комнату собираться. Так и не позавтракав, Рери сидит в машине с отцом. Аппетита нет уже какие сутки, депрессия осенью, довольно логично и совсем не ново. Наверное, все такие ходят, грустные, унылые и зарываются головой в учебу, лишь бы отвлечься и ни о чем не думать. Рери прислонила голову к стеклу и наблюдала, как осенний утренний дождь капает на окно двери. С папой музыку не послушаешь в машине. Ре прикрывает глаза, отдаваясь с головой воспоминаниям, как в первый раз она с Чонгуком ехала в его машине и включила музыку, тогда Чонгук так разозлился, что готов был убивать. Пак с закрытыми глазами слегка улыбнулась с собственной шалости. — Что-то произошло? — заговорил папа. — С чего ты решил? — не открывая глаз ответила Ре. — Странно себя ведешь, — констатирует факт мужчина. — Сам хотел, чтобы я выросла с семилетнего возраста и стала походить на свой, — открыла глаза Ре и продолжила смотреть на капельки дождя. — Ты не выросла. У тебя просто плохое настроение или как вы, подростки, это называете — депрессия, — не отрывает взгляд от дороги отец. — А как вы, взрослые, это называете? — повернулась Пак к нему лицом. — Зацикленность на одной проблеме. Да, возможно Рери зациклена на Чонгуке, но он явно не проблема. Рери выходит из машины и желает папе удачного дня, а после топает в универ. В универе у нее не особо много знакомых или друзей, Ре просто не подпускает их к себе. Таких друзей как: Ланхонг, Сынхен, Соен, Тэян и Джиён, у нее уже никогда не будет. Интересно, как они? Скучают ли? Как там у Соен и Юнги? А как там Чонгук? Что делал, когда понял, что она уехала в Россию? Скучает? Думает о ней? Или нашел уже замену? Ему же не сложно, у него есть та девушка, которую он знает очень давно. По расписанию сейчас литература, поэтому Пак направляется именно туда. Вчитываясь в строчки, девушка понимает, что этот стих действительно чем-то схож с ее жизнью. Она бы не хотела забыть черты лица Чонгука, в прочем, ей это не светит, потому что у нее есть его фотографии. В худшем случае, эти фотографии могут устареть. Рери хотелось бы видеть все его изменения: как начинают появляться первые морщинки, как голос станет грубее, как на волосах появятся седина, Рери хочет прожить всю жизнь рядом с ним, любя и быть любимой. Им. И никем больше. Телефон Рери с того раза так и не включала, она не глупая, знает же, что так легче будет ее найти, если, конечно, ищут. Пак купила новый телефон и там всего два контакта: мама и папа.***
Клубы, тусняк, снова потные и горячие тела двигаются в такт. Много алкоголя и, естественно, не только его. На вип местах, как и обычно сидят самые важные шишки. На красных кожаных диванах лежит полуобнаженная девушка. Лежит раком. Пытаясь стонами перекричать музыку, льющихся из больших колонок. — Как же ты заебал! — рявкает парень с хриплым и шипилявым голосом, — Чон Чонгук! Парень вбивается в тело неизвестной ему азиатки, откинув голову назад. — Ах, хен. Подожди чуть-чуть, — совсем не смущаясь продолжает свое действие парень. — Ее всего недели нет, а ты перетрахал пол Кореи, — не успокаивается Мин и швыряет папку на соседний диван, — выпил пол Кореи, — и выпивает со стола неизвестный ему напиток, — убил пол Кореи, — и садится на диван напротив, — Намджун тебя ненавидит. Успокойся уже. Видимо, получив свою разрядку, Чонгук негромко простонал и кончил девушке на спину. В развалочку отошел от дивана и не спеша начал застегивать штаны и ремень. Девушка впопыхах искавшая свою одежду, быстро оделась и чмокнула Гука в губы, скрылась в толпе. Чон проводил ее оценивающим взглядом. — Ниче так, — с приподнятой бровью одобрил Гук, — рекомендую, — и увалился на диван, на котором пару секунд назад происходило совокупление, взял со стола коктейль, закинул ногу на ногу, откинулся на спинку дивана и преподнес к губам жидкость. — Что с тобой происходит? — уже спокойнее спрашивает Мин. — А что-то не так? — делает глоток Чон. — Прошла всего неделя… — Да не найду я ее, понимаешь? Не найду, — последнее сказал по слогам Чон, — она сбежала, не для того, чтобы я голову ломал, как же бы ее найти, она сбежала, чтоб я не нашел. Чтоб я ее не мучил. — А схуяли ты так быстро сдался? — А зачем тогда сбегать от мужчины, которого любишь? Мин молчит. — А она сбежала, значит не любит. Не нужна мне такая ни любовь, ни девушка. — подытоживает Гук и снова отпивает, — а я, между прочим так да, глава мафии Кореи. Так что я должен себя так вести. А еще мне всего двадцать, хен. Двадцать. Могу делать все, что хочу, — встает Чонгук, — а я хочу, — и ставит пустой бокал на столик, — бухать, — собирается уйти, но голос Юнги останавливает. — А фотки ее тебе тоже в телефоне не нужны? — все так же сидит на диване и смотрит вперед. Чувствует, как Чон остановился и смотрит на него, явно испепеляющим взглядом, на что Мин лишь хмыкает, — думаешь, я не знаю, как ты по ночам ревешь, смотря на последние ее селфи, которое она сделала в день своего ухода? — встает с вызовом смотря на Гука, — это ты пьянь ходячая, ничего на утро не помнишь, а у меня память хорошая, — направляется к выходу, — удачи побухать. Чонгук провожает взглядом худую спину, а после с рыком переворачивает столик, который недавно служил для того, чтобы на него ставили алкоголь. Ярость и обида на Мина вырастает с геометрической прогрессией, да он не прав, он забил на работу в принципе и то делает, что бухает. После того, как сказали, что вряд ли в такой большой местности отыскать Рери будет реально, Чон забил на все правила и устои. Он разнес половину дома, половину клуба, а после заглушал все это алкоголем и телами чужих женщин, которых он и в помине не знает. Да и не хочет, все они только для этого и созданы, иначе зачем еще приходить в ночной клуб, если не потрахаться? Та девушка, наверняка думает, что у них теперь Чоном что-то есть. Чонгук берет с другого столика бутылку дорогого коньяка и делает большие глотки прям из горла, не обращая внимания на жжение. Он ждет, когда наступит опьянение, чтобы вся боль стала неощутимой, испарилась и исчезла.***
— Как ты меня заебал, ебанный ты Чон Чонгук! — снова горланит Мин с утра по раньше в доме Гука. — Тебе не кажется, что кольцо — это обруч? — спокойно и тихо говорит Чонгук, разглядывая кольцо, которое снял с среднего пальца, — просто оно для очень маленьких людей, — затем смотрит на свою ладонь, — таких кро-о-ошечных, — тянет пискляво Гук, показывая пальцами «чуть-чуть». Мин фейспалмит, сидя на корточках перед Гуком. — Посмотри в кого ты превратился, Чонгук! Твой дом похож на бомжатник, тебя шугаются собственные люди, ты сидишь около входной двери! Очнись уже! Возьмись за работу! Скоро тебя перестанут боятся, потому что поймут, что ты ваще в говно. Тебя запросто застрелить, а ты и не поймешь, — выговаривает все что налегло Мин. — Я хочу увеличить свои ладони, — смотря на них же отвечает на всю тираду Чонгук. — Пошел ты нахуй, — спокойно говорит Мин, — то, что Рери уехала, да, беда, все сейчас горюют, но блять, не до такой же степени! Пойми, что этим ты ничего не решишь, думаешь, пока ты бухаешь время останавливается? Нет, Чонгук! Нет! На тебя все так же точат зуб, все так же убивают твоих людей, допрашивая их, где ты и как ты, чтоб в любой удобный момент убить тебя! Прекрати маяться хуйней живо! — пытается внедрить мозг этому животному Мин. — Я хочу хобот как у слона, чтоб так виу-виу им делать, — и машет носом. — Пошел ты нахуй второй раз, — выдыхает Мин, — быстро прибрал хату, утихомирил все дела на работе, убил кого-нибудь из людей, чтоб все тебя снова забоялись и делай дальше, что хочешь! Трахайся, бухай, кури, что хочешь, Чонгук. Меня не ебет. — Ну вот, — смотрит на него погрустневшими глазами Гук, — Теперь я и тебе не ну-у-ужен, — и утыкается лицом в ладони рыдая, как девчонка. Мин фейспалминт второй раз. — Как ты заебал, — вздыхает Юнги и идет на выход. — И не звони мне! — кричит ему все с тем же ревучим голосом Чон.
