Стать бы ветром на мгновение

***

Черный мерс с необычными номерами проезжает по улицам Сеула, цепляя своей красотой. За рулем уверенность в глазах, в позе, в руках, что расслабленно держат руль. Рубашка с белого шелка расстегнута на две пуговицы, давая больше свободы. Майский ветер по ровному загару после отдыха в Канаде, по курсу широкая грудь и пышные ресницы. Заворачивает в крупный район напичканный бутиками и кафе, насыщенность людей падает в глаза тут же. Чонгук выходит из автомобиля, уже сразу улыбаясь видя даму своего сердца сквозь толстые большие окна магазина с цветами. Девушка заправляет за ухо пепельно-русую прядь и отдает букет с маленькими бутонами роз и белой ленточкой подростку, который непременно бежит радовать свою девушку на их сотый день отношений. Рери поглядывая в окно заметила Чонгука, начиная также по родному, но уставше уже улыбаться. Конец дня, а сейчас весна, спрос на цветы, особенно ее работ, очень повысился. Манит указательным пальцем внутрь, потому что хозяйка здесь она и за всей документацией следит тоже сама. — Я думала ты там собрался стоять весь вечер, — шутит девушка, заходя за большую кассу, похожую на ресепшн в отелях, включает макбук и достает разные накладные, потому что в программе стоит занести поступление новых товаров для магазина. — Я бы простоял если бы надо было, — заметно флиртует парень. Обменявшись улыбками, Чонгук не теряет времени проводит пальцами по чертам девушки, — как твой день? — и мягко целует в губы. — Успешно продала все лиллии и приезжали поставщики, — слушает как его любовь болтает без остановки, потому что он так влюблен, серьезно, — пришлось в подсобке полностью перебирать и переставлять все вещи, — взмахивает руками, почти сбивая с лица очки в черной оправе, — из-за этого пришлось убираться и в зале, — нервно перебирает белые листы а4, пытаясь найти нужный, — звонила Соен, кстати, говорит много новостей, а я ей, главное, говорю… Влюбленный взгляд и дальше как в тумане, Чонгук наблюдает за девушкой и бесконечно готов повторять «люблю люблю люблю». Девушка выговаривается за весь день, потому что Чон тоже мужчина занятой, и весь день был абонент не абонент, как говорится, нужные бумаги заполнили, кассу закрыли. — Сигнализацию включил? — вовремя вспомнила Пак, когда уже все ролеты были опущены. — Включил. — улыбается, приобнимая девушку за талию, целуя ее в висок. — Как прошёл день у тебя? — уже в машине интересуется Рери, слушая совсем скупой рассказ о том, как Намджун делился опытом заботы о детях, ведь он недавно стал молодым отцом. Большая часть работы пала на Юнги. Но тот собственно, уехал давно в Норвегию и проводит относительно спокойную службу там, все отправляя по электронному адресу. С тех пор прошло два года, с того самого ужасного вечера, когда казалось, что раны неизлечимы, когда казалось, что кровоточить будет вечность, когда все были только рады знать, что все живы — остальное не так серьезно. Чонгук давно реализует бизнес не только в сфере мафиозной группировки, но и давно занялся нейтральным доходом, который и безопаснее и приятнее. Рери окончила универ, отправила родителям свой диплом, ведь он был так важен для них. Сама посещала курсы флористики, побеждая на различных премиях международного уровня, поэтому Чонгук, зная об этом больше, научил девушку возиться с бумагами, оформил ИП и открыли несколько крупных точек по миру. Больше не было детских капризов «не хочу учиться», уже сама приходила, действительно погружалась в мир, в котором так давно живет Чонгук. До сих пор поддерживает свою единственную, готовый помочь в любую минуту. Забрав Рери с работы, едут обратно домой, будни достаточно проходят быстро, хотя они вместе могут просто бросить все и уехать как и в прошлый раз в Канаду. Но после летнего отдыха пара решила, что надо совершенствоваться и предприятие такое рисковое дело, к нему надо возвращаться всегда, иначе сломается как карточный домик все, что строил годами. Заходя в спальню, девушке приходит вызов от Соен, который не думая русоволосая принимает. — Я в душ, — шепчет Чон, целуя в щеку и на ходу расстегивает на себе рубашку. — Да? — отвечает на вызов, провожая широкую спину своего мужчины. — Это просто пиздец, — увлекательное начало, однако. Снимая с себя все шмотки, слушая параллельно подругу, Рери собирает все вещи в спальне, которые почему-то оставлены на креслах и спинках стульев, хотя Рери просила Чона не оставлять их так, в одном нижнем белье, босыми ногами шагает в ванну на первый этаж, запихивая все цветное в стиралку. — А он что? — придерживая телефон плечом к уху, Пак устанавливает режим стирки. — А он хочет детей. — Какого черта?! — реально охреневает Пак, возвращаясь в их комнату. — Мы с ним разговаривали об этом и до отношений… — оправдывается девушка. — Он всегда говорил, что хочет отношений именно для создания семьи. Рери надевает большую серую футболку, снимает лифак и подходит к большому шкафу. — Ну тогда ты знала на что идешь, считай. — открывает дверцу, кидая на нижние полки бюст, забирает новые черные кружевные трусы, которые ей прислал один бренд ради рекламы. — Ну вообще да. — А ты готова? Меня больше это волнует, — снимает с вешалки свой черный шелковый пеньюар и снова выходит с комнаты, направляясь на первый этаж, ведь ванная на втором занята Чонгуком. Со стороны кухни с ней здоровается повар, не отходя от плиты, выполняет свою работу. — Вам как обычно? — сквозь шипения на сковороде удается расслышать Пак. — Да, красное, — и взгляд, который говорит о многом. Встречает по пути горничную, сообщая, что цветное она закинула в стиралку. — Белое лежит в корзине, — говорит с намеком, якобы, это я оставила на вас. — Вот именно, что я вообще не ебу, — вздыхает девушка в трубку. — Тогда поговори с ним и возможно так поймешь, готова ли ты этому человеку рожать и быть с ним всю свою жизнь. — переключается на разговор, заходит в огромную комнату, ступая на холодную плитку. Посередине комнаты как будто фарфоровая ванная, словно из домика барби, блестит как от хайлайтера, чуть дальше по курсу окна в пол и вид на бассейн на заднем дворе дома. Слева бесшумно работает машинка, стирая все вещи, что кинула туда Пак, в другом конце одиноко подсвечено джакузи и ровно напротив умывальник с огромным в ширину зеркалом. Включает воду, наполняя ванну, сидя на бортике. — Только я тебя умоляю, Соен-а, подумай хорошо, рожать это не прикол и ребенок не кукла тебе, — уже пытается наставить на путь истинный подругу. — Воу-воу, я знаю, что делаю, это ты у нас стала бизнес леди, я так-то дома сижу и времени на подумать у меня достаточно. — Я надеюсь ты понимаешь всю серьезность. — действительно пытается донести до Мин, что это не временно. — Ребенок это навсегда. — У тебя такой голос будто ты про рак заговорила, — смеется девушка, заражая и Пак. Бросает бомбочку в горячую воду с запахом банана и апельсина, снимая с себя футболку. Кажется это Чона?.. Неважно. А все, что надо это мятная маска от лаш, нежный пеньюар на плечи, прикрывая ужасный шрам, вода с волос капает на натуральную ткань, пол, но вообще все равно. Выходит на балкон теплым майским вечером в руках бокал с красным полусладким, ее любимое, а сзади теплые руки и свежий запах его геля для душа. Поцелуями спускается по шее, руками под ткань на бедра и талию, гладит, обожает, целует, любит, кусает за кольца сережки в ушах и шепчет о том, что она самая прекрасная. Спускает ткань со спины волной по телу, убирает мокрые пряди, по коже мурашки, бледный шрам, который, увы, ничего не замажает, ни один хирург не искоренит из тела. Но Рери и не гонится за идеальностью. Этот шрам доказательство ее любви к Чонгук, уродливый и бледный, болит по ночам все еще, но он, как напоминание о тех днях, и… если она пережила эту страшную борьбу, то и переживет и сессию. Мотиватор три тысячи. Мягкими ладонями Чон оглаживает участок. — Что такое? — шепчет девушка, стараясь повернуться лицом. — Восхищаюсь, — и целует в ушко. Девушка поворачивается в итоге, кладет одну руку на лицо любимому, второй держит пузатый бокал за ножку. Делает глоток вина и оба признаются в глаза друг другу, что все еще влюблены.

***

Зеленый газон, на небе пятнистая корова только с белым и голубым. Белоснежная террасная качель качает блондинистого мужчину с ребенком на руках, который мило сопит папе в шею. Рери сидит за столом, нарезая салаты, пока сбоку заманчиво пахнет мясом. Чонгук готовит стейки, солнце приятно греет в макушку. — Тэхен всегда вообще хотел детей, — влезает в разговор, забирая с досточки кусочек помидора, который для салата нарезает Рери. Соен сидит напротив Пак, прекрасно это все зная, подпирает щеку рукой и вздыхает. — Ему всегда как-то удавалось найти с ними общий язык, — закатывает рукава желтого свитшота, — его оставляли всегда с племянником, когда был студентом подрабатывал нянькой, — замялся Чонгук, ведь Рери с рук ему дает кусочек помидора снова. — И учился он на воспитателя, — подытоживает Мин. Чонгук угукает, уже давно не участвуя в разговоре, больше занят тем, что целует в руку свою девушку и лохматит ей после густые волосы, счастливо улыбаясь. — В любом случае, поговори лучше с ним. Один и тот же совет, и толк есть, Соен с ним согласна, однако так тяжело. Еще более тяжело осознавать, что Чонгук Тэхена простил. Действительно. Без шуток. Просто так бывает. Обида давно прошла, потому что всю ту злость замещает любовь, и уже плевать на прошлое ведь ты уверен, что твое будущее явно другое. — Намджуна, — зовет мягко брюнетка, которая после ужасной ночи с ребенком пыталась выспаться в пляжной кровати. Рери специально заказала такую для девушки, потому что прекрасно осознает как тяжело быть мамой. Но ей повезло с мужем, который взял все на себя хотя бы днем. — Юнчана надо покормить, — подзывает к себе милая выспавшаяся девушка, молодая мама. Намджун бросается к любимой, замечая как тревожно ведет себе ребенок, начиная хныкать. И как она это чувствует только? Наблюдая, Чонгук приобнимает Пак за плечи, касаясь ткани ее фирменной белой рубашки, которую она совместила с высокими бойфрендами. — Вон, Соен, спроси у Чеен, как она поняла, что готова стать матерью, — кивает Гук, явно подстебывая девушку. Мин цокает, набирая сообщение своему молодому человеку, ибо слишком долго он ездит за бадминтоном к ним домой. Рери подходит к столу, не трогая нервную подругу, понимая, что для нее это стресс. В чистые бокалы наливает белое вино, один отдает подруге, второй оставляет у себя, ничего не говоря, чокаясь мягко стеклянными с ней. — Отличный повод, — соглашается с ней подруга, делая глоток. — Хорошо, что ты меня и без слов понимаешь, — оставляет красные следы от помады на прозрачном бокале, но зато, считайте, пометила. — Когда будет уже готово мясо? — жалуется Соен. — Когда вы мне тоже вина нальете, — обиженно бурчит Гук.

***

Звуки басов словно отлетают от стен, спектр мигающего света, Джиен уже давно в говно, стоит, держится за перила и вот честно, ему хочется больше драйва, вот только многие его друзья уже давно отгуляли свое. Только Джи на жопе ровно не сидится, хотя казалось бы, не устал ли? Но нет, не устал. Слабый толчок в спину и пьяное «пршу пршения». — Ты? — оборачивается Джиен, ловя хитрую улыбку афроамериканки. — Джен, — поднимает пьяный взгляд, — а тебя как зовут? Улыбки, которые понимают оба и сразу, словно током между телами, просыпаются искры.

***

Малиновый закат, перламутровые облака, девушка опаздывает, пока Тэхен делает заказ за нее. Он достаточно ее изучил за столько времени жизни вместе. И ведь казалось бы, смущенные взгляды, просьба помочь перевезти вещи с квартиры бывшего, до самого вечера уносили до последнего, вазу ее мамы и любимое полотенце. Все, подчистую. Но вечером уже у машины, прощаясь, все чувства накалены, обострены, натянуты до предела. Живое и горячее «Оставайся у меня» и вздернутый подбородок. Вспоминает с таким откровением, до сих пор закусывая губы от смущения. Действительно ли он был готов было не важно, он точно знал, чего хочет. И видел, что Соен хочет того же. — Ты пришла, — увидев девушку, глаза горят синим пламенем, подрывается, целует жарко в щеку и сжимает ее ладонь. На столе ее любимый капучино и круассан со сгущенкой. — Вау, ты уже заказал, — приятно удивляется, в ответ сжимая своими холодными пальцами тэхенову руку. — Да, ты хотела поговорить? — вскидывает брови Тэ. — Ты так говоришь будто у нас деловая встреча, — улыбается Мин, — расслабься, милый. И Тэхен расслабляется, под этим родным взглядом, на Соен кружевное бежевое платье, облегающее красиво кожу и грудь, легкие локаны, и руманец. Долгое молчание, почти выдавила жестокое «я хотела поговорить насчет детей», правда с желчью выливается наружу, скрывать нечего, «я не готова». Тысяча оправданий, быстрое биение сердца и боязнь потерять все. — Соен-а, — мягко гладит вспотевшую руку девушки, — я не тороплю, — улыбается, — давай сделаем все как у людей? — предлагает, доставая с кармана бархатную белоснежную коробочку. Ахи со всех сторон, у Мин перекрывает дыхание. Пышные изогнутые ресницы хлопают и открытый рот. — Согласна? И легкий кивок.

***

На трубке висит Юнги, который расслабленно сидит в своем плетеном кресле в центре Норвегии и наслаждаться жизнью в целом, рассказывает про особенности этого народа и восхищается их чаем, ни в чем себе не отказывает и клянется, что сделает отчеты до пятницы. Вальяжно сидит, в руке дорогой виски. Этому человеку больше ничего и не надо. — Хватит разговаривать, — заигрывающе улыбается Пак, в бордовом пеньюаре, заправляет закрученные в кудри волосы назад, — идем, — и оголяет плечо. Чонгук лишь довольно улыбается, меняя позу, засовывая одну руку в карман. Вызывающе смотрит, сканирует худые ноги, которые так сильно любит кусать за внутреннюю сторону бедра. — Я по делу, солнце, — не скрывая улыбки, садится в большое кресло, шепчет и расправляет галстук. Девушка же ждать не будет, особенно когда так возбуждена. Подходит, оставляя метки бордовой помады на матовой коже шеи, следы на белоснежном воротнике рубашки и спускается ниже к паху, расстегивая брюки. Да, вот так. Теперь он точно доволен. — Да, я слушаю тебя, Юнги.