Самые близкие

      Маринетт с наслаждением умывала раскрасневшееся после тренировки лицо. Не успела умыться до — и вот, пожалуйста, приходится сейчас, обычным жидким мылом. Удовольствие сомнительное, но ходить с потёкшей тушью не хотелось совсем. Включив воду попрохладнее, она зажмурилась и принялась осторожно намыливать глаза, склонившись к раковине. Вода немного потеплела, но Маринетт не обратила на это внимания, мало ли кто этажом выше тоже решил умыться… А через секунду она вскрикнула и распахнула глаза — руки резко ошпарил кипяток.       — Ой, — раздался приторно-виноватый голос Лилы, а потом и она сама прояснилась, когда Маринетт кое-как стёрла мыло с век, — я случайно открыла тот кран, под которым ты умывалась. Пожалуйста, прости меня, я не хотела!       Кое-как вернув кран в прежнее положение, Маринетт немного подержала руки под прохладной водой и размашисто умылась, забрызгав футболку. Лила больше не предпринимала попыток включить ей кипяток (возможно, лишь потому, что Маринетт нависла над краном, загородив его). Мыло щипало глаза нещадно, но снова зажмуриваться она… опасалась. Как бы это ни звучало, стоило быть честной хотя бы с собой.       — У тебя с собой нет косметички, верно? — участливо осведомилась Лила. Резко вскинувшись, Маринетт выдернула из её рук свою спортивную сумку, в которую та беззастенчиво заглядывала. — Почему ты такая грубая? Я ведь хочу помочь!       — Помочь с чем? — фыркнула Маринетт, шумно отрывая бумажные полотенца. Самое первое бестолково расползлось между пальцев. — Лишиться глаз после твоей туши я сегодня не планировала, извини.       Лила оскорблённо ахнула, но Маринетт даже внимания на это не обратила. Она ненавидела перепалки с Лилой — эта… девушка умела мгновенно подстраиваться под любое настроение разговора. С Хлоей в этом плане было куда проще (как жаль, что Маринетт так поздно это осознала!) — та заводилась с пары фраз, но предпочитала быстро подобные разговоры заканчивать, по возможности оставляя последнее слово за собой. Лила была другой, и справляться с ней пока что могла только Алья — она просто отмахивалась от неё, отгоняя небрежным жестом, как мошку, чем заслуживала уважение доброй половины тех, кто не верил рассказам мадемуазель Росси.       — Тебе ведь идти домой ещё, — с прежним сочувствием в голосе произнесла Лила, вклиниваясь в мысли Маринетт.       — Тут тебе не повезло, я считаю себя недостаточно страшной, чтобы об этом беспокоиться, — воодушевлённо выпалила Маринетт, ободрившись мыслями о подруге.       — Ты хамишь всем своим знакомым? — протянула Лила притворно-обиженно, отрывая сразу несколько полотенец, и вытерла руки, свернув их в комок.       — Нет, только тебе и Хлое иногда.       Маринетт немного отвернулась и потянулась за сумкой, которую отодвинула подальше, как вдруг что-то сырое и плотное мазнуло её по щеке. Выпрямляясь, она повесила сумку на плечо, в свободной руке сжимая комок бумажных полотенец, выкинутый Лилой.       — Как хорошо, что ты сама догадалась выбросить за мной мусор, — фыркнула та. — Я думала, придётся объяснить тебе твоё место снова.       Молча вскинув руку, Маринетт швырнула комок — Лила собралась увернуться, но он пролетел в стороне от её плеча и, отскочив от стены, упал в мусорную корзину.       — А я думала, что твоего интеллекта достаточно, чтобы сделать это нехитрое движение самой, но разрешаю поучиться у меня, — ровно произнесла Маринетт и собралась уходить, когда Лила резко шагнула к ней и толкнула назад.       — Ты ничтожество, — зашипела она, оттесняя Маринетт к подоконнику. — Я уже много раз тебе говорила не путаться у меня под ногами, но ты, кажется, по-хорошему не понимаешь. Значит, с этого дня будет по-плохому.       — По-плохому с этого дня будет с тобой.       Отлепившись от подоконника, к которому Лила её оттолкнула, Маринетт подняла вновь упавшую сумку и закинула её на плечо, стараясь не улыбаться. Или хотя бы не так победно.       Распахнув дверцу, из кабинки с телефоном наизготовку вышла Кагами.       — Адриан сказал, что он объяснял тебе, как нужно себя вести в приличном обществе его друзей, — сказала она, прищурившись. — Но ты, видно, не поняла. Отошла от Маринетт. Сейчас же.       Шумно сглотнув, Лила сделала шаг назад и оказалась у подоконника, загнав себя в ту ловушку, которую готовила для Маринетт.       — Я раньше думала, — продолжила Кагами, — что у Альи ужасно дурная привычка не выпускать из рук телефон. — Маринетт хихикнула в стороне, вызвав на себя гневный взгляд Лилы, который проигнорировала с чистой совестью. — Только что поняла, почему некоторые люди боятся Алью.       О, знала бы мама, сколько Кагами сейчас прикладывает усилий, чтобы не смеяться над растерянно-злобным лицом Лилы, она бы никогда не упрекала её в отсутствии силы воли.       — Можешь теперь начинать бояться меня, потому что всё произошедшее здесь записано на видео, — доверительным тоном сообщила Кагами, не без удовольствия глядя, как вытягивается лицо Лилы ещё сильнее. — И если я ещё раз увижу тебя рядом с моей подругой, — она нахмурилась, придавая себе самый устрашающий вид, — запись разлетится по всей вашей школе. Ты проблем не оберёшься, это я тебе обещаю.       — Но тебе же тоже нравится Адриан! — взвизгнула Лила на грани истерики. Кагами чудовищным усилием заставила палец в последнюю секунду замереть над кнопкой выключения записи. — Неужели ты так просто… вот этой… Да что не так с тобой вообще?!       Кагами так изящно закатила глаза, что Маринетт, избравшая тактику притихнуть и не отсвечивать, невольно залюбовалась.       — Тебе не знакомо понятие дружбы, верно? Вот и мне раньше не было знакомо, — Кагами улыбнулась Маринетт, и та сложила пальцы в сердечко. — А Адриана мы как-нибудь поделим потом.       

***

      — Не придётся никого делить, — сообщила Маринетт, когда они с Кагами демонстративно под руку выходили из уборной. — Я специально для тебя белковых печенюшек испекла, а себе припрятала несколько. А то, ну ты же знаешь Алью, она печенюшки-Нино себе домой забрала, а Адрианов скорее всего уже слопала.       — Они были с лимонной глазурью?       — С банановой. В следующий раз без глазури сделаю, а то мне опять не останется, — Маринетт улыбнулась, похлопывая Кагами по руке. — Хорошо, что Алья твои белковые не лю…       Задорно смеясь, Кагами порывисто обняла Маринетт, злорадно надеясь, что Лила сейчас видит их из окна и давится.       — Знаешь, белковые тоже очень вкусные. Если Алья их всё-таки попробует, то до этого будет недалеко.