breathe you in

~~~ Чонгук плетется за Юнги в их номер, а ощущает себя идущим на виселицу обреченным. Хотя сейчас он предпочёл бы повешение, или расстрел, или электрический стул. Он согласен даже на обезглавливание или сожжение заживо. Можно, конечно, еще и железную деву. Всё лучше, чем спать в метре от Юнги, не имея возможности прикоснуться. Не имея возможности сказать, как он дорог ему. Не имея возможности показать, как злит его безразличие. Единственная доступная опция - злиться внутри себя, накручивать и беситься. Потому что "Юнги-хён тупой мудак и бессердечная скотина". А как прекрасно было бы жить с Джин-хёном - смотреть анимешки, жрать вкусняшки и смеяться много и без перерыва. Вселенная оказалась непреклонна и глуха ко всем мольбам Чонгука. Чонгук тяжко вздыхает. - Что? - Юнги останавливается и резко оборачивается. Чонгук уверен, что он медленно сходит с ума, потому что на лице Юнги, кажется ему, он видит обеспокоенность. "Аж два раза" - тут же отгоняет от себя эту мысль, вспоминает, что ему вообще-то вопрос задали. - Ничего. Иди, чего встал, - грубит Чон. - Совсем оборзел? - отвечает Юнги и тем не менее возвращается к прерванному занятию. До номера остается всего ничего. За Тэхёном с Чимином как раз закрывается дверь, оттуда слышен грохот. "Ничего нового", - устало думает Юнги и завистливо наблюдает как Хосок бодро заходит в свой отдельный номер. Дверь открыть не получается даже с четвертой попытки. Ключ-карта не срабатывает. Юнги ошалело смотрит на карту, на свои руки и на дверь. Чонгук где-то сбоку начинает раздраженно сопеть. - Отдай, - вырывает карту из рук Юнги и с первого же раза открывает дверь. Юнги хочет что-то сказать, но только смотрит на замок и думает, что такое предательство от электронной техники - это подло. - Видишь, это несложно, - насмешливо продолжает Чонгук. Раздражение испарилось, злость ушла, он снова прекрасно владеет собой. Этого самоконтроля должно хватить на ближайшие пару часов, как раз до того момента, когда все уйдут гулять, а он сможет спокойно пострадать от своей неразделенной, очень безответной любви. - Заткнись, - бросает Юнги. - И чемодан мой занеси, - не просит - приказывает. Чонгук давится воздухом, но ответить не успевает - Мин Юнги уже далеко в номере. Первый порыв - оставить чемодан хёна в холле. Но он хороший макнэ, а не мудак-хён. Чон поднимает оба чемодана и заходит следом, доносит их к шкафу и, оставляя, проходит дальше. - Круто, - ни к кому не обращаясь, бросает Мин и падает спиной вперед на ближайшую к окну кровать. Все знают, что Чонгук обожает по ночам залипать на вид из окна. Но Юнги все равно выбирает именно её. Лежит, не шевелится, ждёт. Чонгук хочет начать спорить, ныть и канючить. А потом просто плюет. Все и так уже плохо. Подумаешь - мелкой гадостью меньше, мелкой гадостью больше. Он ведь и так уже в одном номере с самой противной мелкой гадостью, которую можно вообразить. - Спокойной ночи, - говорит Чонгук и заваливается лицом к стене. Спать он не планирует, но и вариант общения с хёном тоже отпадает. Юнги приподнимается на локтях и смотрит на Чонгука с недоверием, вопросительно. - Это всё? - задаёт резонный вопрос, но не видит, как Чон закатывает глаза. И тем более не слышит внутреннее "Нет, блять, не всё, тупой ты мудак, но тебе знать не положено". - Я устал, не выспался в самолете, сегодня посплю, идите без меня, - монотонно выплевывает Гук. - Эй, ты точно в порядке? - Юнги тянет его за плечо, пытаясь развернуть. Когда только успел подойти? Чонгук нехотя переворачивается на спину и смотрит устало. - Ну что еще? - Чонгук-и, перестань быть таким, - Юнги не заканчивает мысль, зато начинает щекотать его. Против воли уголки губ Чонгука ползут вверх. Нет, щекотки он боится, но попытки зануды-мудак-хёна развеселить его умиляют. Вот может же быть хорошим, когда захочет. - Всё равно не пойду, - сквозь смех повторяет Чон. - И никакие ваши уговоры не заставят меня еще хоть раз сидеть с Тэ и ЧимЧимом. Хён, я поспать хочу. Юнги больно спихивает его в центр кровати и падает рядом. - Спать будешь на своей кровати, а это моя. Чонгук пытается встать, но рука Юнги перехватывает его быстрее и утягивает обратно на кровать. Чрезмерно скоростной Юнги поражает удивленное сознание Гука. - Хён? - Не мельтеши. Спать ночью будешь. А сейчас ты расскажешь хёну, что тебя беспокоит, - рука Мина продолжает лежать на Гуковом животе. Они лежат в тишине еще пару минут. Чонгук не планирует ничего рассказывать. Потому что говорить правду он не будет не при каких условиях. А выдумывать что-то левое сейчас нет сил. К тому же вероятность того, что Юнги раскусит любую его ложь, слишком высока. Поэтому он надеется на единственный проверенный метод - дождаться, пока хён заснёт и втихую сбежать подальше. К Джину, например. Не выгонит же он ребёнка. А если состроить умилительную мордашку, он еще и Намджуна отгонит, который стопроцентно полезет выяснять, почему же Чон прибежал к ним. Чонгук не хочет врать друзьям. Себе вот он не врет. Но говорить с собой - человеком, которому без вариантов приходится всецело доверять, и говорить с друзьями, которые пусть даже ближе семьи, - это всё-таки разные вещи. Все его надежды рушатся после тихого покашливания и последующего вопроса: - Ну так что? - Отстань, хён. Я просто устал. Всё хорошо. - С тобой давно уже не "всё хорошо", Гуки. - Следишь? - усмехается Чонгук и переворачивается лицом к хёну под его же рукой. Теперь между ними меньше полуметра. - Всегда и за всеми, - легко улыбаясь, отвечает Юнги. - И ты не в порядке, друг. Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать? Я всегда рядом. Чонгук чувствует легкие поглаживания по боку и от счастья хочет верещать. Потому что Юнги волнуется о нём. Юнги говорит, что всегда рядом. Юнги врежет, если узнает, что у Чонгука в голове. Чон собирает всю свою волю и все свои фальшивые маски, профессионально выработанные многими часами тренировок. Он понимает, что есть только один шанс избежать неприятных бесед, поэтому надевает самую крепкую маску добряши мальчика-зайчика, тепло улыбается и говорит: - Всё будет хорошо, Юнги-я. А сейчас я хочу отдохнуть. Пожалуйста? - просящие интонации и полное послушание. Юнги несколько секунд колеблется, но Чонгук видит, что он уже отступил, поэтому отворачивается к стене и прикрывает глаза. Спустя пару минут Гук слышит тихий выдох и чувствует мягкое поглаживание по животу. Юнги шепчет "Если ты этого хочешь, мелкий". Рука чуть сильнее сжимается на боку, и Юнги встает с кровати. Старается передвигаться бесшумно и вскоре выходит из номера. Тишина бьет по ушам. Хочется погромче застонать от разочарования, но Чонгук сдерживается. Фантомное тепло руки его хёна продолжает тревожить мысли, загоняя в клетку самокопания и самобичевания. Сна как не было ни в одном глазу, так и нет. Или Чонгуку это только кажется. Темнота накрывает внезапно.